Бургер для неверного мужа, или Попаданка берется за дело (СИ) - Семенкова Даша - Страница 6

– Знаешь ведь, что я совсем недавно из монастырской школы приехала, а там все строго. Мы привыкли сами за собой следить, – принялась я сочинять на ходу. Горничная внимала, и это придало мне вдохновения. – Не думай, что я изнеженная лентяйка, пусть и дворянская дочка. Нас приучали к труду и скромности. И порядку. Служанок, чтобы каждой косу заплетать, не было.

– Что правда, то правда. Таких скромных и благочестивых барышень как вы еще поискать, – отозвалась она с гордостью, будто в том была ее личная заслуга. – Тихая как мышка, я боялась, долго еще вас будет не разговорить. Наряды как у монашенки, кушаете как птичка клюнет... Но все-таки позвольте вас заплести, я все-все модные прически знаю. Гляжу на ваши косы, и руки сами тянутся навести что-то такое этакое.

– Позволяю, – кивнула я. – Но давай для начала что-нибудь поскромнее, чтобы мой молодой супруг от внезапной красоты не ослеп. И... Мне бы накраситься. Немножко, просто лицо оживить. Брови, ресницы, чуточку светлых румян... У вас ведь продают что-то подобное?

Эта совершенно очевидная на мой взгляд просьба шокировала Жельку. Но тем не менее она вызвалась раздобыть все что надо без лишних вопросов. Возясь с моими волосами, девчонка щебетала о том, как успела осмотреться в новом доме, что тут есть хорошего и как здорово мы теперь заживем.

За недолгое время нашего общения я догадалась, что горничная прислуживает мне совсем недавно и что у нее золотые руки, по крайней мере в том, что касается причесок. Оба эти обстоятельства порадовали. Значит, есть шанс, что не заметит резких перемен в своей госпоже. Ну а о втором и говорить нечего.

Здесь была в моде пышность и легкая небрежность, будто волосы растрепал морской ветерок. С помощью допотопной плойки Желька быстро придала аккуратность локонам, подняла основную массу наверх, оставив несколько прядей, словно они выбились ненароком. Получилось красиво и немного кокетливо. Я сразу похорошела, даже без косметики.

– Ты волшебница! – воскликнула, вертясь перед зеркалом.

– Ну уж, разве можно так говорить, – смутилась горничная, но похвала явно была ей приятна. – Серенькое или коричневое?

Она извлекла из шкафа два платья, один взгляд на которые вызывал уныние. Терпеть не могу оба цвета. А тут ни оборки, ни кружавчика, ни вышивки – неужели в монастыре при выпуске вручили? Однако спорить не решилась, кто знает, что у них вообще тут носят. Тем более хотелось скорей уже поесть. Похоже, спать меня положили на пустой желудок.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, устланной ковровой дорожкой, я предвкушала кофе, яичницу с поджаренным до хруста беконом, свежие булочки с маслом и клубничным джемом... Или лучше с сыром. Люблю по утрам черный кофе с сахаром вприкуску с такими бутербродами. И хлеб желательно поджаренный.

Увы, из всего перечисленного мне достались только яйца. Вернее, одно, да и то вареное. Зато в серебряной подставке. И без хлеба – все как я не люблю. Кроме того на длинном столе, накрытом белоснежной хрусткой скатертью, обнаружились чайник с чаем, солонка и букет васильков, изумительно сочетавшийся с рисунком на чашках.

– Доброе утро, дорогая, – произнес мой супруг. – Рад видеть тебя посвежевшей и в добром настроении.

Он восседал во главе стола, пил кофе (мне не предложил) и сиял красотой. Мне бы залюбоваться и наконец порадоваться, что такого роскошного мужчину отхватила. Но он взглянул со снисходительной улыбочкой, и желание радоваться пропало. Совсем не так полагается смотреть на молодую жену в первый день медового месяца.

– А вчера, хочешь сказать, я была злой и несвежей? – пробормотала хмуро. Служанка поставила передо мной тарелку с овсяной кашей, похожей на замазку. Да и той две столовые ложки. – Сурово тут у вас.

– Вовсе я не хотел этого сказать. Что с тобой, все-таки нездорова? Прежде ты никогда себя так не вела. Ешь, пожалуйста, тебе необходимо усиленное питание.

– И в чем здесь усиление, хотела бы я знать? – ехидно поинтересовалась, обводя взглядом скудный натюрморт. – Или в этом доме на завтрак обычно только вода?

– Вот же, яйцо! Обычно на завтрак подают только кашу. Кстати, свою я уже съел, советую и тебе приступить. Остывшая она, знаешь ли, не очень.

– Оно всмятку, – насупилась, разбив скорлупу. Терпеть не могу, когда белок жидкий, совершенно неаппетитные ассоциации. Как сопля. Или еще что-то настолько же мерзкое.

– Я не был уверен, что ты любишь сырые.

– А можно мне сахарницу? – попросила, попробовав жидковатый чай.

– Не каждый же день, от сладкого портятся зубы, – он скривился в недовольной гримасе. – Не упрямься, Лина. Ты, должно быть, все еще злишься на меня за то, что вчерашняя ночь не оправдала твоих ожиданий, но капризы тебе вовсе не к лицу.

– Я злая потому что голодная. Неужели нельзя было это яйцо пожарить, добавив к нему томаты, сливки и парочку его друзей?

– Нельзя так переедать на завтрак! – воскликнул он, как будто я предложила устроить банкет по меньшей мере из десяти блюд. – Это вредно, в конце концов, неприлично. Ты же благородная азорра, откуда эти плебейские замашки?

Не желаю быть благородной, носить кошмарные бабкины ночнушки и есть на завтрак кашу на воде. Я плебейка. Пожарьте мне кто-нибудь картошечки.

– Завтрак – главная еда, – сделала робкую попытку. – У меня не будет сил. Мне нужно два раза по столько, а еще сливки, джем и булочку.

– С таким рационом ты скоро будешь похожа на тетушку Сару. Помнишь тетушку Сару, она была у нас на свадьбе? Ту, которая еле помещается в дверной проем? Она так и не смогла выйти замуж, если ты не знала, осталась старой девой из-за своего обжорства.

– