Современный зарубежный детектив-4. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Барнс Дженнифер Линн - Страница 731

Этот поклонник – как, впрочем, и любой другой поклонник Флавии, мужчина или женщина, – осведомлен о Фредди, и каждый, у кого есть доступ в театр, мог слышать, как примадонна похвалила контральто Франчески.

Брунетти не так уж много знал о сталкерах, но обычно они преследовали своих «бывших», причем это могли быть как деловые партнеры, так и супруги или любовники. Преследованиям подвергались также бывшие боссы и подчиненные, и мотивом чаще всего были любовные чувства. Жизнь идет, меняется, и некоторые важные для нас люди отступают на задний план и их заменяют другие. Большинство воспринимает это нормально и живет дальше. Некоторые же противятся переменам, отрицая будущее, которое не похоже на то, что они уже знают, в разлуке с любимым или любимой.

А есть и такие, кто решает, что кто-то должен ответить за случившееся. Иногда этим виноватым назначается «бывший», иногда – его новый партнер. Здесь, и Брунетти прекрасно это понимал, начиналась территория догадок, причем одна была сумасброднее другой. Как переубедить человека, который верит, будто можно вернуть расположение бывшего, убив его нового избранника? Можно ли заставить полюбить себя с помощью угроз? Если Паола вдруг влюбится в метролога, проверяющего газовые счетчики, а он, обманутый муж, его прикончит, чем это поможет?

Брунетти упрекнул себя в том, что соскальзывает в иронию – привычка, ставшая общей для них с женой. И позаимствованная детьми. Оставалось надеяться, что это не худшее наследство.

Комиссар вышел через центральный вход и огляделся в поисках полицейского автомобиля. Он был припаркован метрах в двадцати, на желтой линии. Водитель стоял тут же, прислонившись спиной к дверце, и курил. Брунетти двинулся к машине, и вдруг его накрыла такая волна усталости, что ему захотелось немедленно сесть и отдохнуть. Комиссар постоял немного, и это ощущение постепенно прошло. Знать бы, отчего это: съел слишком много или слишком мало, перебрал кофе или, наоборот, не добрал?

Когда слабость прошла, Брунетти вынул мобильный и набрал номер, который дала ему Флавия. Она срывающимся голосом ответила после третьего гудка:

– Сильвана мне все рассказала. Она едет в больницу. Говорит, ты уже там.

– Пока что новостей нет. Фредди все еще в операционной. А где была Сильвана? – спросил Брунетти, усаживаясь в машину.

– В моей квартире, этажом ниже. Она оставила свой телефонино дома. А когда вернулась, прочла сообщение: позвонить в больницу Местре. Там ей все и рассказали. Она позвонила мне уже из такси по пути в больницу. С тех пор – ничего.

Брунетти подумал, что Флавия сказала все, что хотела, но тут она добавила хрипло:

– Господи, бедный Фредди! – И с возмущением и тревогой спросила: – Почему врачи ничего тебе не сказали? Ты же полицейский, черт подери!

– Нам нужно поговорить, – произнес Брунетти, игнорируя ее вопрос. – Могу приехать к тебе через полчаса.

Это, конечно, был весьма оптимистичный прогноз, но если заранее вызвать лодку к Пьяццале-Рома, то он вполне мог бы успеть.

– Не знаю, сумею ли я… – начала Флавия, но Брунетти перебил ее.

– Уже еду! Не выходи из дома.

Она пробормотала что-то, но он не расслышал ее слов.

– Флавия, – сказал комиссар, – я скоро приеду!

– Ладно, – согласилась она и повесила трубку.

Брунетти сразу перезвонил в квестуру и попросил через десять минут прислать за ним лодку на Пьяццале-Рома. И увидел, как водитель крепче стиснул руль и прибавил газу.

Как и надеялся комиссар, лодка была уже на месте. Он назвал водителю адрес, спустился в каюту и снова позвонил синьорине Элеттре. Она сообщила: «Я нашла судью. Он подписал ордер на изъятие видеозаписей. Боккезе отправил в паркинг двух своих людей».

