"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся - Страница 578

Маб сегодня честна.

— Нет, — отвечает она. — Феи и любовь плохо совмещаются. Если людей любовь одаряет крыльями, то нас, крылатых, отяжеляет ответственностью, толкает в обыденность. И любовь и феи — чудо, а два чуда вместе обнуляют друг друга.

— И что же, — отзываюсь я, чувствуя, как в груди испуганной пичужкой забилось сердце, — не было ни одной феи, которая бы полюбила?

Теперь вздыхает Маб. Нежное прекрасное лицо её грустнеет.

— Была, — говорит она, — твоя прабабка. Она стала смертной и ушла в мир людей. Никто не знает, что с ней стало потом. Но поговаривают, что легенда о фее с топором имеет под собой весьма-таки реалистичную основу.

Да уж, невесело.

Маб наклоняется и целует меня в лоб:

— Спи, Айсель. Забудь о невзгодах. Да пребудут с тобой цветущие луга и пруды с нимфеями.

Голос её удаляется, пока не исчезает совсем, истончившись в ниточку. А меня подхватывает в свои объятия и кружит Сон.

Там хорошо, душисто, солнечно, полно смеха и цветения.

Оттуда нельзя возвращаться.

Слишком ярким и непереносимым станет контраст с реальностью.

Переворачиваюсь на другой бок и улыбаюсь: конечно же, все эти крысоры, беготня по тоннелям, ночные стычки — лишь сны, навеянные Маб.

Только кудесник реален.

Да, пусть будет так. Фея же я, в конце концов, и должна прогибать под себя изменчивый мир.

Но если ты не хочешь идти к реальности, она обязательно придёт к тебе сама и станет бесцеремонно трясти за плечо.

— Скорее вставай, пропащая, — оглушает реальность сонную меня голосом Злобинды. — Нас с тобой сильно хочет видеть Хмурус. И, кажется, он не в духе.

Несколько секунд сижу, покачиваясь туда-сюда, пытаясь понять, чего всё-таки от меня хотят. Не люблю принимать серьёзные решения спросонья. А решение послать Хмуруса и спать дальше — очень серьёзное. Оно должно как следует вызреть, сформироваться, вылупиться.

Но Злобинда меняет мои планы яростно и неотвратимо: она просто хватает меня, ставит вертикально, орёт в ухо:

— Соберись, тряпка!

Весьма действенно, надо сказать. Бодрит не хуже холодного душа. Всё остальное — ловкость волшебной палочки. Взмах, и вот я уже свежа, чарующа, прекрасна, как всегда.

Теперь мне любой Хмурус не страшен.

Кажется, появилось надёжное средство для мгновенного снятия чар королевы Маб — проорать в ухо.

В коридоре Злобинда берёт меня под руку и виновато тараторит:

— Когда ты пропала, мы тут все очень испугались. Вернее, больше всех испугался Хмурус, он целую поисковую операцию развернул. А я не вовремя разбудила Галета. Кстати, П.И.Л. сработал, — она нервно хихикает. Так вот, когда Хмурус увидел моего короля, пришёл в ярость, уволок бедолагу в лабораторию и чем-то там опоил. Слава волшебным силам, Галетик мой выжил, а Хмурус узнал о крысорах и понял, где тебя искать. Ни свет ни заря поднял всех, устроил экстренное собрание. Меня за тобой послал, сказал: уже у себя. Как знал!

Наверняка, знал. А вот не хочу знать — откуда, потому что тогда напрашиваются нехорошие мысли, что кто-то следит и подглядывает. Но, кажется, он снова в сговоре с кое-кем полосатым и хвостатым. Ибо Мурчелло уж точно имел представление, с чем имеет дело, хотя и усиленно делал вид, будто это не так.

Словом, к кабинету ректора я добираюсь в невесёлом, но взвинченном настроении. Ага, такое обычно провоцирует говорить глупости на повышенных тонах. Но я буду держаться.

В чёрном-чёрном кабинете ректора собрался весь преподавательский состав. И кого тут только нет: призраки, вампиры, гоблины, некроманты… В общем, весь цвет тьмы.

И я одна против них. Они смотрят на меня, как на чудовище. Хотя сами — один другого краше.

Хмурус сидит во главе стола, сложив пальцы домиком на уровне рта, и сверит меня своими непроницаемо-чёрными глазами.

Злобинде он кивает на её место проректора, а мне вновь даже не предлагает сесть.

И такое положение провинившейся студентки нервирует ещё больше.

