Что-то остается - Кузнецова Ярослава - Страница 63

В это время гостей пригласили в пиршественный зал, и толпа заметно поредела. Остались отплясывать лишь молодежь да особо бойкие старички. Лысенький мой кавалер рыскал в их числе. Я ушла побродить в переходах вокруг бальной и пиршественной зал, в ожидании тила-гвардейца. Хотела подняться наверх, к музыкантам, но перепутала лестницы и поднялась в пустынные полутемные анфилады. В одной из проходных комнат наткнулась на молодого человека. Он сидел в амбразуре окна, в зубах у него торчала трубка, и он сосредоточенно щелкал огнивом. Из окна заметно сквозило. Я прикрыла трут ладонями, и парню удалось запалить свою трубку.

— Спасибо, — буркнул он. — А что ты тут делаешь?

Я объяснила. Пока объясняла, разглядывала юного курильщика.

Найлар, кого же еще здесь можно встретить? Не такой верзила, как остальные его соотечественники, всего на голову выше меня. Наверное, не дорос еще. Остальное — по списку: смуглое, с высокими скулами лицо, черные волосы до плеч, светлые глаза. Сквозь полудетские черты уже проступила свойственная найларам резкость. Чем-то задели меня эти глаза и блеснувшие в мимолетной улыбке зубы. Эта доброжелательная угрюмость. Я спросила в свою очередь, что он тут делает.

— Как — что? — удивился юнец. — Прячусь. Не буду же я дымить при отце с матерью. Они у меня такие. Не кури, не пей, морды не бей… Разве это жизнь?

Действительно.

Я присела на окно рядом. Поболтали о разных глупостях. Из разговора стало ясно, что парень — свой человек во дворце, и, может быть, из ближайшего королевского окружения. О наследнике он говорил небрежно, называя его сокращенным именем «Нар». С гордостью заявил, что старше «этого раздолбая» на четыре года и куда лучше управляется с лошадью. Одет он был весьма скромно, тоже в сапогах, а на левой стороне котты блестел шитый золотом королевский герб. Парня звали Рен. Он предложил мне затянуться, что я и сделала, с некоторой опаской. В трубке оказался обычный табак, хотя и весьма крепкий.

Спускались вниз мы уже друзьями. Бал продолжался, и я без особых усилий навязалась Рену в партнерши. А танцевал он превосходно. На нас оглядывались и перешептывались. Даже наследник соизволил с интересом на меня посмотреть.

Все было просто великолепно. Я вытащила из прически одну из алых роз Треверров, поцеловала ее и подарила кавалеру. Тут его проняло, и он наконец покраснел.

Чтобы дать парню опомниться, я отправила его за прохладительным, тем более, что на втором плане маячил давешний гвардеец-тил. Уже без алебарды. Извинившись, я оттащила его от компании друзей. Начала расспрашивать. Оказалось, он не из Тилата, служит в гвардии уже пятнадцать лет, сам родом из Адесты, это приграничный с Каореном город, провинция Ютерия. Нет, в Кальне никогда не был. Про тильские семейства из Кальны ничего не знает. Наконец я потеряла к нему интерес. Я увидела, как Рен, с двумя бокалами в руках остановился в дальнем углу, в простенке между гобеленами. Тил тоже его углядел и разулыбался.

— А здорово вы с принцессой Рененгарой отплясывали, — заявил он, — Все просто ошалели. Отличная шутка. Такого цирка здесь давно не было.

Надеюсь, он не видел, как я разевала рот, пытаясь глотнуть воздуха. Зато все видела эта ехидна, принцесса. Эта курилка в штанах и кавалерийских сапогах. Ухмыльнулась из своего угла, прищурилась. Мол, струсишь, не подойдешь больше, легковерная лираэночка. Роза пламенела у нее за ухом. Я подошла. Демонстративно, через весь зал. Мне даже удалось сделать вид, что я оценила шутку.

— Вы ловко меня провели, принцесса.

— Жаль, — вздохнула она, подавая мне бокал, — Жаль, что тебе все объяснили. Ты была неподражаема.

— Я старалась.

— Вернуть твою розу?

— Вы хотите разбить мне сердце, принцесса? Может быть, еще потанцуем?

— О, — обрадовалась она, — Здорово! У тебя крепкие нервы. Отличная вышла забава, — нагнулась ко мне и доверительно сообщила: — Терпеть не могу все эти придворные штучки. Я вообще-то в казарме живу. Сюда — в гости… И не зови меня принцессой. Я — Рен. Рен Вояка, — и усмехнулась.

