Перья, которые кровоточат (ЛП) - Кхатри Сана - Страница 17

Они выглядят потрясающе, как и ожидалось, и любой, кто видел их и не знал истинных мотивов моей мамы, подумал бы, что она чертовски святая за поддержку детских домов и приютов для женщин, которые перечислены на всех трех рисунках.

–Ты займешься этим, - говорю я Раджу, затем возвращаюсь к своему телефону.

–Спасибо, босс, - говорит он.

–Ага. ‐ Я печатаю свой ответ Доррану.

Я:Технически, во мне была рукоятка твоего выкидного ножа.

Дорран: Семантика.

Я хихикаю.

Я все еще думаю, что сказать на это, когда он присылает другое сообщение.

Дорран: Ты трогала себя после того, как я ушел?

Я сжимаю бедра вместе, когда отвечаю.

Я:Я оскорблена тем, что это вообще вопрос. А ты?

Дорран: Я ведь позаимствовал твои шорты, не так ли?

Я сглатываю и заправляю волосы за уши.

Гребаный придурок.

Дорран: Там, где ты находишься, есть ванная?

Мне не должно нравиться то, к чему он клонит, хотя бы потому, что я на работе. Но я слишком заинтригована этим мудаком, чтобы меня это волновало.

Я: Да.

Дорран: Иди туда.

Я встаю и направляюсь к фарфоровой ванной комнате справа от моего офиса. Оказавшись внутри, я запираю дверь и прижимаюсь спиной к кафельной стене рядом с массивным зеркалом.

Я чувствую, как мое сердце бьется у основания горла, и это безумие, потому что все, что я сделала, это зашла в чертову ванную, и я уже накачанна адреналином.

Я думаю, это то, что происходит, когда ты поддаешься своим импульсам.

Или подчиняешься случайной команде парня, которого ты знаешь чуть больше дня.

Я стараюсь поддерживать свое дурацкое дыхание, пока отвечаю Доррану.

Я: Хорошо, я внутри.

Секунду спустя мой телефон вибрирует в моей руке от входящего видеозвонка от него.

Боже милостивый, этот парень - ходячая, говорящая угроза моему существованию. Я никогда не чувствовала себя таким трусливым подростком, как сейчас.

Это чертовски безумно, с какой готовностью я делаю то, чего он от меня хочет. Но опять же, я слишком безрассудна, чтобы не делать этого, вот и все.

Я отвечаю на звонок, и лицо Доррана немедленно появляется на моем экране.

–Привет, Маленький Лебедь, - говорит он своим вкрадчивым шотландским голосом, и вот так меня снова затягивает в бесконечный водоворот его очарования.

10.

Дорран в тускло освещенной комнате с кирпичными стенами. За его спиной пара боксерских груш, несколько пар боксерских перчаток, развешанных на длинных гвоздях, которые, кажется, вбиты в стену, а также металлические стулья, беспорядочно разбросанные по всему пространству.

Верхний свет в основном флуоресцентный и отбрасывает тонкую тень на его боковой профиль, делая его еще красивее, чем он есть.

Его волосы слегка влажные, и капли пота стекают по его сильной шее. Он одет в облегающую черную футболку, которая почти облегает его грудь, и когда я снова перевожу взгляд на его лицо, я вижу, что резкие контуры его черт кажутся еще более подчеркнутыми на фоне света над ним.

–Я знаю, что тебе нужно поддерживать репутацию, - начинаю я, - но сейчас ты слишком серьезно относишься к эстетическим играм.

Его губы подергиваются.

–И я знаю, что тебе тоже нужно её поддерживать, но это... ‐ Он наклоняет голову вперед. –Это кажется довольно большим, ты так не считаешь?

Я немного поворачиваю телефон, чтобы показать ему зеркало и туалетный столик рядом со мной. –Что, ванная?

Он склоняет голову набок.

–Но это действительно ванная?

Я хихикаю.

–Да, а что?

Он кладет правый локоть на спинку стула, затем приподнимает плечо.

–Выглядит слишком чертовски нетронутым, чтобы это было таковым.

–И ванные комнаты не могут быть чистыми, потому что...?

Он усмехается.

