Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 648

Она взяла верхний фолиант из первой стопки и открыла его. Брунетти придвинулся к ней и увидел форзац, а когда директриса перевернула страницу, то и титульный лист. От фронтисписа остался лишь тонкий вертикальный обрез. И хотя эта полоска бумаги ничем не напоминала рану, Брунетти невольно подумал, что книге больно.

Директриса вздохнула, закрыла том и перевернула его, высматривая просветы в толще страниц. В перчатках держать книгу было неудобно, поэтому дотторесса Фаббиани положила ее на стол, сняла перчатки и стала медленно листать. Довольно скоро она обнаружила корешок еще одной вырезанной страницы, и еще, и еще.

Закончив с этим фолиантом, директриса отложила его в сторону и взяла следующий. Снова отсутствовал фронтиспис, и еще семь страниц. Когда она потянулась за третьим томом, Брунетти увидел, как что-то капнуло на красный кожаный переплет и в этом месте он стал темно-бордовым. Дотторесса Фаббиани попыталась стереть пятнышко пальцем.

– Какие же мы все-таки болваны! – пробормотала она еле слышно.

«Кто это – мы? – мысленно спросил себя Брунетти. – Те, кто изрезал книги, или же те, чья халатность позволила этому случиться?»

Они стояли в шаге друг от друга, пока директриса просматривала оставшиеся издания: по подсчетам Брунетти, их было двадцать шесть. И только в двух из них все страницы оказались на месте.

Дотторесса Фаббиани отложила последнюю книгу, оперлась ладонями о край стола и подалась вперед.

– Не хватает еще нескольких книг, – произнесла она. И, как человек, который отказывается смириться с неоднократно подтвержденным диагнозом, добавила: – Но их могли попросту поставить не на то место.

– А это возможно? – спросил Брунетти.

Глядя на разложенные перед ней книги, директриса сказала:

– Если бы вы спросили меня об этом вчера, я бы ответила, что невозможно ни первое, ни второе.

– Каких именно книг не хватает? – задал вопрос комиссар, даже не пытаясь притвориться, будто верит в случайное совпадение. – Тех, которые заказывал американец?

– Нет, и это самое странное. Но это тоже книги о путешествиях.

– Какие именно? – поинтересовался комиссар, заранее готовясь к тому, что названия вряд ли о чем-то ему скажут.

– Немецкий перевод Рамузио[234] Delle Navigationi et Viaggi[235] и латинский – издания тысяча пятьсот восьмого года Paesi novamente ritrovati[236] Монтальбоддо. – Дотторесса Фаббиани говорила с ним, как с коллегой-библиотекарем или архивариусом, который знает, что это за книги и какова их ценность.

Прочитав на лице комиссара замешательство, она уточнила:

– Монтальбоддо систематизировал отчеты о плаваниях нескольких путешественников, описания того, что они увидели. Нечто подобное сделал и Рамузио.

Брунетти вынул блокнот и записал имена авторов и названия фолиантов – то, что успел запомнить. Обе книги были изданы в начале шестнадцатого века… И какому-то проходимцу удалось беспрепятственно вынести их из библиотеки!

– Дотторесса, прошу, дайте мне информацию об этом человеке, – попросил комиссар, возвращаясь к главной проблеме.

– С радостью, – ответила директриса. – Надеюсь… Я надеюсь, что… – начала она, но тут же осеклась и умолкла.

– Вы сможете проследить, чтобы к этим книгам больше никто не прикасался? – спросил Брунетти. – Еще до наступления вечера я пришлю своих людей, чтобы снять отпечатки. Если дело дойдет до суда, нам пригодятся вещественные доказательства.

– Если? – повторила директриса. – Вы сказали «если»?

– Его еще надо поймать, и у нас должны быть доказательства, что это именно он взял книги.

– Но мы знаем, что это правда! – сказала директриса, глядя на комиссара так, словно он вдруг спятил. – Это же очевидно!

