Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв - Страница 363

Армейскую карьеру Хейзелтона окончательно и бесповоротно завершил дикий кабан в индийских джунглях. Какая нелепость! Но из-за нее не видать ему больше ни покрытых снегами горных вершин, ни выжженных тропическим солнцем равнин. Никаких больше горнов и барабанов, беспечных дружеских посиделок в офицерской столовой. Врачи признали его негодным к военной службе и отправили домой. Теперь Гарри оставалось только зализывать раны и снова и снова прокручивать в голове тот момент, когда кабан выскочил на него из чащи. Раз за разом в памяти у него вновь раздавался выстрел лейтенанта Кардью Уортингтона, добившего из жалости лошадь Гарри, и быстро затихающие вдали голоса носильщиков, бросившихся преследовать кабана из бесполезной жажды мести.

Зачем он решил поохотиться на эту тварь? Зачем вообще захотел убивать? Он повидал достаточно смертей, сражаясь с бурами при Мафекинге и Ледисмите, и с радостью покинул Южную Африку. Служба в Индии не предполагала, что он будет кого-то убивать. Его послали сюда работать головой, а не винтовкой.

– Поздравляю с посвящением в рыцари, – произнес Гарри, приветствуя собеседника поднятым бокалом. – Рад, что застал тебя здесь. Собирался написать, но, боюсь, есть некоторые обстоятельства…

– Да, я кое-что слышал о твоих обстоятельствах, – ответил Шеклтон; несмотря на жесткую муштру Даличского колледжа, он так и не избавился от ирландского акцента. – В этом клубе трудно что-либо утаить. Поговаривают, ты занимался какими-то тайными делами на северо-западной границе. В Пешаваре, кажется?

Гарри помолчал. Ему было строжайше запрещено рассказывать о месяцах, проведенных в чужом обличии. Но – что было, то было. Природа благословила его темными волосами и карими глазами, так что, одетый в шаровары с рубахой и шапку паколь, он легко мог сойти за афганца.

– Это не так, – ответил он. – Мой полк стоял в Лакхнау. – Он похлопал себя по ноге: – Там я это и заработал.

– Как скажешь, старина, – ухмыльнулся Шеклтон.

– Я не разделяю твоей любви к приключениям, – произнес Гарри, надеясь сменить тему. – Слышал, ты планируешь новую экспедицию?

– Если соберу деньги, – ответил Шеклтон. – Я намерен пересечь Антарктический континент от одного края до другого. Этого еще никому не удавалось, а нам нужна победа в полярной гонке. Пири дошел до Северного полюса, а Амундсен побил Скотта на Южном.

Он на секунду умолк, и его тон изменился.

– Страшно представить, что почувствовал Скотт, пройдя через все Полярное плато только для того, чтобы обнаружить на полюсе норвежский флаг. Скотт – человек импульсивный. Не хотел бы я оказаться в его команде на обратном пути.

– Известно, что сейчас с ним и его людьми? – спросил Гарри.

Шеклтон покачал головой.

– Вести от них могут поступить не раньше, чем через несколько месяцев. Да и то они смогут сообщить лишь уже известное – Амундсен побывал на полюсе первым. Британии нужен триумф, чтобы заглушить горечь поражения, и мне это по плечу. Я планировал провести цикл лекций, чтобы собрать средства на снаряжение экспедиции, но, боюсь, вся эта история с «Титаником» теперь может привести к задержке.

– Ужасная история, – согласился Гарри. – Говорят, погибло полторы тысячи человек, а спаслись лишь немногие.

– Двадцать шлюпок было спущено на воду, из них тринадцать обнаружено, – произнес Шеклтон. – Всего тринадцать – в них основном женщины и дети.

– Морской закон, – ответил Гарри, задумавшись.

А в самом ли деле этот закон был соблюден? На «Титанике» находились пассажиры из самых разных слоев общества, и не все из них были британцами, а значит, не все привыкли вести себя как подобает джентльменам. Все ли мужчины нашли в себе силы пожертвовать собой и пропустить в шлюпки женщин? Однозначный ответ на этот вопрос дать было нельзя. Спасший пассажиров «Титаника» корабль еще только-только пришвартовался в Нью-Йорке, поэтому в газетах пока было множество измышлений и очень мало фактов.

– Да, это наверняка повлияет на сбор средств на экспедицию, – продолжал Шеклтон.