Соблазн поехать туда и посмотреть, что удалось нарыть парням Боккезе, был велик, но ему все равно скоро об этом доложат, а вот поговорить с Флавией, пока она еще не оправилась от страха, – первоочередная необходимость. Если дать ей время и если выяснится, что состояние Фредди не критическое, она может и не пожелать откровенничать…

Водитель время от времени ненадолго включал сирену – только когда хотел обогнать другое судно. Они проплыли под мостом Скальци, затем – под Риальто. Брунетти почти не замечал зданий, мелькавших по обе стороны канала. Когда показался мост Академии, комиссар вышел на палубу и попросил высадить его возле кампо Сан-Вио.

Полицейский катер причалил недалеко от площади. Брунетти посмотрел на часы: после разговора с Флавией прошло ровно тридцать две минуты. Хорошо все-таки быть полицейским и иметь возможность безнаказанно нарушать закон! Со временем к этому можно даже привыкнуть… Брунетти вышел на рива, поблагодарил водителя и направился вниз, к Ла-Салюте.

Комиссар свернул на узкую калле, ведущую к дому Фредди, и вскоре был уже на месте. На двери было два звонка: первый без маркировки, второй помечен инициалами «Ф. И.» Брунетти нажал первую кнопку.

– Sı́? – спросил женский голос.

– Это я, Гвидо, – сказал комиссар.

Парадная дверь открылась, и он стал подниматься по ступенькам. На третьем этаже дверь в квартиру была приоткрыта. Флавия выглянула на площадку, но так, чтобы при необходимости сразу захлопнуть дверь, если кто-то чужой появится на лестнице или выйдет из лифта. На женщине были черная юбка, бежевый свитер и, совершенно не в тему, мягкие фриульские туфли, темно-синие, из тех, что туристы обычно покупают во время путешествия, привозят домой и… оставляют пылиться в кладовке.

При виде комиссара Флавия заметно расслабилась и отпустила дверную ручку. Но прошло пару минут, прежде чем ее лицо смягчилось и она смогла улыбнуться. Брунетти постоял немного на верхней ступеньке, давая женщине время привыкнуть к его присутствию и окончательно избавиться от страха.

Флавия отступила в квартиру:

– Входи!

Брунетти так и сделал, но, переступая порог, нарочно спросил разрешения: чем более формальным будет его поведение, тем ей будет спокойнее. Комиссар медленно закрыл за собой входную дверь и, повернувшись к Флавии, спросил:

– Ее ведь нельзя открыть снаружи без ключа, верно?

– Нельзя, – ответила женщина с явным облегчением.

Брунетти предоставил ей право сделать первый ход.

– Можем поговорить здесь, – сказала Флавия, сворачивая направо, в комнату.

Гвидо с Паолой бывали у Фредди в гостях, и комиссар предполагал, что эта квартира – копия той, другой, этажом выше.

И ошибся. Он оказался в маленькой узкой комнате с единственным окном, из которого можно было разглядеть такое же окно на торцевой стене соседнего дома, через улицу. Ни особых красот, ни даже вида на Гранд-канал… Унылая, тесная коморка, часть обычной комнаты, которую разделили пополам. Сюда почти не проникал дневной свет. Судя по всему, у этого помещения не было определенного назначения. Здесь стояли два кресла, круглый стол и маленький комод у стены. Ни картин, ни каких-либо других элементов декора – ничего. Комнаты для допросов в квестуре выглядели примерно так же.

– На что ты смотришь? – поинтересовалась Флавия.

– Эта комната, – сказал Брунетти. – Она… ничем не напоминает квартиру Фредди.

Флавия улыбнулась, и к ней вернулась ее красота.

– Фредди не похож на других венецианцев. И всегда был таким. Большинство – вот ты, к примеру, – сдавали бы эту квартиру туристам, ну, знаешь, «постель и завтрак».

Брунетти неохотно подтвердил кивком эту догадку.

Паола прошла в левый угол комнаты, к креслу с изношенной бархатной обивкой и села на подлокотник. Брунетти занял второе кресло.

– Мы можем на время забыть о венецианцах? Давай обсудим текущее положение дел, – предложил он.

Флавия переменилась в лице, словно была обижена его резкостью.

– Звонила Сильвана. Доктора пока что ничего ей не говорят, лишь то, что ей позволят посмотреть на мужа завтра утром.

Флавия постаралась, чтобы эти слова прозвучали оптимистично, однако ее попытка не удалась. Женщина сжала губы и уставилась на ковер.