Канашибари. Пока не погаснет последний фонарь. Том 3 - Шэн Ангелина - Страница 7

– Держи. – Ивасаки протянул мне бутылку воды, и я сделала пару глотков, поняв, насколько у меня пересохло в горле, а Ивасаки тем временем вытащил из рюкзака оставшуюся у нас еду.

– Кто хочет позавтракать? Или пообедать… – неуверенно добавил он, кинув взгляд в окно. – Думаю, время пока все же ближе к завтраку.

– Это ты так поздно просыпаешься, – хмыкнула Эмири.

– Ты читаешь или слушаешь, о чем другие говорят? – отозвался Ивасаки.

Эмири, посмотрев на Ивасаки, лишь снисходительно вздохнула.

– Всегда мечтал о младшем брате или младшей сестре и расстраивался, что единственный ребенок в семье… – насмешливо протянул он. – Видимо, зря расстраивался.

Эмири продолжила читать, проигнорировав слова Ивасаки, но я заметила, что ее губы дрогнули в улыбке.

Ивасаки предложил нам на выбор остатки припасов, а через пару минут в приемной показалась и Йоко.

– Ох, это все же был не сон! – радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши.

Ее светящийся взгляд был направлен на Кадзуо, и в его глазах буквально на мгновение промелькнула растерянность. Я поняла, что Йоко разделяет мои мысли – и переживания – по поводу произошедшего, но, в отличие от меня, не боится их озвучить.

– Все-таки ты и правда вернулся.

– Да, – коротко и совершенно спокойно ответил Кадзуо, но я видела, что ему не особо нравилось подобное внимание. И понимала, что раскрыть свой секрет ему было непросто. К тому же… я предполагала, что Кадзуо переживал еще и о том, что кто-то вновь начнет задавать вопросы, от которых он прежде сумел уклониться. Например, о причинах, по которым Кадзуо превратился в икирё[7].

Ивасаки и вправду проявил любопытство, но куда более безобидное, чем можно было опасаться.

– Получается, тебе не нужна еда, да? – спросил он, и Кадзуо кивнул.

– Как это удобно, – заметила Эмири.

– Да, но без еды может быть грустно. Или скучно, – добавила Йоко.

– Надеюсь, что съем что-нибудь, когда мы отсюда выберемся и я снова стану человеком, – сдержанно усмехнулся Кадзуо. – Но в этом месте без потребности во сне, еде и воде все же куда проще.

– Не надо играть в азартные игры, например, – заметила я и, ненадолго забыв о смущении, посмотрела на Кадзуо.

Я помнила, как он несколько раз в одиночку уходил играть на еду. И теперь, понимая, что Кадзуо та была не нужна, посмотрела на такое его поведение иным взглядом.

Заметив, как внимательно я его рассматриваю, Кадзуо вскинул бровь, а затем снова слегка улыбнулся, и его взгляд стал теплее. Но я быстро отвела глаза и невольно провела рукой по волосам, убрав непослушные пряди за ухо.

– Но остальным еда все же необходима, – подал голос Араи, до этого словно погрузившийся в свои мысли, причем, как мне показалось, довольно печальные. – А ее у нас больше нет, воды тоже почти не осталось. Так что… Я собирался сыграть в азартную игру. Кто-нибудь хочет присоединиться?

– Не буду отягощать тебя своим присутствием, – ответил ему Ивасаки.

– Я очень это ценю. – Араи приложил руку к груди, и Йоко коротко рассмеялась.

Я поняла, что мне совершенно не хочется сидеть на месте. Что мысли и переживания, если я не найду, чем себя занять, будут без остановки бегать в голове… Будут крутиться и крутиться, не давая покоя, и потому мне требовалось хоть как-то от них отвлечься.

– Я пойду, – вызвалась я.

– А вот это уже хорошая новость, – произнес Араи. – Тем более мы довольно давно не виделись.

Кадзуо перевел внимательный взгляд с Араи на меня и обратно.

– Давно не виделись? – медленно переспросил он.

– Ага, – отозвалась Эмири. – Хината-тян потерялась… Так что дней пять мы были порознь и встретились уже во время кайдана, на котором появился ты. Просто ночь воссоединений.

Я покосилась на Эмири, но промолчала. Кадзуо же нахмурился, а затем вновь посмотрел на меня, и в его глазах, как мне показалось, я заметила… тревогу.

