Перья столь порочные (ЛП) - Зандер Лив - Страница 67

Чего я и боялся.

Я проглотил ком в горле, испытывая одновременно жалость к ней и к себе, потому что… Где же я после этого оказался?

— Знаешь, ты тоже никогда не сможешь быть для Малира той.

Она резко обернулась, между блестящими глазами прорезались глубокие вертикальные морщины.

— Зачем ты это говоришь?

Потому что он разжёг её против меня, как будто имел на неё большее право, чем просто политические договорённости и сделки.

— Я просто пытаюсь сказать тебе, что нужно быть осторожной с Малиром и ставить под вопрос его мотивы.

— Ставить под вопрос… — Она схватила подол платья, словно степень её замешательства требовала опоры. — А как насчёт твоих мотивов, Себиан?

— О, теперь мои мотивы под вопросом? Мои? — Единственный из двоих мужчин, кто действительно заботился о ней так, как я не делал годами? Столько лет одиночества. — С того момента, как я забрал тебя, я заботился о тебе, как мог, не так ли?

— И зачем же это было? — Она подняла подбородок. — Время, которое мужчине нужно ждать, прежде чем убить врага, лучше всего провести между ногами невесты врага.

Челюсти застопорились так быстро и крепко, что уши задергались — это чертовски напоминало слова Малира.

— Позволю себе догадку. Он тебе это сказал?

— Это делает это менее правдой?

— Нет. — Но это заставляет меня ещё больше гадать, почему он был так занят последние восемь дней, вбивая клин между Галантией и мной, нагружая нашу связь тяжёлым грузом. — Я хотел, чтобы ты кричала моё имя, когда я довожу тебя до оргазма, и чтобы оно эхом звучало у тебя в голове, пока этот ублюдок Домрен не сумел этого сделать. Разница в том, что я различаю тебя и Домрена, тогда как для Малира ты есть и всегда будешь Брисден.

— И всё же, временами, я могу заставить его забыть, — пробормотала она.

— Ты знаешь, что Сиси вышла из его покоев утром, когда я уходил? — спросил я, хотя бы жалкой попыткой обратить ситуацию против него. — Она выглядела слегка… растрёпанной.

На долю секунды её губы сжались в узкую линию, но она кивнула.

— Он сказал, что говорил с ней. Малир отправил телеги с зерном и едой в Тайдстоун, чтобы армия, в которой он нуждается, была обеспечена до весны, да, но и чтобы убедить меня в своих мотивах. Лорд Тарадур контролирует безопасную доставку.

— Малир проявляет доброту к твоему отцу, даже если это даёт ему небольшую выгоду? — Мой желудок странно зашевелился, словно предупреждение, потому что я ни на секунду не верил в это. — Если уж на то пошло, Малир лично сверлил бы дыры в телегах, чтобы всё рассыпалось по пути.

— Ну, думаю, мы узнаем, когда это прибудет после моего визита к родителям, — сказала она. — Я пыталась найти в его мотивах подвох, Себиан. Правда пыталась, но не смогла. И больше не пытаюсь.

Да, Малир явно потерял остатки разума, потому что что-то в этой истории не сходится.

— Когда он приказал доставить еду в Тайдстоун?

Она пожала плечами.

— В день твоего ухода, полагаю? Как я сказала, решение каким-то образом вышло из разговора с Сиси, поэтому она и была в его покоях.

— А когда он сообщил тебе о времени прибытия?

— В тот же день. На скалах.

В день, когда Малир пролил чернила на несколько снежинок…

Мой взгляд скользнул к окну. Точнее, к белому покрывалу снега за ним. Перелёт от южных складов до Тайдстоуна занимал примерно пять дней. Ни одна лошадь не могла бы пройти этот путь через снег и грязь за предложенное время.

Что означало, что здесь что-то происходило, что требовало от Малира натравить Галлантию на меня — что-то, о чём он держал меня в неведении. К счастью, теперь я точно знал, куда идти, чтобы это выяснить.

Глава 37



Галантия

Наши дни, замок Дипмарш

Мягкое утреннее солнце играло на припудренном снегом лугу рядом с замком, за исключением грязно-коричневого, кругового следа, который Лиуал протоптал под нами. Каждый его рывок тройкой шагов подбрасывал меня на спине, делая похожей на соломенную куклу, пока я скользила и ерзала в седле.