Вот так. Мимоходом познакомилась с одним из самых скандальных персонажей всех времен и народов. Мало того, приняла посильное участие в очередной его эпатажной шуточке. Четыре года назад, помнится, имел место колоссальный шум на всю Иньеру — наследница Альдамарского престола публично отказалась от королевской власти в пользу младшего брата. Чтобы предаваться на свободе дракам, пьянству и разврату. Об этом судачили и у нас в Генете — кто-то возмущался, кто-то восхищался, кто-то распространял самые невероятные слухи. Большей части этих слухов я не доверяла. Оказалось — зря.

И мы еще танцевали, и болтали, и пили хорошее каоренское вино, но настроение у меня было испорчено бесповоротно. Я еле дождалась окончания бала. Можно, конечно, было уйти и раньше, но Треверры просто так не ломаются.

Прощаясь на ночь, отец поинтересовался устроенным мною балаганом. Он тоже сперва обманулся, как и я, и тоже рядом с ним нашелся доброжелатель, объяснивший, в чем дело.

— Дикари! — возмущался отец. — Особа королевской крови, заявилась на бал в честь совершеннолетия своего брата в грязных сапогах! Устроила идиотский розыгрыш! Это неуважение к гостям, в конце концов!

— Найларам понравилось, — ответила я на это, — Они ценят непринужденность.

Я проигрывала с честью. Ушла к себе с гордо поднятой головой. Остаток ночи проревела в подушку. Не от конкретной обиды, а от общего состояния невесть откуда свалившейся тоски.

Отпустите меня обратно, в любимую глушь! Там никому не взбредет в голову жестоко шутить над незнакомым человеком просто так, без всякого повода, ради развлечения.

Утром, тщательно запудрив синяки под глазами, в сопровождении Имори, я отправилась в город. Мы разыскали мастерскую по изготовлению гравюр, и я отдала пачку рисунков. Потом пошли на рынок, закупить для Бессмарага некоторые редкие ингредиенты для лекарств, не произраставшие в нашей теплице. Здесь я столкнулась с неожиданными трудностями.

Продавцы, ознакомившись со списком, очень странно реагировали на отдельные названия. Одни заявляли, что подобным товаром не торгуют, а другие вообще делали вид, что не понимают, о чем речь. На мои уверения, что я марантина и выполняю заказ монастыря, предложили показать наколку. Наколки у меня не было. Как назло, волшебное форменное платье также отсутствовало. Мне не верили. Даже Имори не верили, хотя он увещевал гораздо убедительнее меня.

Но рынок — такое место, где рано или поздно можно достать что угодно, лишь бы были деньги. И перед нами, наконец, возник щеголеватый белозубый красавец-альхан.

— Госпожа ищет редкий товар? — улыбнулся он. — Есть чудесная новинка, называется «сон короля».

Пахнуло родным и близким. Попросив Имори поглядывать по сторонам, я оттащила альхана подальше от толпы.

— Берешь товар у Норва?

— Госпожа знает Норва? — в альханских плутоватых глазах зажглось радостное удивление, — Мы с ним старые партнеры. Ради знакомства уступлю по сходной цене.

— Мне нужен не товар, а сырье, — я объяснила, чего мне требуется и сколько.

Парень задумчиво теребил золотую серьгу.

— Лады, — сказал он, поразмыслив. — Сделаем.

Тут взгляд его метнулся мне за плечо:

— Э-э… минуточку.

Я оглянулась и остолбенела.

В толпе двигалось чудовище. Оно возвышалось над головами людей на добрых четыре фута. Помесь дракона и человека на двух ногах. То ли морда, то ли лицо изукрашено бурыми зигзагами, на нем преобладает черная безгубая пасть с такими клыками, какие не снились ни вампирам, ни даже крокодилам. Сверху на всю эту красоту нахлобучена копна пепельно-желтых косм, напоминающая разлохмаченную соломенную кровлю. Облачено страшилище было в монументальный балахон, открывающий плечищи и ручищи, все в узлах, буграх и полосах. Общий колорит придерживался серой и зеленоватой гаммы.

Надо сказать, что окружающая толпа довольно спокойно отнеслась к присутствию сего воплощенного кошмара. Никто не разбегался с криками ужаса. Люди расступались, давая дорогу, не более того. Когда они расступились в очередной раз, я разглядела еще одну великолепную деталь. Хвост. Драконий, усаженный шипами хвост с пикой на конце.