И почему-то это беспокойство меня почти порадовало, за что я мысленно отругала саму себя.

– Ты все это время была одна? – напряженно уточнил Кадзуо. – И одна участвовала в кайдане?

Я вздохнула, теперь уже из-за этого внимательного взгляда чувствуя не легкую радость, а довольно сильную неловкость.

– Нет… Мне очень помог Хасэгава-сан, – ответила я. – Все это время я была с ним.

Кадзуо медленно кивнул, но я заметила, что напряжение из глубины его глаз не пропало. И я могла это понять: Кадзуо видел Хасэгаву только мельком во время кэйдоро и еще раз – во время прошлого кайдана об одержимости, а потому не знал, что с Хасэгавой я действительно находилась, насколько это возможно, в безопасности. Не знал, что за те дни, что мы провели в этом проклятом городе вместе, Хасэгава успел стать не просто моим союзником, но и другом.

– Но что… – начал Кадзуо, и я поняла, что он хотел узнать, как так получилось, что я, по словам Эмири, «потерялась». Но я не горела желанием обсуждать сейчас произошедшее той ночью и быстро перебила Кадзуо:

– Араи-сенсей, может, пойдем прямо сейчас?

Араи удивленно на меня посмотрел, а потом, пряча улыбку, пожал плечами:

– Почему бы и нет.

– Отлично. – Я встала с кресла вслед за Араи.

– Я пойду с вами, – произнес Кадзуо, и меня почти одновременно охватили радость и напряжение.

Я была счастлива, что Кадзуо вернулся. Мое сердце замирало каждый раз, когда я просто видела его – настоящего и живого. Но при этом… я терялась и не знала, как с ним себя вести. Во мне звенела какая-то иррациональная тревога, которая счастье от присутствия Кадзуо не пересиливала, но все-таки приглушала.

– Хорошо. – Я постаралась не выдать ни голосом, ни взглядом поднявшуюся внутри бурю чувств. Я не знала, не могла понять, что ощущал Кадзуо, но внешне он, как и всегда, был совершенно спокоен.

Араи подхватил рюкзак, и втроем мы покинули наше временное укрытие. Поначалу мы шли молча, и мне казалось, одна лишь я чувствовала неловкость этой тишины. Араи выглядел безмятежным, Кадзуо – расслабленным, и я, испытав легкое раздражение, лишь понадеялась, что они оба просто хорошо скрывают свои истинные чувства.

Мы без труда отыскали домик для азартной игры. Араи настоял, что сыграет сам, как и говорил с самого начала, и я пошла с ним, а Кадзуо остался ждать нас на улице.

Араи привычными движениями откинул крышку шкатулки с росписью в виде кои, а затем – с изображением гейши. Какую ставку он сделал, я увидеть не смогла. Мне показалось даже, что Араи намеренно закрыл широким рукавом каригину[8] выведенные на васи[9] иероглифы. Следующие несколько напряженных минут размышлений завершились нашей победой, и я с облегчением выдохнула. Как я и хотела, игра отвлекла меня от кипящих в душе противоречивых чувств – их накал немного спал.

Покинув домик для азартных игр с потяжелевшим от припасов рюкзаком, мы увидели Кадзуо, который о чем-то сосредоточенно размышлял, прислонившись к стене здания напротив. Тяжесть его мыслей выдали нахмуренные брови и поджатые губы, но стоило Кадзуо поднять взгляд и увидеть меня и Араи, как его лицо разгладилось.

– Можем возвращаться, – произнесла я, разбивая тишину.

– Я бы зашел в какой-нибудь магазин по пути, – произнес Кадзуо. – Мне бы не помешало сменить одежду.

– Они вроде там. – Араи кивнул влево, и мы, направившись в ту сторону, зашли в магазин, который казался целее остальных, находившихся поблизости.

Кадзуо прошел в отдел мужской одежды, несколько недовольно посмотрев на разбросанные повсюду вещи.

– А я был бы не против найти что-нибудь, что поможет скоротать время… Посмотрю дальше по улице, – предупредил Араи. – Увидимся снаружи минут через пятнадцать?

– Хорошо, – послышался голос Кадзуо из-за одной из стоек.

– Я с вами!

– Тогда пойдем, – позвал Араи, и я, не оглянувшись, последовала за ним, чувствуя, как загорелись щеки.