Не так уж и Малир: сидевший позади меня, он тек в такт резким движениям коня, позволив себе лишь раздосадованный выдох в мои волосы, что потянул за пряди.

— Плыви вместе с движением.

Очередной толчок подбросил меня на несколько дюймов, и, когда я опустилась, зад болезненно ударился о выпуклый хребет мерина. Я судорожно ухватилась за луку седла.

— Тут совсем нечем…

— Руки прочь от луки. — Он снова шлепнул меня по пальцам — уже пятый раз, вгоняя жгучую боль в костяшки, и без того красные от наказаний. — Баланса там нет. Он должен исходить от твоего позвоночника, когда тот выстраивается в одну энергию с конским.

Я стиснула зубы от раздражения.

— Да уж, выстраиваюсь я идеально — каждый раз приземляюсь задницей ему на хребет, и меня снова вышвыривает из седла.

Ещё один тяжёлый вздох — и Малир дал команду, отчего Лиуал перешёл на шаг. Дёрганая поступь сменилась резким отсутствием толчка вперёд, и я качнулась так, что едва не перелетела через шею коня, если бы снова не вцепилась в луку.

— Ты переживаешь за свою задницу, а я начинаю бояться за спину моего коня. — Малир вырвал поводья из моих пальцев, перехватил их кулаком в двух ладонях от концов, остановил Лиуала и — шлеп! — по моим рукам. — Руки прочь от луки.

Раскрасневшиеся пальцы распрямились, и ладони зависли в воздухе над седлом, дрожащие, пока по ним расползалась странная боль, будто ледяно-жгучие нити. На правой руке кожа вздулась там, где хлестнула кожа поводьев. Вид этого ожога разбудил во мне странный трепет, усилившийся, когда Малир поднял ладонь к моему горлу и лёгким нажимом большого пальца заставил голову склониться набок.

— Я хочу, чтобы ты расслабила свои упрямо зажатые бёдра и начала двигать ими так, как делала в ванне, когда трахала меня. И следи, чтобы задница оставалась приклеенной к седлу весь круг, — прорычал он мне в открытую шею, и тёплое дыхание ласкало кожу, пробуждая покалывание ниже. — Но если хоть на дюйм оторвёшься от кожи, я отнесу тебя в конюшню, перегну через стойку для седёл и отхлещу эту сладкую задницу поводьями до красна. А потом снова усажу в седло, и, клянусь богиней, Галантия, каждый раз, когда ты будешь подниматься, на обратном пути тебя будет встречать чистое пламя ада.

Его слова, хоть и жестокие, окутывали чувственной лаской, пробирая дрожью вдоль позвоночника. А что если я хотела узнать, какой именно будет эта боль? Не широкие удары ладонью, к которым я привыкла, — их я точно знала. Но тогда какие? Острые? Рвущие? Пожалуй, придётся ещё поболтаться в седле, чтобы проверить…

Выскользнув из его хватки, я снова перехватила поводья.

— Ты невыносимый учитель.

Но хороший. Тот, кто кинул мне в руки тяжёлое седло сразу после завтрака из овсяной каши. И наблюдал, как я тщетно тащила его к спине Лиуала, не предложив ни грамма помощи, зато хохоча, когда я в итоге притащила табурет, чтобы справиться хоть как-то.

Это раздражало.

Это воодушевляло.

Потому что впервые я не просто смотрела на жизнь из-под покрова заботливых рук. Руки Малира редко бывали нежными, но никогда не баловали. Нет, они толкали меня прямо в самую гущу жизни, требуя участвовать.

И мне это нравилось.

— Я лучше ещё раз поскачу галопом, — сказала я и, сжав бока лошади, снова направила Лиуала по кругу. — Так сидеть куда легче.

— Именно поэтому я заставляю тебя тренироваться рысью, — ответил Малир, проведя рукой от моей талии вниз, по бедру и вдоль меховой тени платья. — Конь может рысью идти часами, а галоп быстро утомляет. Так что пробуй снова и постарайся.

Я глубоко вдохнула, подтянула внутренний повод так, как он учил, удерживая нас на кругу, позволяя холодному воздуху наполнить грудь и взбудоражить решимость. Сколько раз я просила отца научить меня ездить верхом — он не заботился, перекладывая решение на мать. Слишком опасно, говорила она, можешь упасть.