Круассаны… и парочка убийств - Клэр Энн - Страница 9

Мадам переводит взгляд на стену, часы на которой вместо цифр показывают булочки и пирожные. Четверть после профитроля. Мадам ахает.

– А что это вы здесь, мадам? Вы ведь всегда уезжаете в девять, нет? Надеюсь, ничего не случилось!

– Нет-нет! – говорю я. – Просто гость опаздывает. Человек, который не умеет отдыхать.

– Inconcevable[17], – говорит мадам, которая берет себе отпуск на весь август, как и похвальные (но прискорбные для меня) отпуска на Пасху, Рождество, Новый год, дни святых, воскресенья, понедельники и в принципе любые дни, которые она хочет.

– Немыслимо, – соглашаюсь я и покупаю всегда придающий сил пан-о-шоколя и два круассана в дорогу. Можно и такую цель на день поставить. Вдруг на свежем французском воздухе Дом возьмет и съест штучку?

Если нет – я все равно в плюсе. Тогда у меня будет два круассана.

Вытираю растаявшее пятнышко шоколада о велосипедки (шоколад – еще одна причина носить темный спандекс) и захожу в отель «Топаз».

Отель встречает меня блестящим интерьером в стиле ар-деко. Полированная латунь. Извилистый розовый мрамор. Тут и там – вкрапления синих минералов. Прохожу мимо горшков с цветами и мраморной женщины, вечно льющей воду в журчащий фонтан. Скрипучими кроссовками подхожу к стойке регистрации и к мадам Лоран, хозяйке отеля.

Честно признаюсь, мадам Лоран меня пугает. Когда она меня видит, у нее на лице неизменно появляется одно из двух выражений. Первое – как будто она сейчас чихнет из-за аллергии на меня. Второе – холодный взгляд, от которого, мне кажется, я могу замерзнуть и превратиться в статую.

А вот Надя считает мадам Лоран самым настоящим солнышком, которое всегда придет на помощь. Мадам тоже вчера заглянула на нашу внеплановую вечеринку с трубадурами. Я увидела, как она рядом с сараем беседует с Бернардом. И указывает на мои прекрасные фонарики с таким недовольным лицом, словно я тут тухлую рыбу развесила.

Машу ей рукой – слишком радостно – и здороваюсь – слишком радостно.

Мадам опускает взгляд на гору чемоданов у стойки ресепшена.

Это мои чемоданы. Точнее, не лично мои, но под моей ответственностью. Когда все (Дом!) выселятся, Жорди соберет вещи и перевезет их в наш сегодняшний отель.

Выдаю череду извинений, театрально жестикулируя, чтобы мое отчаяние было очевидно. Пожив во Франции, я разработала собственную теорию, состоящую в том, что никакие гримасы и жестикуляция здесь не будут перебором. Я надуваю щеки, поднимаю ладони и тяжело выдыхаю через губы трубочкой.

Мадам Лоран не впечатлена.

Почему я ей так не нравлюсь? Одна из теорий – моя велосипедная одежда. Мадам как-то сказала мне, что приличная одежда – обычная вежливость, а ее противоположность – оскорбление элегантности.

Это потому что я иностранка? Но ведь Надю и Би она обожает. Может, ей просто не нравятся американцы? Из-за наших громких голосов и больших чемоданов?

Или это потому что я – новая владелица «ПеДАлей»?

Одна из горничных мадам сказала мне – в строжайшей тайне, – что сын мадам тоже пытался купить «ПеДАли». Я спросила об этом Би, но она сказала только то, что мое заявление было на голову выше остальных.

– Жорди скоро придет за вещами, – говорю я и выдаю настолько тревожную улыбку, что мадам закрывает глаза, чтобы меня не видеть.

У Жорди я тоже попрошу прощения, но он из-за этого переживать не будет. Жорди – регбист. Насколько я поняла, это значит, что для него любые физические нагрузки являются тренировкой. Как бы то ни было, я всегда заранее говорю гостям, чтобы много вещей не брали. Так и легче, и меньше шансов что-то потерять. Манфред взял одну небольшую гладкую сумку – у него все сочетается. У Найджела – два небольших твидовых чемодана. Конни и Филли взяли еще несколько сумок для дальнейшей поездки в Грецию. Они хранятся у меня. А вот Эпплтоны и Лекси…

Джудит с Лекси, наверное, закупились какими-то дизайнерскими контейнерами. Они напоминают панцири с молниями, припухшими от обилия вещей внутри. Рядом с большими панцирями стоят несколько маленьких, как котята с родителями.

