Хозяин теней. 5 (СИ) - Демина Карина - Страница 45

Ну сам виноват.

Развели тут тайное, пароли-явки. И это вот, свидание в Ботаническом саду, которое словно в издёвку.

— Что за… Савелий, я ж могу и иначе ударить, — произнёс Карп Евстратович с немалою укоризной. Мне даже почти совестно сделалось.

— Да вы вроде сдержанный человек. Или нервы пошаливают?

— Куда ж без того. Жизнь ныне сложная, — он подвинулся, предоставляя место. — А вы, гляжу, выглядите уже почти прилично.

Издёвка или комплимент? Ладно, сочтём за второе. Надевать пришлось гимназическую форму, поскольку с года нынешнего и в славном учебном заведении, за которым мы с Метелькой числимся, случились перемены. В том числе касающиеся внешнего вида гимназистов.[2] С другой стороны, так я и вправду в общество вписываюсь. Тут же как? По одёжке не только встречают, но и определяют социальное положение. Да и в целом надо привыкать.

— Жмёт, — жалуюсь, раз уж слушают. — И жарко в ней. Ещё в подмышках натирает. Слушайте, а можете издать высочайший указ? Ну, чтоб каникулы всё лето длились?

Карп Евстратович смеётся.

И усталость из глаз его уходит. А потом он протягивает мне калач.

— Я в ваши годы постоянно был голоден.

Есть такое. Жрать хочется если не всё время, то почти.

— Николя просил выслушать вас и отнестись ко всему серьёзно. Был весьма взволнован. Сколь понимаю, состоялась некая… беседа. Так вот, лезть не стану, но от себя добавлю, что он хороший человек.

— Не сомневаюсь.

— Просто не повезло попасть в неловкую ситуацию.

— Ага.

— И?

— Ну… я так-то не осуждаю. Всякое случается.

— И работа на Охранное отделение вас не смущает?

— Так я ж тоже вон… на Охранное… в том числе, — пожимаю плечами. — Оно, конечно, может где-то там, вверхах, и западло, но как по мне, кому-то надо и Охранке помогать. Чтоб порядок был.

Я ж не уголовник всё-таки.

Ну, в смысле не из тех, которые честные и по понятиям живут. И никогда-то таковым не был. Карп Евстратович на этакое выступление только головой покачал:

— Смысл мне нравится, но над формой изложения, пожалуй, стоит ещё поработать. Надеюсь, курс риторики поможетт\, — он достал из пакета второй калач.

— Не кормят на службе? — заботливо осведомился я.

— Некогда. Николя рассказывал про взрыв в подпольной лаборатории?

— Ага. А мне казалось, что как-то оно поутихло.

— На самом деле и вправду поутихло, после весеннего инцидента, — он в калач не вгрызался, но отламывал аккуратные кусочки, которые отправлял в рот. — Что дало повод некоторым не самым умным людям говорить о победе над новомировцами и прочими неблагонадёжными личностями.

— Что, бюджет урезать хотят?

— Хотели, — подтвердил догадку Карп Евстратович. — Однако ночное происшествие доказывает, что революционные идеи вполне живы. Как и бомбы. Грязные, к слову.

— Это в смысле не из одной взрывчатки?

— Именно. Там прелюбопытное устройство. Две части. Одна классическая, со взрывчаткой, а вот вторая содержит колбы с… сейчас, — он наклонился и поднял портфельчик, из которого и вытащил длинную пробирку, заткнутую пробкой из ваты и бинтов, которую и протянул мне.

— Слушайте, а у вас там инструкции никакой не выдают? Ну, вроде техники безопасности? — поинтересовался я, глядя на мутную жижу.

— Какой техники?

— Такой, которая настоятельно не рекомендует таскать в портфелях колбы с непонятной хренотенью.

Мне и брать-то в руки её не хочется.

— Не стоит волноваться, это стабилизированное стекло.

— И пробка тоже? — всё-таки беру. Что сказать. Жижа. Как будто воды мутной плеснули, такой, с песком и мелкой глиной. Силой тянет, но не сказать, чтоб ощутимо.

— Пробка скорее для порядка. Там силовая прослойка, — Карп Евстратович наблюдает, как я наклоняю колбу в одну сторону, потом в другую.

— А излучение? Тоже отсекает?

— Какое?

— Не знаю… к примеру, радиоактивное. Слышали?

— Конечно! Вы тоже приверженец идеи, что радиация полезна для организма?