–Я не знаю; может быть, потому, что все, что ты там делаешь, - это дерьмо. ‐ Он прищелкивает языком. –Я имею в виду, иногда и по-быстрому, если тебе этого хочется, но это не значит, что твоя ванная должна выглядеть как гребаный кукольный домик или что-то в этом роде.

Я смеюсь.

–Не могу поверить, что ты жалуешься на это, - говорю я ему.

–Это ненужная демонстрация богатства, - заявляет он. –Я нахожу это отвратительным.

–Я уважаю это. ‐ Я улыбаюсь ему. –Но это место строила не я, а моя мама.

–Меньшего от нее и не ожидал, - замечает он.

–Значит, вы с ней встречались?

Дорран закатывает глаза.

–Я не просил тебя пробираться в твою ванную, чтобы поговорить о твоей маме, Сигнетт. ‐ Он откидывается на спинку стула. –Покажи мне свои сиськи, чтобы у меня был чертов стояк.

Я снова не могу удержаться от смеха, хотя знаю, что он просто уклонился от моего вопроса, причем очень плавно. Но, думаю, мне придется оставить это без внимания. Люди неохотно говорят о моей маме без крайней необходимости, так что я понимаю.

–Ты не способен возбудиться, не увидев меня обнаженной? - Я спрашиваю Доррана.

Он хмурится.

–Ты не способна сделать ни одной вещи, о которой я тебя прошу?

–Я сделала все, что ты хотел от меня раньше, - напоминаю я ему.

Он ворчит.

–Снимай платье. Сейчас Сигнетт.

Черт, мне нравится, как он звучит, особенно когда он раздражен. Забавно демонстрирует свою остроту; это показывает мне, как легко я могу повлиять на него.

Я прикусываю зубами нижнюю губу и осторожно спускаю сначала один, а затем другой воротник платья с плеч. Шелк почти скользит по моим рукам, и я быстро стягиваю его спереди до талии, прежде чем наклонить телефон достаточно далеко, чтобы Дорран мог увидеть то, что он хочет.

Я не ношу лифчик; по большей части я этого никогда не делаю. Поэтому, когда я ловлю взгляд Доррана после того, как буквально выставила себя перед ним напоказ, я вижу, какими темными, но горячими они кажутся.

Он сглатывает, сканируя каждый дюйм моего тела, видимый ему через экран, затем проводит кончиком языка по нижней губе.

Мои соски твердеют до боли; мои груди кажутся тяжелыми. Моя грудь согревается под его взглядом, и мое дыхание становится поверхностным, пока я продолжаю наблюдать, как он принимает меня.

–Дорран.

Он встречается со мной взглядом.

–Да.

Я прислоняю голову к стене и ухмыляюсь ему.

–Покажи мне, что я с тобой делаю.

Он выгибает бровь.

–Это приказ, Маленький Лебедь?

Я пожимаю плечами.

–Может быть.

Он хихикает.

–Ты плохая, - говорит он. –Чертовски плохая. ‐ Он ерзает на стуле, опускает телефон и раздвигает бедра. Затем он подносит правую руку к промежности и обхватывает основание своего очень заметного стояка сквозь черные, обтягивающие его шорты.

Я задерживаю дыхание, когда вены на тыльной стороне его ладони вздуваются, когда он сжимается сильнее.

–Видишь? - говорит он, его голос немного хриплый. –Это то, что ты делаешь со мной, милая. Это то, как сильно я хочу тебя; как сильно я хочу разрушить тебя, боготворить каждую твою частичку. ‐ Он снова сжимает себя, и, Боже мой, я так близка к тому, чтобы засунуть руку себе между ног и трахнуть себя пальцем.

Но я не могу. Я не буду. Потому что я не хочу пропустить ни секунды этого – его.

–Погладь себя, - говорю я ему.

Его глаза сверкают, когда они встречаются с моими.

–Такая требовательная сегодня, - размышляет он.

–Мне нравится думать, что у меня такое же право командовать тобой, как и у тебя мной.

Он ухмыляется.

–Да. ‐ Он проводит рукой по всей длине, и трахни меня, он большой. –Но если бы ты была кем-то другим, я бы покончил с тобой прежде, чем ты даже подумала о том, чтобы попросить меня что-то сделать.

–Заметно, - язвительно замечаю я, затем поднимаю бровь. –А теперь погладь себя как следует, милый; у меня нет целого дня впереди.