Брунетти промолчал. Очевидное иногда невозможно доказать; то, в чем люди свято уверены, зачастую неприменимо в суде – служителям Фемиды нужны улики. Комиссару не хотелось говорить об этом дотторессе. Поэтому он лишь изобразил на лице вежливую улыбку и знаком предложил женщине покинуть книгохранилище.

Они прошли по коридору в ее кабинет. Директриса взяла со стола синюю папку для бумаг и молча протянула ее Брунетти, затем подошла к одному из трех окон, – тому, из которого была видна церковь Иль-Реденторе. А есть ли вообще надежда на то, что похищенные книги будут возвращены в библиотеку? Брунетти в этом сомневался. Он положил папку на стол, раскрыл ее и стал читать.

Джозеф Никерсон, родился в Мичигане тридцать шесть лет назад, в настоящее время проживает в Канзасе – вот информация, которую удалось почерпнуть из паспорта. С фотографии на него смотрел светлоглазый блондин с прямым носом, чуть великоватым для его лица, и едва заметной ямочкой на подбородке. Он выглядел спокойным, уравновешенным, – лицо человека без секретов, с таким приятно сидеть рядом во время короткого авиаперелета и разговаривать о спортивных новостях и о тех ужасах, что творятся в Африке. «Но точно не об антикварных книгах», – подумал Брунетти.

Внешность у Никерсона была типичной для англосакса или скандинава (ее легко изменить, надев очки, отрастив волосы или бороду) и настолько непримечательной, что ее было бы трудно описать впоследствии – оставалось лишь впечатление, что у человека с фотографии честное, открытое лицо.

Это-то и навело Брунетти на мысль, что в Меруле поработал профессионал, обладающий весьма ценным качеством – умением внушать окружающим безусловное доверие. Такие обычно не хвастаются, не рассуждают на темы добра и зла, но их манера поведения, доверительный, искренний интерес, с которым они вас слушают и задают наводящие вопросы, делают их неотразимыми. Брунетти знал двух таких уникумов, и оба раза в ходе допросов сам начинал сомневаться в справедливости обвинений, хотя они были железными. С годами он стал считать это своеобразным даром, таким же, как классическая красота или выдающийся ум. Это просто есть, и обладатель волен распоряжаться им по собственному усмотрению.

Аккуратно приподняв документ за уголок, комиссар начал читать следующий, тот, что был под ним. Это оказалось рекомендательное письмо, написанное проректором Университета Канзаса (город Лоренс, штат Канзас), в котором утверждалось, что Джозеф Никерсон является старшим преподавателем дисциплины «История Европы», специализируется на истории мореплавания и средиземноморской торговли и читает лекции на эту тему. Далее выражалась надежда на то, что библиотека позволит господину Никерсону воспользоваться своими фондами. Под неразборчивой подписью – фамилия и инициалы проректора.

Брунетти взял письмо за верхние уголки, поднял его и повернулся к окну, чтобы посмотреть бумагу на просвет. Шапка фирменного бланка была напечатана на принтере, возможно, на том же, что и текст. Сделать это мог кто угодно. Насколько помнил комиссар, Канзас находится в центральной части страны, слева от Айовы или чуть ниже – но точно в центре. История мореплавания и средиземноморской торговли?

– Я заберу это с собой, – сказал он и спросил: – У вас есть адрес этого человека или его номер телефона тут, в Италии?

Дотторесса Фаббиани, задумчиво смотревшая на церковь, взглянула на него:

– Только тот, что указан в документах. Адрес и телефон мы требуем лишь от резидентов, – ответила она. – И что теперь будет?

Брунетти положил бумаги на место и закрыл папку.

– Как я и говорил, приедут криминалисты и снимут отпечатки пальцев с книг и стола, за которым он работал. Надеюсь, в нашей базе найдется что-нибудь на него.

– Вы говорите об этом как о чем-то вполне обыденном.

– Так и есть, – сказал Брунетти.

– Но у меня все это в голове не укладывается! Почему нам не сообщают о мошенниках такого рода? Не присылают их фотографии, чтобы мы могли обезопасить свои фонды? – спросила дотторесса с искренним недоумением, но без раздражения.