Месть. Никогда не прощу (СИ) - Вирго Софи - Страница 8

В ушах снова стоит тот смех, с которым Ира любовалась "подарком", тем самым портретом, где они все трое выглядят такой идеальной семьей.

Она откидывается на спинку стула, ее взгляд становится острым, анализирующим, я вижу, как в ее голове уже строятся варианты поддержки, но прежде чем меня поддержать, она задает важный вопрос.

- Что будешь делать?

- Уже наняла детектива. Нужны доказательства для суда, - говорю это ровно, но внутри все сжимается от новой волны боли, хоть и взяла себя в руки.

- Альбина… - она наклоняется вперед, понижая голос до шепота, который едва слышен под тихую музыку кафе, - А брак? Пятнадцать лет. Рома… Ты уверена, что хочешь все рушить?

В ее глазах читается «скажи, что готова». Он не собирается отговаривать, она хочет меня разозлить, чтобы я не дала заднюю.

Я смотрю в окно, где прохожие спешат по своим делам, не подозревая, что у кого-то в этот момент рушится жизнь. Женщина с коляской, мужчина с цветами, подростки, явно смеющиеся над шуткой, все они живут в том мире, где измена это что-то из сериалов, а не твоя реальность.

- Он разрушил его первым. А Рома… - голос дрожит, но я продолжаю, заставляя себя говорить ровно, - Рома однажды поймет. И это будет для него уроком, как не надо поступать с теми, кого любишь, ведь они тоже могут ударить в ответ, вместо того, чтобы стерпеть. - Я не могу допустить, чтобы мой сын вырос с мыслью, что так можно. Что можно предать самого близкого человека и остаться безнаказанным.

Ульяна долго смотрит на меня, ее глаза блестят. Она понимает, что решения уже приняты, что точка невозврата пройдена. Потом кивает.

- Тогда скажи, чем я могу помочь.

Кофе остывает, так и не тронутый, но впервые за эти дни я чувствую, что не одна. Что есть кто-то, кто на моей стороне безоговорочно. И это, кажется, единственное, что еще держит меня на плаву.

Глава 7

Глава 7

Альбина

Вернувшись уставшая с работы домой, удивляюсь, видя туфли мужа. Разуваюсь и захожу внутрь. Марк сидит на диване, ноутбук на коленях. Он даже не поднимает головы, когда я захожу.

- Привет, - бросаю я, целуя его в щеку мимоходом. Губы едва касаются кожи, ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений. Его щетина колется, запах одеколона смешан с чем-то чужим. Может, ее духами? Или мне уже мерещится?

- Привет, - он улыбается, но глаза остаются на экране. - Как день?

- Обычно.

Я иду на кухню, к холодильнику. Мне не хочется есть, но надо чем-то занять руки, чтобы отвлечься от мыслей, которые гложут изнутри.

Он дома.

Снова.

Второй день подряд.

Это не совпадение.

Холодильник открывается с тихим шипением. Я достаю тарелку с салатом, накрошеным вчера «на всякий случай». Всякий случай наступил.

- Аль, а мне наложишь? - его голос доносится из гостиной, слишком обыденный, слишком домашний.

- Конечно, - отвечаю я, и голос звучит ровно, хотя внутри все сжимается.

Раз он дома, значит что-то замышляет. Может, уже знает о том, что спалился? Нет, не может. Но почему тогда он вдруг стал таким примерным мужем?

Я кладу ему порцию побольше. Пусть думает, что все как всегда. Пусть не догадывается, что каждый его шаг теперь на под контролем.

- Спасибо, - говорит он, когда я ставлю тарелку перед ним на журнальный столик. Его пальцы на секунду касаются моих. Случайно? Намеренно? Я уже не знаю, но едва не отдергиваю руку.

- Не за что.

Сажусь напротив, с тарелкой на коленях. Есть не хочется, но надо поддерживать видимость. Он что-то говорит о работе, я киваю, но слова пролетают мимо. В голове только одна мысль: пора поторопить детектива. Муж что-то задумал, и я должна ударить первой.

Ложка стучит о фарфоровую тарелку, и этот звук кажется невыносимо громким в тишине гостиной. Я делаю вид, что ем, но салат кажется безвкусным.