— Знаете, по какому поводу мы собрались здесь? — начинает, наконец, Хмурус.

Я морщусь от яда в его голосе. Отвечаю, несколько раз глубоко вздохнув и относительно успокоившись:

— Думаю, речь идёт о моём внезапном исчезновении.

Хмурус кривит тонкие губы в ехидной ухмылке:

— Это так мило! — тянет он. — Вся академия носится и ищет одну не совсем умную феечку.

Прячу сжатые кулаки в складках платья.

Я не сорвусь. Выдержу. В конце концов, виновата.

— Вы полагаете нам тут всем больше заняться нечем?

— Но ведь я не знала…

Он поднимает ладонь вверх:

— Никаких оправданий. Просто признайте вину и сообщите коллегам, когда именно вы собирались рассказать им о крысорах.

Держаться! Быть вежливой. Виновата.

— Уважаемый господин ректор, я допустила ошибку, что не оповестила вас о надвигающейся угрозе. Но до недавнего времени я и сама не осознавала, с чем именно столкнулась.

Опускаю голову. Принимаю максимально невинный вид.

И Хмурус немного смягчается.

— И всё-таки, как только схватили крысу за хвост, надо было сообщить мне. Но… — тут он делает многозначительную паузу, — это не единственный повод сделать вам дисциплинарное взыскание.

Судорожно сглатываю. А он ликует. Вон как ухмыляется самодовольно, глаза блестят. Победитель!

Только мне вот одиноко, тоскливо и страшно. Слишком много тьмы против меня одной.

— А какой же ещё?

Честно сказать, даже представить боюсь. И, как оказывается, не зря. Потому что Хмурус на полном серьёзе выдаёт:

— Тлетворное влияние на моральный облик сотрудников академии.

Кажется, мне плохеет.

Я, светлая фея, растлеваю тёмных? Да сама сущность их магии порочна насквозь!

— И в чём, позвольте спросить, проявляется моё это так называемое «тлетворное влияние»?

По рядам собравшихся идут шушуканье и смешки. На меня бросают то сочувствующие, то насмешливые взгляды. Но я чувствую: зреет раскол, и что не все сотрудники на стороне своего начальника.

Это придаёт мне сил.

Хмурус прокашливается, заставляя тем самым всех притихнуть, одаривает Злобинду гневным взором и обращается ко мне:

— Вы превратили госпожу проректора из уважаемой женщины в чёрт знает что!

Злобинда даже на месте подскакивает. Я, честно сказать, тоже.

— А по-моему госпожа Ши-Ворот стала выглядеть более женственно и привлекательно.

Заявляю прямо и подмигиваю пылающей от ярости Злобинде.

— Проректору все ваши сантименты и мишура по статусу не положены!

Видно, что он взвинчен и зол. Но я-то знаю, что причина тому зависть и неудовлетворённость.

В кабинете воцаряется полная тишина.

Поэтому, когда я отвечаю ему, голос звенит и вызывает эхо:

— О, да вы прям собака на сене: сам не гам и другому не дам, — меряю его взглядом, презрительно фыркаю. — Хотя это вам не дают, оттого и беситесь.

Коллеги хихикают.

Хмурус вскакивает:

— Да вам только волю дай, крылатое недоразумение! Вы всех нас в розовом сиропе утопите!

— Лично для вас, — отзываюсь я, уперев руки в бока, — у меня припасён кленовый. К нему лучше липнет всякое. Пауки, например.

Некоторые уже откровенно ржут.

— Вам мало одного дисциплинарного взыскания, могу вкатать ещё пару! — взвивается Хмурус, и голос его, как всегда при этом, становится визгливым и противным.

— Да вкатывайте хоть десяток, — на повышенных тонах отзываюсь я, — это ведь всё, что вы можете!

Хмурус желтеет и идёт бурыми пятнами.

Я хохочу.

Честно, утомилась уже от этой его вечной эмо-физиономии. Да и пора основательно встряхнуть академию. Крысоры благодаря моему кудеснику нейтрализованы, угрозы нет. Так что можно и передышку устроить. В конце концов, такое обилие чёрного изо дня в день вредно для психики. Особенно, юной. Нужно подумать о студентах.

— Раз уж я начала тлетворно влиять на коллектив, то намерена продолжить. Скажите, госпожа Ши-Ворот, как вы отнесётесь к перспективе в ближайшее время сменить своё холостяцкое положение на семейное? Думаю, король Галет будет не против.