Военный инженер Ермака. Дилогия (СИ) - Воронцов Михаил - Страница 74

Скорострельность такого оружия вырастет примерно до двенадцати–четырнадцати выстрелов в минуту вместо восьми–десяти, потому что стрелку не нужно снимать и ставить «козью ногу». Сила натяжения останется такой же – сто двадцать– сто пятьдесят килограммов, ведь рычаг всё равно даёт нужное плечо. Масса оружия увеличится: с интегрированным рычагом арбалет будет весить не пять–шесть, а шесть–семь килограммов.

В итоге получится арбалет быстрее и удобнее, но чуть тяжелее. Фактически это будет уже русский чо ко ну, который куда мощнее и суровей китайского.

Отлично.

У нас появились шансы.

Работы предстоит уйма, ну да нам не впервой.

Я засел за чертежи, и, закончив через несколько часов, снова побежал к старосте.

– Надо искать березы, клены, и вязы. Лиственницы тоже подойдут. Рубить – и на просушку. Все объясню потом. Начинать как можно быстрее. Снимать людей со всего, чего можно, и отправлять в лес.

– Хорошо, – пожал плечами Тихон Родионович. – Надеюсь, ты мне потом объяснишь, зачем все это.

– Разумеется. Я ищу замену пороху. Иначе нам конец.

– Вот как, – покачал головой Тихон. – Тогда надо и вправду быстро. В лесу берез много, а клены и вязы придется искать. Но найдем, куда деваться. Нам повезет. До сих пор везло.

После старосты я обошел кузни, заглянул к Лаптю и велел всем собраться в плотницкой (там больше места). Таким образом, сегодня произошло первое в истории Сибира производственное совещание.

Вообще‑то я эти самые совещания терпеть не могу. Бесконечная говорильня, куча потраченного времени… но иногда они действительно необходимы. Надеюсь, я не стану в отряде Ермака бюрократом. Не придет в голову заставлять людей писать квартальные отчеты о проделанной работе.

– Значит, так, – сказал я, глядя в недоумевающие глаза моих нынешних подчиненных, плотников и кузнецов. – Будем делать то, что не делал еще никто. Самострелы, с которыми мы сможем обойтись без пороха.

И я рассказал о принципе действия «чо ко ну», о его достоинствах и недостатках, и о том, как мы к нему приделаем «козью ногу», в разы увеличив убойную силу.

– Чудно… – констатировал Макар. – Но интересно. Если получится, и впрямь будет сильнее пищали. Повозиться придется.

– Сделаем – не сумлевайся! – заявил Лапоть. – Знатная вещица выйдет. Правда, сложная. Много в ней деталек всяких. Не будет ломаться?

– Все на свете ломается. Даже топор и молоток, – пожал плечами я. – Но если сделаем хорошо, то ничего не случится.

В недавнем сражении Лапоть получил стрелу в плечо, но она прошла почти по касательной, и рана почти зажила.

До этого момента кузни занимались текущей работой, а также вернулись к производству пушек из железных листов. Ввиду отсутствия пороха мы решили пушки пока отложить, и распределили работу по созданию нового арбалета. Мы с Макаром, как самые опытные, взяли на себя создание плеча и зацепа «козьей ноги». Остальные – менее сложные детали и наконечники для болтов. Лаптю с его командой предстояло сделать ложе, промазать его маслом от сырости, а также заняться тетивой из сухожилий животных, древками для болтов и обоймой.

И пошла работа.

Поисками пирита я больше не занимался, хотя казаки по‑прежнему объезжали окрестности. Результата, увы, не было никакого. Но у меня в душе затеплилась надежда. С этими «арбалетами‑автоматами» у нас есть шансы, и неплохие.

Немного непонятно, как называть эти технологические разработки. С одной стороны, по сравнению с огнестрельным оружием, это шаг назад, к древнему и примитивному способу ведения войны. А с другой – такого еще никто не делал, и с инженерной точки зрения работа невероятно любопытная.

Голыми руками теперь нас татары не возьмут.

Глава 9

Через три дня конструкция наконец заработала.

Я стоял за воротами кузни и любовался.