Когда с перекусом покончено, Марк склоняется над ноутбуком, его пальцы быстро стучат по клавиатуре, брови сведены. Он что-то ищет, что-то проверяет.

Сверху раздается скрип двери, и по лестнице спускается Рома в растянутом свитере и штанах, с учебником по физике в руках. Его волосы взъерошены, как всегда, когда он долго сидит над задачами и у него ничего не получается.

- Пап, ты не поможешь с физикой? Там к завтрашнему задача, а я не въезжаю, - голос Ромы звучит неуверенно, с той робкой интонацией, которая появляется, когда он уже несколько раз получал отказ, но все еще надеется.

Марк даже не отрывает глаз от экрана, его пальцы продолжают стучать по клавиатуре с раздражающей равномерностью. Свет монитора отражается в его глазах, делая взгляд холодным и отстраненным.

- Опять? Вчера химия, сегодня физика. Ты вообще сам думать пробовал? - его голос звучит устало, но не той усталостью, когда человек действительно вымотан, а той, когда просто не хочет тратить время на то, что считает ниже своего достоинства.

Рома замирает, его пальцы сжимают учебник чуть сильнее, костяшки белеют от напряжения. Я вижу, как он напрягается, как его плечи слегка подрагивают, но он не сдается, не уходит, хотя, кажется, уже предчувствует очередную унизительную отповедь.

- Я пробовал. Три часа сидел. Но там чертеж нужен, а я не понимаю, как его строить, - он произносит это тихо, но четко, как будто заучил фразу заранее, чтобы не запнуться, не дать отцу лишнего повода для насмешки.

- Я в свои годы к отцу не бегал по каждой ерунде, - Марк наконец поднимает голову, но в его глазах нет ни капли тепла, только раздражение, словно перед ним не сын, а назойливый сотрудник, отвлекающий от важного проекта. - Сам разбирался. Или ты тупее меня в твоем возрасте?

Рома бледнеет, его губы подрагивают, но он закусывает их изнутри, чтобы не дрогнуть. Мой мальчик уже научился не показывать, как такие фразы режут ему по живому, но я-то вижу, вижу, как его взгляд на секунду тускнеет, как он чуть закрывает глаза, будто пытаясь стереть обидные слова из памяти.

- Марк, - вмешиваюсь, мой голос звучит резче, чем я планировала. - Он просит помощи, а не нотации.

- И что? Пусть учится самостоятельности, - Марк откидывается на спинку дивана, его лицо выражает лишь досаду, будто мы обсуждаем не его ребенка, а какую-то досадную помеху.

- Учится, это одно. А чувствовать, что отец на него плевать хотел, другое.

Марк хмурится, его пальцы сжимают край ноутбука так сильно, что кажется, вот-вот треснет корпус. На секунду в воздухе повисает напряжение, будто он действительно готов взорваться, но вместо этого он резко откладывает ноутбук в сторону.

- Ладно, ладно. Пойдем, покажу. Но в последний раз, ясно? В следующий раз сам разбирайся, - муж соглашается так, что хочется крикнуть «спасибо, не надо», но помощь просила не я, не мне и отказываться.

Рома кивает, но в его глазах уже нет той надежды, что была минуту назад. Он просто разворачивается и идет к лестнице, даже не дожидаясь отца, его шаги тихие, будто он старается стать невидимкой.

Марк встает, бросает ноутбук даже не выключив его, просто свернул все вкладки, явно уверенный, что я не полезу. Или ему уже все равно, что я могу увидеть? Одно понятно, я зря себя накрутила, все же потороплю адвоката.

Пока жду, что мужчины скроются в комнате сына, смотрю на мужа. Его походка тяжелая, недовольная, когда он проходит мимо меня. Ничего. Официальной семье тоже надо время уделять.

- Ты слишком его балуешь, - бросает он на ходу, даже не глядя в мою сторону.

- А ты забываешь, что он твой единственный сын, - произношу это тихо, но так, чтобы он услышал. Последние слова застревают в горле, потому что я знаю - для Марка это уже не так, но уколоть хочется.

У него есть другой сын. Но этот мой. И за каждую его слезу, за каждую боль, которую ему причинили, Марк заплатит.

Он не отвечает, просто тяжело ступает по ступенькам наверх. Я жду, пока их шаги не стихнут в коридоре второго этажа, пока не услышу, как захлопнулась дверь в комнату Ромы.