Перья столь порочные (ЛП) - Зандер Лив - Страница 26

Шаги.

Как раз когда Харлен подошёл к узкой каменной лестнице, из бокового коридора вышел стражник. Он налетел на брата, впечатав Харлена в стену, и уже тянул руку к эфесу меча в ножнах.

— Тревога! — крикнул он, выдернув клинок, и тот запел предательской мелодией. — Вороны…

На инстинктах я схватил его за горло, наблюдая, как мои грязные пальцы в одно мгновение становятся чёрными, как смоль. Дар вырвался из меня, причиняя боль, оплёл его лицо, просачиваясь в кожу, пока та не сморщилась, словно у гниющей сливы. И в следующее мгновение, беззвучно дёрнувшись, стражник замертво рухнул к моим ногам.

Тяжесть в груди усилилась.

Я убил его.

— Малир, — отозвался Харлен. — Быстрее!

Я поднял взгляд и увидел, как его нога скрывается на ступенях.

— Подожди меня!

Но едва я перешагнул через тело, что-то ударило сбоку по голове. Боль взорвалась над ухом и прокатилась по черепу. Всё закружилось. Камень. Огонь. Кровь. Камень. Огонь.

Кровь.

Кровь, бегущая по груди тюремщика, где зияла рана под рваной рубахой. Его ухмылка стала последним, что я увидел, прежде чем кулак обрушился мне прямо в лицо.

Хрустнули кости.

Глаза наполнились слезами.

Ноги подкосились, и жгучая боль пронзила мозг.

Что произошло? Где Харлен?

— Схватить проводника! — выкрикнул тюремщик, и его слова смешались со звуком, как моё тело тащат по земле. Камень рвал волосы. Чья-то хватка сжимала лодыжку. — Ммм, я знал, что ты ткач смерти. Чувствовал нутром. Ты, мальчишка, принёс мне три серебряные монеты.

Я изо всех сил пытался держать глаза открытыми, то теряя сознание, то возвращаясь.

— Харлен?

— Твой брат далеко не уйдёт. Не бойся, мы вернём его к тебе, — удар в живот заставил меня перекатиться по камню. — Обратно в клетку, где вам и место.

Желчная горечь поднялась из горла, жгучая, наполнив рот, лишь чтобы вытечь сквозь приоткрытые губы и ноздри.

— Харлен?

Ответа не последовало. Холодный пот облепил кожу. Время то неслось, доводя до тошноты, то тянулось, словно вечность. Боль держала каждое волокно моего тела в стальной хватке, парализуя на каменном полу, я не знал, как долго.

Мозг пронзил скрежет петель. Я с трудом сфокусировал взгляд на стражнике, державшем что-то, свёрнутое в его руках. Руки. Тело. Голова с длинными чёрными волосами, безвольно покачивавшимися при движении. Он опустил ношу на пол передо мной, и я уставился на чёрный знак чернил под ухом Харлена. Кровь текла рекой из его головы, заливая мёртвые глаза, окрашивая их в багряный.

— Вот тебе поживиться, подарок от лорда Брисдена, — хмыкнул он, разворачиваясь. — Пир на славу твоим воронам, падальщик. Кар-Кар.

Глава 15



Галантия

Наши дни, замок Дипмарш

Прислонившись спиной к каменному косяку и вытянув одну ногу на подоконник, я сидела в окне коридора — здесь было больше всего света в этот поздний час. Книга в почерневшем кожаном переплёте покоилась у меня на коленях. Она появилась у моей двери утром после визита в библиотеку, в стопке с ещё несколькими без всякой записки. Впрочем, в ней не было нужды. Заголовок выдавал моего вечно-раздражающего благодетеля.

«Вороны: Свод Даров».

Среди даров существовало четыре основных типа Воронов: ткачи, судьбы, проводники и пустоты. У всех, кроме проводников, имелись вариации, например, пустоты, способные поглощать чужие теневые дары и временно использовать их как свои. Их называли эхо — редкий дар, хотя не столь редкий, как третья вариация.

Вор.