Много чего пришлось менять, подпиливать, переделывать, но рычаг теперь откидывался легко, с мягким металлическим звуком, и так же легко возвращался обратно. Тетива плавно садилась на зацеп. Болты скользили по пазу и становились на место.

Деревянное ложе – гладкое, отполированное, тёплое на ощупь. Мы натирали его льняным маслом и древесной смолой, чтобы дерево не трескалось, и теперь оно слегка блестело на солнце.

Коробка магазин сверху – аккуратная. Внутри ровными рядами лежали короткие болты. У каждого болта железный наконечник и оперение.

Всё вместе весило где‑то килограммов шесть с половиной. Да, тяжело, но все‑таки терпимо.

А теперь – пробовать.

Всей толпой мы отправились на стрельбище.

…В принципе, все, как я и предполагал. Больше десяти выстрелов в минуту со сменой магазина. На полсотни метров и кожаные доспехи, и кольчугу бил влет. Все, кто наблюдал за этим, разинули рты.

А наблюдали за этим и Ермак, и Матвей, и несколько других оказавшихся поблизости уважаемых здесь лиц. У Ермака аж щеки порозовели.

– Эта штука даже посильнее того, что ты делал раньше! – сказал он.

– Ну не то, чтобы била сильнее, но гораздо чаще стреляет, – ответил я. – Только этот самострел гораздо более сложный.

– Сложный – не сложный, но нам такие нужны, – произнес Ермак. – сколько таких сможешь сделать за зиму?

– Пока не скажу, – помотал головой я. – Надо считать и думать, как что будет.

– Давай, высчитывай! Если нет пороха, то будем таким воевать!

На этом мы и порешили. Я унес новый арбалет в свою избу подальше от любопытных глаз и снова вернулся к реке.

Что у нас получается.

Снег в этих краях сходит к началу мая, то есть к его середине уже можно ждать «гостей». За условных полгода, из расчета, что каждая кузня делает один арбалет пять дней, получается где‑то сто пятьдесят штук. В принципе, нормально, но! Это в идеальных условиях, не отвлекаясь на другую работу, и вкалывая целыми днями. А так неделя – полторы, учитывая то, что в двух кузнях работники неопытные, да и дополнительной работы много. И плотники тоже не по мановению волшебной палочки ложа сделают. А нам еще и стрел нужен целый вагон.

И, помимо «русских чо ко ну», у меня есть и другие проекты арбалетов. Одними скорострельными схватки не выиграешь. Если татарам вместе с противоогненной защитой придет в голову, например, использовать мощные щиты, то все станет печальней.

Поэтому нужны и другие арбалеты. Какие – об этом позже, но какими б они ни были, их тоже надо делать. И там кое‑где работа гораздо сложнее, чем в скорострельных.

И что это означает? А то, что скоро у меня появится в городке множество врагов, вот что. Но делать нечего – нам придется либо много работать, либо всем вместе помирать. Третьего не дано. Хотя нет, дано – бросить все и сбежать.

Я пришел к Ермаку.

– Ермак Тимофеевич, давай круг делать. Пусть все там будут. Все сотники, и другие. Много чего сказать хочу. И про арбалеты, и про все.

Ермак нахмурился.

– Ты это о чем? Насчет «про все»?

– Долго рассказывать… На кругу объясню все как есть, ничего не скрывая.

Взгляд Ермака говорил «скажи сначала мне», но вслух он произнести это не решился. А я решил не интриганствовать. Положение аховое, шептаться за углами, как в королевском дворце, глупо.

– Хорошо. Собираемся прямо сейчас.

Круг собрали в большой избе – в той самой, где решали все важные дела. Снаружи потихоньку начало темнеть и потянуло холодом.

Я вытащил из мешка новый арбалет. Люди с начали рассматривать его с интересом. Некоторые из них не были на стрельбище и видели его впервые.

– Новый самострел? – спросил сотник Иван «Шрам» Алексеев.

– Да, – ответил я.

– Лучше прежних?

– Бьет чуточку слабее, зато гораздо чаще. В избе стрелять не буду, но происходит это примерно так.

И я показал, как рычагом взводится тетива, как на место улетевшего болта становится другой, и как меняется обойма.