Месть. Никогда не прощу (СИ) - Вирго Софи - Страница 31

Вода вокруг нас будто замирает вместе со временем, и весь мир сужается до этого шаткого деревянного островка, до его глаз, полных такой искренности, что становится больно.

- Дамир, ты… - я не знаю, что сказать, слова застревают в горле, потому что все, что приходит на ум, кажется слишком мелким, слишком незначительным для того, что он только что сказал.

Мои пальцы сами собой тянутся к кольцу, хотя разум еще пытается сопротивляться, напоминая о всех тех ранах, что оставил Марк.

- Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Альбин, - он улыбается, и в этот момент его глаза горят таким светом, что мне хочется верить. – Вы с Ромкой для меня семья. Неужели ты думала мне будет достаточно только свиданий? Ты станешь моей женой?

Я протягиваю руку, замечая, как дрожат пальцы, как трудно сделать даже этот простой жест, когда внутри все переворачивается.

- Нет, не думала, - машу головой, и предательские слезы скатываются по щекам, но сейчас мне все равно. – Я согласна, Дамир. Только не обижай.

Последние слова особенно важны. в них мой самый главный страх, и еще до того, как он начинает говорить, я вижу в его глазах обещание.

- Ни за что и никогда не обижу. Утонуть мне в этом пруду прямо сейчас, если такое случится, - говорит он, и в его голосе столько твердости, что хочется верить.

нет, он не соврет, не предаст. Его пальцы теплые и немного шершавые, когда он надевает кольцо, и оно идеально подходит, как будто всегда должно было быть там, на этом месте.

Лодка снова качается, когда он тянет меня к себе, и я уже не сопротивляюсь, позволяя этим сильным рукам обнять себя. Его губы теплые, чуть солоноватые от ветра и вечерней прохлады, но мне все равно.

в груди разливается такое странное чувство, будто я наконец-то вернулась домой после долгого, трудного пути.

А где-то за спиной, на берегу, Рома машет нам рукой. он все видел, и его улыбка такая же широкая, как в детстве, до всех этих бед. И я знаю: наконец-то все будет хорошо.

Не идеально, не безоблачно, но - хорошо.

Потому что теперь мы не одни.

Пятнадцать лет спустя

Пятьдесят. Полвека. Цифра, которая когда-то казалась мне такой далекой, недостижимой вехой, теперь красуется на воздушных шарах цвета шампань и поздравительных открытках, аккуратно разложенных по дубовому столу, который мы с Дамиром выбирали вместе лет шесть назад.

Солнце льется через большие панорамные окна нашего дома, того самого, в который мы переехали, когда Артем, наш сын, пошел в первый класс. Лучи мягко скользят по фотографиям в рамках, выставленным на каминной полке: наша свадьба, первые шаги Артема, выпускной Ромы.

В воздухе витает аромат свежеиспеченного торта, ванили и дорогих духов - смесь, ставшая для меня запахом счастья.

Дамир стоит у стола с трехъярусным тортом, украшенным шоколадными завитками и пятью десятками крошечных свечек, что-то шепчет на ухо Артему, в котором так странно и прекрасно смешались его спокойная уверенность и моя упрямость.

Вижу, как он по-отцовски кладет руку на плечо мальчику, как его губы шевелятся, произнося что-то, что заставляет Артема закатить глаза с преувеличенным подростковым возмущением. Но сын все равно улыбается той сдержанной, мальчишеской улыбкой, которую он унаследовал от отца, потом бросает взгляд на меня и дразнится: "Старушка", и от этого становится смешно и трогательно одновременно.

я только смеюсь с этого, потому что знаю, он обожает меня, даже если прячет это за подростковым бунтом и показной грубостью, за которой так трогательно видна его нежность.

Рома подходит неслышными шагами, как всегда умел, и обнимает за плечи, крепко, по-взрослому, но с той же осторожностью, с какой обнимал в детстве, будто боясь сделать больно.

Он уже не тот хрупкий подросток, что когда-то боялся отцовского гнева, не тот мальчик, чьи плечи дрожали от подавленных слез. Теперь в его движениях уверенность мужчины, который нашел свое место в жизни, в голосе тепло, которое не смогли убить все те испытания, что выпали на его долю.

Рядом его жена Катя, милая девушка с теплыми карими глазами, держит за руку нашего внука Ваню, того самого "маленького бандита", который уже успел разбить старинную вазу в гостиной и украсть у меня кусочек торта до официального разрезания, оставив липкие пальчики на белоснежной глазури.

- Бабуля, с днем рождения! - Ваня тянет ко мне руки, его глаза сияют таким восторгом, что кажется, будто это его собственный праздник, а не мой.

Я поднимаю его, чувствуя, как его маленькое тельце доверчиво прижимается ко мне, целую в макушку, вдыхая этот неповторимый детский запах, сладкий, как только что испеченное печенье, и теплый, как само счастье, с оттенком детского шампуня и чего-то неуловимо родного.

- Спасибо, солнышко.

- Деда, а давай торт сейчас разрежем! - вдруг заявляет Ваня, вырываясь из моих объятий и поворачиваясь к Дамиру, протягивая к нему руки с безоговорочной детской уверенностью в том, что этот взрослый его.

- Ладно, преступник, - трясет Ваню, который уже ликует, предвкушая сладкое, - но только кусочек! Иначе бабушка нас обоих прибьет.

И пока они спорят с тортом, а Артем ворчит, что "это нарушение всех правил", но сам тянется за украденным кусочком, а Рома обнимает жену, прижимая ее к себе, я ловлю себя на мысли, которая, кажется, звучит у меня в голове уже несколько лет без перерыва: Господи, как же мне повезло.

Повезло дожить до этих морщин, которые Дамир целует каждое утро, до этого смеха, наполняющего наш дом, до этих глаз, взрослых и детских, которые смотрят на меня так, будто я самое дорогое, что у них есть. Повезло пройти через все бури и найти эту тихую гавань, где меня любят не за что-то, а просто потому что я - это я.

Дамир ловит мой взгляд через комнату, переполненную смехом и разговорами, подмигивает мне своей особенной ухмылкой, которую я люблю уже пятнадцать лет. И я понимаю, да, это счастье.

Настоящее.

Не идеальное.

с ссорами, болезнями, подростковыми кризисами и прочими трудностями. Но мое. Наше. Выстраданное и заслуженное.

глядя на эту комнату, наполненную людьми, которых я люблю, я думаю только одно: оно того стоило.

Каждой слезы, каждой боли, каждого дня ожидания, потому что все это привело меня сюда.

К ним.

К нему.

К нам.