Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 659

– Si, signori?[273]

Брунетти заказал два кофе. Напиток подали быстро, и он оказался на удивление вкусным. Из глубины зала донесся громкий лязг, и, обернувшись, полицейские увидели мужчину, сидящего на высоком табурете перед игровым автоматом. Лязг издавали монеты, высыпавшиеся на металлический поднос прямо перед ним. Игрок взял пару монет с подноса, затолкал в щель автомата и хлопнул по ярко раскрашенным кнопкам. Свист, звон, мигание огоньков… И ничего.

– Вы знакомы с Альдо Франчини? – спросил Вианелло у бармена на венецианском диалекте, кивая в ту сторону, где находился его дом.

Прежде чем ответить, бармен глянул на мужчину за игровым автоматом.

– Бывшего священнослужителя? – спросил он наконец.

– Понятия не имею, – ответил Вианелло. – Мне известно только, что он изучал теологию.

Бармен не торопился с ответом, скорее наоборот.

– Да, этот – изучал. – И вдруг спросил: – Странно, правда?

– То, что Франчини изучал теологию? Или то, что он перестал быть священником? – уточнил Вианелло.

– Не то чтобы это кому-то очень нужно в наше время, верно?

Судя по тону, бармен и не думал никого осуждать. Напротив, с таким же сочувствием он мог бы отозваться о человеке, который потратил часть своей жизни, чтобы научиться ремонтировать пишущие машинки или факсимильные аппараты.

Вианелло попросил стакан минералки.

– Еще что-нибудь о нем знаете? – поинтересовался Брунетти.

– Вы из полиции?

– Да.

– Это из-за парня, который сломал ему нос? Его уже выпустили?

– Нет, – уверил бармена комиссар. – Тот свое еще не отсидел.

– Хорошо! Его можно подержать подольше.

– Вы его знаете?

– Вместе ходили в школу. В детстве он был злым и драчливым. Таким и остался!

– А причины для этого были? – спросил Брунетти.

Бармен пожал плечами.

– Таким уж он уродился. – И указал кивком на игрока, скармливавшего автомату монеты. – Вот как он. Не может удержаться. Это как болезнь. – И, словно простота собственного ответа его разочаровала, спросил: – А зачем вы ищете Франчини? – И, когда ответа не последовало, сказал, снова указывая в сторону игрового автомата: – Думаете, он…

Но конец вопроса потерялся в журчании ручейка монет, и Брунетти был не уверен, что все понял правильно. А Вианелло – тот и вовсе не расслышал.

– У нас есть к нему разговор. Он мог кое-что видеть… Задать несколько вопросов – вот и все, что нам нужно.

– Насколько я помню, полицейские часто так говорят, – устало отозвался бармен.

– Побеседовать – вот и все, что нам нужно, – повторил Брунетти. – Он не сделал ничего плохого, просто оказался в том месте, где напакостил кто-то другой.

Бармен хотел что-то сказать, но передумал.

Комиссар усмехнулся и подбодрил его:

– Ну же, говорите!

– Зачастую вы не видите в этом особой разницы, парни, – рискнул высказаться бармен.

Вианелло посмотрел на Брунетти, оставляя ответ за ним.

– На этот раз единственное, чего мы хотим, – это получить информацию.

Было очевидно, что бармен пытается справиться с любопытством.

– Я видел Франчини вчера утром, – наконец произнес он. – Он заходил часов в девять, чтобы выпить кофе. После этого я его не встречал.

– Он часто сюда заходит?

– Да, довольно часто.

Брунетти невольно повернул голову, когда в глубине бара что-то загрохотало: игрок стучал ладонью по стеклу автомата.

– Лу́ка, перестань! – крикнул бармен, и шум прекратился. Посмотрев на Брунетти и Вианелло, он сказал: – Видели? Говорю вам – это болезнь! – Брунетти подождал немного, желая убедиться, что это шутка, но оказалось, что нет. – Их нельзя подпускать к автоматам! Проигрывают все до последнего гроша.

Возмущение бармена выглядело искренним.

Брунетти ждал, когда Вианелло задаст очевидный вопрос, но инспектор молчал, и комиссару пришлось вынуть бумажник, а оттуда – визитку. На обороте он написал номер своего телефонино и протянул ее бармену.

– Когда Франчини придет, прошу, передайте ему это. Пусть перезвонит мне.