Я вела пальцем по строчкам книги, читая…

«Жил-был Ворон, наделённый даром вора. Так пусто было в его сердцевине, так жадно он алкал10 теней, что украл дары трёх ткачей смерти и использовал их как свои. Великой стала сила, которую он принёс дому Хисал, возложив на себя корону короля. Но ещё большей стала тяжесть — ярость украденных теней внутри. И пока одна роковая ночь не поглотила его целиком, обращая благословение в проклятие».

— Галантия, — сказала Сиси, и я подняла взгляд от книги на неё и двух девушек рядом. — Присоединишься к нам? Мы идём прогуляться по рынку.

Я выглянула в окно. Солнце клонилось к закату, освещая ряды столов с кружками. Мужчины поднимали кубки, бросали костяшки на грубо сколоченные доски и обменивались монетами с девицами, что следили за потоком выпивки. Некоторые даже танцевали на площади, кружась друг с другом — без грации, но и без забот.

Сердце защемило. Что бы я почувствовала там, внизу, среди этой бурлящей жизни? Что плохого случится, если я позволю себе попробовать хоть кусочек этого? Всего разок?..

Я закрыла книгу, соскользнула с подоконника и кивнула в знак приветствия двум девушкам.

— Пойду с вами.

Мы представились друг другу и спустились по лестнице. Во дворе Себиан направил чёрную теневую стрелу в мишень. Черта проводника — вот почему у него никогда не было колчана. Когда стрела растворилась в воздухе, он посмотрел через плечо на меня, будто почувствовал. Или… учуял?

Я опустила голову, щеки вспыхнули — память о том, как его умелые пальцы доставили мне наслаждение, какого я прежде не знала. Хотела ли я этого? Нет. Но… мне понравилось! Именно поэтому, а ещё потому, что Себиан был единственным источником передышки в этом месте, я решила не держать на него зла.

Но повториться это не могло.

— Вот, — Габилла протянула мне свой коричневый шарф, её чёрные кудри были аккуратно заколоты. — Накрой голову.

— Спасибо, — я обернула шарф вокруг и прикрыла им светлые волосы. — С твоими чёрными кудрями, наверное, легко затеряться в толпе.

Она изящно пошевелила пальцами, и между ними возникли чёрные тени, сплетаясь в подобие накидки, которую она набросила себе на плечи. Ткань-тень. Она была ткачихой.

— Да, я сливаю́сь легко, — сказала она и прыснула со Сиси, пока третья девушка побежала к лавке. — Ты же — нет. Советую держать имя при себе. Здесь его не любят.

О, пожалуйста. Меня нигде не любят, и оттого её ехидное замечание было так легко проигнорировать. Я сосредоточилась на происходящем вокруг, впитывая всё с разинутым ртом и радостной дрожью внутри.

В детстве, стоя на внешней стене Тайдстоуна и наблюдая, как фонари урожая освещают далёкие окна Глостена, я представляла, что город пахнет сладким хлебом, заморскими специями и жареным мясом. Но это место быстро вылечило меня от романтических иллюзий. Здесь пахло дерьмом, мочой и немытыми телами.

И мне это нравилось!

Всё моё тело дрожало от возбуждения, пока мы шли вдоль торговых телег, выстроившихся у покрытой мхом стены. Я вертела головой во все стороны. Я хотела видеть всё! Экзотические фрукты, шёлковые ткани, странные безделушки из земель, куда мне никогда не попасть. Где они? Сколько нужно идти, чтобы достичь их?

Я остановилась перед телегой и потянулась к одной такой безделушке — ряду маленьких зеленовато-синих камней, нанизанных на ремешок. Золотые жилки переплетались по бусинам, отражая розовый отсвет заката. Как же это было красиво, насыщенно.

— Я никогда не видела таких камней, — сказала я. — Как они называются?

— Это не камни.

Я вздрогнула от голоса Себиана за спиной и резко обернулась.

— Что ты здесь делаешь?

Себиан подошёл ко мне, одетый в кожаные бриджи, белую рубашку и коричневый жилет, который даже не потрудился застегнуть спереди. Чёрные пряди он собрал в небрежный пучок на макушке, но несколько выбившихся локонов прилипли к выбритым вискам. Ему шло это суровое, дикое очарование, словно он был порождением густого леса. Где его пара? Всё ещё не найдена? Мертва? Стоило ли вообще задаваться этим вопросом?

Он тяжело, протяжно вздохнул.

— Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что охраняю тебя.