Миры Бесконечности - Боумен Акеми Дон - Страница 50

– Держи. Давай посмотрим, сможешь ли ты превратить это во что-нибудь другое.

Он осторожно кладет мне стекло на ладонь.

Я подношу его к солнцу, отчего оно тут же становится ярче. А затем представляю, что держу в руках мрамор, или пуговицу, или камень… что угодно, кроме морского стекла.

Но у него не меняется даже цвет.

Я кручу гладкое стеклышко между пальцами.

– Как бы хотелось, чтобы это давалось мне немного легче. – Я смотрю на Тео. – Чтобы я была сильнее.

Тео засовывает руки в карманы и пожимает плечами:

– Есть разные способы быть сильнее.

– Но в Бесконечности имеет значение только один.

Он поджимает губы:

– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И если из-за спасения Мартина ты или Поселение окажетесь в опасности, тогда мы не станем этого делать.

В его голосе столько искренности, что я понимаю: именно так и будет.

На словах всегда легко чем-то жертвовать. А вот видеть, что за этим скрывается, намного сложнее.

Что бы он сказал, окажись Мартин прямо перед ним? Уверена, даже всей его преданности – и желания защищать Поселение – оказалось бы недостаточно.

– Мне хочется стать такой сильной, чтобы я могла стать полезной. К тому же мне просто необходимо стать сильнее, чтобы помочь самой себе, – объясняю я. – А вдруг я окажусь в ситуации, когда не будет рядом ни тебя, ни Поселения? Я должна быть готова к этому. Должна быть уверена в своих способностях, чтобы, оказавшись в одиночестве, не растеряться… Не думай, что мне плевать на жителей Поселения и на их цели, – продолжаю я. – Я согласна, что у людей должно быть безопасное место для жизни. Но при этом верю, что каждый должен делать свой собственный выбор и следовать своей интуиции. Я больше не хочу соглашаться на что-то против своей воли. Я слишком часто делала это при жизни. – Я поджимаю губы, пытаясь подобрать слова. – Мне хочется стать той, кто помогает людям, когда они в этом нуждаются. Даже если это трудно. Потому что некоторые люди заслуживают спасения.

Он молчит несколько секунд, а когда вновь начинает говорить, его голос звучит напряженно:

– Знаешь, я слышал о твоих снах и о том, как ты умерла. – Складки над его бровями распрямляются. – Думаю, ты уже такой человек.

Волны накатывают на песок, и я наслаждаюсь их песней.

Иногда я задаюсь вопросом, изменилось бы что-то, если бы я была сильнее тогда. Если бы знала, как дать отпор. Смогла бы я остановить человека в маске и выжить?

Я не виновата в своей смерти. Если только чуть-чуть. И, возможно, мне никогда не узнать, изменилось бы что-то, будь я сильнее. Но знаю наверняка: если жизнь маленькой девочки зависела бы только от того, пожертвую я собой или нет, то сделала бы это снова.

Благодаря мне ребенок сможет пожить. А матери не придется хоронить свою дочь. И еще одна девочка не попадет сюда.

Проведя здесь столько времени, я понимаю, что этого для меня достаточно.

Тео трет шею.

– Знаю, жизнь в Поселении не радужная. И мне жаль, если ты хоть раз чувствовала, будто соглашаешься на что-то против своей воли.

– Я действительно хочу помочь, – стараясь не показывать эмоции, говорю я.

Он кивает:

– Но на своих условиях.

– Все верно. Я не собираюсь никого бросать в беде. – Я смотрю на песок. – Мне не нравится, что вы отказываетесь от людей, даже не попытавшись их спасти.

Возможно, потому что мне не хочется, чтобы когда-то в такой же ситуации отказались от меня.

Он пихает меня плечом:

– Может, пообещаем, что не бросим друг друга в беде?

Наверное, я совершаю ошибку, привязываясь к кому-то здесь, но ничего не могу с этим поделать. Несмотря на то что я оказалась в самом центре войны, мне удалось найти друзей.

Поначалу я не открывала свое сердце, опасаясь добавить еще больше ран к уже имеющимся. Этот мир казался мне слишком опасным. И люди в нем казались мне слишком опасными.

Но, возможно, забота – единственное, что помогло мне сблизиться с другими людьми. И даже если мы не всегда сходимся во мнении с жителями Поселения, я рада, что знакома с ними.