Брунетти извлек из кармана монету в два евро и положил ее на стойку. Когда полицейские направились к выходу, мужчина возле игрового автомата разразился ругательствами, но дверь бара уже закрылась, оставляя шум внутри.

8

Полицейские договорились вернуться в квестуру пешком, но обратный путь был не таким приятным: пока они сидели в баре, заметно похолодало. Конечно, Брунетти изначально мог отправить к Франчини кого-нибудь из патрульных, но поддался соблазну побыть на воздухе, размяться и напрасно потратил два часа. Впрочем, напрасно ли? Они с Вианелло мило поболтали, Брунетти вспомнил юность и получил подтверждение (причем из незаинтересованного источника) своей гипотезы о том, что некоторые люди испорчены от рождения. Словом, провел время намного плодотворнее, чем если бы просидел с полудня до вечера за столом, перечитывая бумаги.

Позже эта уверенность лишь окрепла: остаток вечера Брунетти только тем и занимался, что читал расшифровки допросов, инструкцию по корректному обращению мужчин-полицейских с подозреваемыми противоположного пола и новый трехстраничный бланк, который следует заполнять, если потерпевший получил травму на рабочем месте. Единственное утешение пришло по электронной почте – имейл с кафедры истории Университета Канзаса. В сообщении говорилось, что преподавателя по имени Джозеф Никерсон у них на факультете нет и курс «История мореплавания и средиземноморской торговли» университетской программой не предусмотрен. Проректор, чье имя фигурировало на упомянутом Брунетти рекомендательном письме, разумеется, не подписывал ничего подобного.

Комиссар был готов к этому и скорее удивился бы, если бы выяснилось, что дотторе Никерсон действительно существовал. Брунетти набрал телефонный номер синьорины Элеттры – узнать, насколько результативными были ее изыскания, но она не подняла трубку. И хотя была всего половина седьмого, он решил, что такому хорошему примеру грех не последовать, и тоже отправился домой.

Закрыв за собой входную дверь, Брунетти услышал, как Паола настойчиво зовет его по имени из глубины квартиры. Войдя в спальню, на фоне угасающего заката он увидел силуэт жены, которая стояла, неестественно скособочившись. От боли? От отчаяния? Одна ее рука была закинута за плечо, так что локоть торчал в сторону, другая была видна лишь наполовину… Острая боль? Грыжа межпозвоночного диска? Сердечный приступ? Брунетти поспешил к Паоле, чувствуя, как внутри у него холодеет.

Тут жена повернулась к нему спиной, и он увидел, что пальцами обеих рук она держится за змейку на платье.

– Гвидо, помоги мне! Бегунок заклинило!

Брунетти понадобилось пару секунд на то, чтобы сообразить, что в таких случаях требуется от любящего мужа. Он осторожно убрал ее руки от змейки, наклонился, чтобы лучше рассмотреть тонкую полоску серой ткани, попавшую под бегунок. Захватил пальцами ткань над бегунком и попытался сдвинуть его с места – сначала вверх, потом вниз. После нескольких попыток его усилия увенчались успехом, и Брунетти застегнул змейку до самого верха.

– Вот и чудесно! – сказал он, целуя Паолу в волосы и оставляя свое бешеное сердцебиение за скобками.

– Спасибо! А ты что сегодня наденешь?

Давным-давно Брунетти имел неосторожность изъявить желание пойти к ее родителям в том же костюме, что носил целый день на работе. Паола посмотрела на него так, словно он начал застольную светскую беседу с непристойного предложения в адрес ее матери. С тех пор, чтобы не выглядеть в глазах жены неотесанным профаном, далеким от условностей и правил приличного общества, Брунетти всегда выбирал костюм, который, по его мнению, она сама сочла бы наиболее подходящим.

– Надену темно-серый!

– Тот, от Джулио? – спросила Паола нейтральным тоном.

Мнение о Джулио, давнем друге мужа, она держала при себе. Он и Брунетти шесть лет учились в одном классе, пока Джулио жил у тетки в Венеции, а его отец находился на иждивении у государства. Тот факт, что Джулио неаполитанец, ничуть не помешал Гвидо мгновенно проникнуться к нему симпатией. Находчивый, прилежный, жадный до знаний и удовольствий, его друг, как и сам Брунетти, был сыном человека, чьего поведения многие не одобряли.