– Почему?

Шеклтон задумчиво сделал глоток.

– По нескольким причинам, – наконец ответил он. – Вместе с этим судном погибло несколько богатейших людей мира. Разумеется, американский рынок акций резко пошел вниз, и те, у кого есть деньги, пожелают иметь их в своем распоряжении, а не вкладывать в исследование Антарктиды. – Он сделал еще глоток. – Это только одна причина. Во-вторых, теперь кто ни попадя из тех, кому повезло выжить, начнет устраивать публичные выступления и тем самым отбирать у меня аудиторию.

– Ты так думаешь? – спросил Гарри.

– Я в этом уверен. Это же мой хлеб, старина. Я знаю, что хочет публика. «Сэр Эрнест Шеклтон, полярный исследователь» до сих пор звучало неплохо, но это имя не может соперничать с рассказами очевидцев гибели «Титаника». – Он подался вперед. – Я лучше многих знаю, что такое лед, но, должен признать, даже я пошел бы послушать рассказ выжившего. Следи за газетами, Хейзелтон, и скоро увидишь объявления о публичных выступлениях.

– В Америке – возможно, – возразил Гарри. – Но здесь – нет.

– Пока нет, – поправил его Шеклтон. – Не все выжившие останутся в Америке. Они довольно скоро вернутся. – Он поставил бокал на стол. – Впрочем, поживем – увидим. Давай лучше поговорим о тебе. Чем собираешься добывать хлеб насущный, раз уж тебя отправили в отставку?

Гарри подавил в себе возмущение от столь бесцеремонного вопроса. Шеклтон открыто говорил о своей собственной нужде в деньгах и мог рассчитывать на то же от Гарри. Даличский колледж не входил в число заведений для выходцев из богатых семей. Выпускники Далича шли в армию, в церковные структуры или в предпринимательство. Они не могли позволить себе жить на ренту или надеяться на богатое наследство.

– Я собираюсь встретиться с епископом Фординбриджским, – ответил Гарри. – Он из даличских, хотя и намного старше нас. Выпуск 1860 года. Одна из моих тетушек с ним в приятельских отношениях.

– Ты решил податься в церковь? – удивленно вскинул брови Шеклтон.

– Вовсе нет, – помотал головой Гарри. – Я думаю о том…

– О чем же?

– В общем, я подумал, не открыть ли мне собственное детективное агентство.

– Ха! – воскликнул Шеклтон так громко, что головы из запыленных ниш клубной гостиной удивленно повернулись в их сторону. – Так я и знал!

– Почему бы нет? – улыбнулся Гарри. – Я кое-что смыслю в методах следствия. У меня есть некоторый опыт… Хотя говорить о нем я, пожалуй, воздержусь.

– И чем твой опыт поможет епископу Фординбриджскому? – спросил Шеклтон. – Едва ли ему часто приходится сталкиваться с пешаварскими повстанцами.

– Я же сказал, что не буду распространяться о своем опыте и даже упоминать, где бывал, – напомнил ему Гарри. – Епископ, похоже, разыскивает пропавшего родственника. Я боялся, что придется начинать деятельность детектива со слежки за неверными мужьями и клерками, прикарманивающими мелочь, поэтому буду рад возможности заняться чем-нибудь не столь омерзительным.

– Если это так омерзительно, то почему…

– Потому что моя армейская пенсия слишком мала, а еще потому, что я схожу с ума, не имея возможности направить свои мысли на что-то, кроме этой проклятой ноги.

– Понимаю, – кивнул Шеклтон. – Потому-то и мне не терпится снова пуститься в путь.

Гарри молча откинулся на спинку кресла, задумчиво держа в руке бокал. Они с Шеклтоном дружили с детства и понимали друг друга с полуслова. Несомненно, Шеклтон в своих мечтах уже перенесся к продуваемым ветрами скалистым берегам Антарктиды, а мысли Гарри все еще занимали далекий британский форпост и бледнокожая женщина в белом муслиновом платье. У Шеклтона впереди еще было множество новых впечатлений, а вот Гарри понятия не имел, сможет ли когда-нибудь сбросить груз тех воспоминаний, которые уже успел нажить.

Затянувшуюся тишину прервало шумное появление одного из новых членов клуба. Не считаясь с правилами, розовощекий юноша громко осведомился, как ему найти сэра Эрнеста Шеклтона, «исследователя».