– Это еще не все, – говорит мадам. – Месье задерживается в своем номере.

Тяжело вздыхаю, признавая свое поражение.

Это приносит мадам настоящее наслаждение. Улыбаясь, сцепив руки, она советует мне подняться в тот самый номер. Я сама доплатила, чтобы Дома и Джудит поселили в номере с видом на море.

Стучу в дверь.

– Не беспокоить, – бурчит Дом изнутри. Затем, вспомнив, что он во Франции, добавляет: – Но, но, мерси.

«Мерси» ты мне скажешь вечером, Дом, потому что я во что бы то ни стало заставлю тебя хорошенько отдохнуть!

Снова стучу.

– Дом? Это Сэйди.

Еще немного бормотания – и дверь открывается. И любая надежда на то, что Дом выйдет покататься, улетучивается. На нем полосатая пижама, пушистый халат и кислое лицо. На кровати лежит раскрытый чемодан. Стеклянные двери и вид на море закрыты тяжелыми шторами.

– Отлично, – говорит он. – Как раз поможешь мне. Проблема со счетом Ортисов. Ты же его помнишь?

Конечно, я его помню. К горлу подкатывает тошнота. Именно над этим отчетом я и работала в прошлом году, когда Джемма уехала кататься одна.

Но гнев берет верх над болью. Я злюсь на себя и на Дома. Неужели тот день ничему его не научил?

Я обхожу его, пересекаю комнату и открываю шторы.

Дом прищуривается. Он говорит медленно и нарочито четко, словно решив, что я забыла не только «Эпплтон Файненшал», но и родной язык.

– Ортисы, Сэйди. Наш главный клиент. – Он поворачивает ко мне экран ноутбука. – Как ты это понимаешь?

Вспоминаю Надин подход. Можно отключить его ноутбук от Сети. Выбросить его с балкона? Нет, мусорить я не хочу, да и так явно не подобает делать хорошим тур-гидам.

И вообще, мне даже интересно. Перехожу на другой конец комнаты, чтобы прочитать. Электронное письмо пришло в 4:46 утра от аккаунта «ВанессаОртис1967» – Ванесса, отвечающая за бизнес, половина супружеской пары, владеющей мировым пищевым конгломератом. Письмо краткое и лаконичное. Говорится о необычных обстоятельствах, но без уточнений. Редко кто-то пишет письмо, чтобы сообщить о повышенном уровне радости и удовольствия. Вполне понимаю, почему Дом нервничает.

Дом ходит взад-вперед за моей спиной.

Письмо заканчивается словами Ванессы о том, что она хочет вести дела с Домом – исключительно с Домом.

Значит, делегировать это он не может. И позвонить он тоже не может, во всяком случае сейчас.

– У нее сейчас глубокая ночь, – напоминаю я. – Она не любит, когда ее будят.

Лучше не будить спящую медведицу. Я усвоила этот урок на собственном опыте, когда однажды позвонила ей раньше девяти утра.

Дом продолжает ходить туда-сюда. Надеюсь, в номере под ним никто не пытается спать.

– Ты можешь позвонить ей из отеля в Коллиуре, – говорю я. – Там есть вай-фай, да и время для нее уже будет нормальное, когда мы туда приедем.

Недовольный вздох.

– До Коллиура можешь доехать в фургоне, – предлагаю я.

Он фыркает.

– Чтобы этот помпезный бриташка думал, что он меня обыграл? С его дурацкими усами…

В духе соперничества тоже есть свои плюсы.

– После поездки тебе станет лучше, – уверяю его я. – Я подожду внизу, можем поехать вме…

– Нет! – Дом поднимает ладонь. – Мне нянька не нужна. Я взрослый человек. Я могу и на велосипеде ехать, и в твой навигатор смотреть. Но мне надо подумать. Наедине.

Картежник всегда должен понимать, стоит ли игра свеч. Как и тур-гид. Мне не нравится идея того, чтобы Дом ехал в одиночку, но я его понимаю. После того, как не стало Джем, я и сама использовала одинокие велопрогулки как терапию.

Решила не спорить.

В лобби я вздрагиваю от резкого холодного ветра, который тут же мысленно связываю с ледяным взглядом мадам Лоран. Я убеждаю себя, что с Домом все будет в порядке. Все, что от него требуется, – это следовать инструкции.