— Чего? — я от этакого заявления чуть колбу не выронил.

— Давече в «Медицинском вестнике» была статья на эту тему. Переводная. На Западе ныне в большой моде кюритерапия[3]. Там же… сейчас, как это… ах да, писали, что радиоактивность помогает сохранять ясный ум, бодрость и счастливое настроение в течение всей жизни[4]. Ещё очень помогает при болях в сердце, мигренях, истериях и в целом нервозности.

— Серьёзно?

— Я сам, признаюсь, приобрел «Радитор»[5]. Это вода радиоактивная. Надобно принимать трижды в день.

Появилось желание постучаться лбом о лавку. Или постучать. Чужим.

— Но выходит, честно говоря, дороговато. Хотя утверждают, что в отличие от «Куваки» там действительно содержится радий.[6] На Фонтанке лавка открылась, там многое есть. И пряжки, и зубная паста. Обещают, что зубы становятся белее и целее. Косметика для дам…

Дурдом.

— Я подумываю вовсе приобрести эманатор, хотя, конечно, цена заставляет задуматься, но супруга очень вдохновилась.

— Вылейте, — посоветовал я. — И закройте эту богадельню к чертям собачьим, пока народ не потравился. Радиация опасна. Она… она рак вызывает. И жизнь сокращает. И дети уродами родятся, если вообще будут.

По взгляду вижу — не верит.

— Дайте вон Николя задание. Пусть проверит. Но не пейте, хорошо? Я к вам привык. С другим могу и не сработаться.

Нет, у одарённых организм, конечно, крепкий, но не настолько, чтобы всякой хернёй его целеноправленно травить.

— Я вообще это примера ради сказал. Для той же радиации стекло — не преграда. И вы её не ощутите. А вот эта дрянь тоже излучение испускает. Силовое, — я поднял колбу. Муть унималась, и содержимое её расслаивалось. На дно ложился плотный бурый осадок, чуть выше которого образовывался желтоватый маслянистый слой, а ещё выше — тонкая полоска полупрозрачной то ли воды, то ли не воды.

Но силой от пробирочки тянуло.

Призрак вот сунулся поглядеть, свистнул, щёлкнул клювом и умчался круги наматывать. Нет, не просто так носится, но приглядывает за окружением. В этой части сада ныне пустовато, но мало ли.

— Да, пожалуй… оно опасно?

Запоздало спрашивает, но я лишь плечами пожимаю.

— Без понятия. Для меня вряд ли. Сила ощущается, кромешная, но… такая, слабая. Могу обезвредить. Надо?

— Это ваш образец, — махнул Карп Евстратович. — Прочие в лаборатории.

— И чего говорят?

Наличие у жандармерии собственных лабораторий нисколько не удивляет.

— Говорят, что в этих колбах содержится сырьё с той стороны, такое, знаете, которое на фабриках получают после первичной обработки.

Киваю.

Помню. И вправду. Там машины всё перемалывают в крошку.

— А жидкость?

— Маслянистая — при взбалтывании облепляет каждую частицу, кроме того увеличивая энергетическую проводимость. Взрыв раскалывает колбы и раскидывает эту… землю далеко. Частицы мелкие, они не способны убить сами по себе, однако попадая под кожу вызывают сперва раздражение, а после уже и язвы. Хуже всего, что целители мало что могут, поскольку их сила плохо управляется с ранами, где есть заражение кромешной силой.

Вот… погань.

Это я и сказал. И Карп Евстратович кивнул, соглашаясь.

Силу из пробирки я вытянул. Саму потряс. Потом вытащил пробку и вылил дрянь на землю. Призрак метнулся, понюхал и, недовольно фыркнув, умчался к кустам.

— Их ведь можно сделать много, да? — уточняю. — Причём не обязательно быть магом?

— Именно. В лаборатории удалось восстановить примерный состав. Обычные компоненты. Масло. Вода. А молотое сырьё с фабрики добыть несложно.

Я думаю. Вон, в машинах оставалось прилично. Земля ведь налипала и на валы, и на стенки. Соскреби в банку и выноси. Обыскивать же не обыскивают. Зачем? Кому в голову придёт эту грязь выносить? Её не продашь, так, чтоб был смысл рисковать.

— А ведь если добавить каких гвоздей нарезанных… — задумчиво произношу.

— Ваши склонности меня пугают, молодой человек, — Карп Евстратович пытается шутить, да выходит плохо. — Металлические обрезки там тоже имелись. В подпольной лаборатории.