Я прячу морское стекло в карман.

– Договорились. А теперь не хочешь показать мне тот трюк, когда ты ударяешь кулаком в землю – и с неба обрушивается ударная волна?

Тео хохочет, отчего сотрясается все его тело:

– Давай начнем с чего-нибудь попроще. – Он поднимает камень и подбрасывает его над головой. – Попробуй отбросить его в воздухе.

Я поворачиваюсь к нему лицом и зарываюсь ногами в песок. Тео подбрасывает камень, но тот приземляется обратно в его ладонь. Он подбрасывает снова, и я изо всех сил пытаюсь воздействовать на камень с помощью воздуха, но тот вновь падает на руку Тео.

– Еще раз, – просит он.

Я думаю о неподвижной воде и отражениях, успокаивая свои мысли, и тут внезапно земля начинает дрожать.

Я ошеломленно отступаю на шаг назад.

– Я… я не понимаю, что сделала.

Лицо Тео вытягивается, а камень пролетает мимо руки.

– Это не ты.

До нас доносятся отчаянные крики Ахмета. И когда я поворачиваюсь к нему, то вижу, как он машет руками, призывая нас бежать к нему.

Воздух заполняет рев моторов, доносящийся из-за зарослей.

Мы здесь не одни.

Мы с Тео несемся по песку к летуну, который стоит на другой стороне пляжа. Холодный воздух хлещет в лицо, остужая мое разгоряченное тело.

Несколько летунов Колонистов проносятся у нас над головой, устремляясь к океану. Расстояние между нами увеличивается, и на мгновение мне кажется, что все обошлось. Они направляются к границе, видимо, не заметив нас под кронами тропических деревьев.

Но затем три летуна отделяются от остальных, рассекая небо, как наконечники стрел.

Они разворачиваются.

Песок взметается в воздух вокруг нас от небольших энергетических взрывов. Колонисты стреляют снова и снова, но при этом промахиваются. Я смотрю на Ахмета и понимаю, что он отчаянно пытается скрыть нас от их глаз. Когда летуны заходят на второй круг, я понимаю, что лишь вопрос времени, когда они нас обнаружат.

– Что они здесь делают? – выдавливаю я сквозь судорожные, тяжелые вздохи.

– Не знаю, – кричит Тео. – Я никогда раньше не видел столько Колонистов в Лабиринте.

Я спотыкаюсь на бегу, но мне удается удержаться на ногах, когда новая очередь из пуль врезается в песок, взметая его в воздух, словно фейерверки. Тео хватает меня за предплечье и тянет вперед, заставляя не сбавлять темп.

– Как думаешь, что это значит? – спрашиваю я, хотя мне хочется закричать от ужаса.

Мы добираемся до Ахмета и ожидающего нас летуна, и Тео качает головой.

– У меня есть предположение, но я все еще надеюсь, что ошибаюсь, – говорит он, пока Ахмет машет нам, чтобы мы забирались в летуна.

Я хмурюсь, но поспешно лезу внутрь. Сейчас не время задавать вопросы.

– Я не смогу скрывать нас, пока буду вести, – говорит Ахмет, когда мы рассаживаемся по местам.

Глаза Тео расширяются от тревоги:

– Мы не можем допустить, чтобы они схватили Нами.

– Знаю, – рявкает Ахмет.

Осознание того, что поставлено на карту, давит мне на грудь.

Я вновь облажалась. Это моя вина.

Все благие намерения, которые появляются у меня в последние дни, превращаются в плохие идеи.

Мы несемся по пляжу и взлетаем над кронами деревьев. Листья задевают шасси, и я вынуждена прижаться к сиденью, когда Колонисты снова начинают стрелять в нас.

Но в этот раз они видят свою цель.

Ахмет не может скрывать нас, пытаясь уйти от погони. Это слишком тяжело. А Тео в такой ситуации едва ли может скрыть себя.

Но, возможно, окажись в летуне на одного человека меньше, им бы это удалось.

Не знаю, откуда возникает это желание… желание защитить их. Но все мои чувства обостряются. Я словно вижу какой-то туннель, в конце которого находятся Тео и Ахмет. Они в опасности, и имеет значение лишь то, что у меня есть шанс их спасти.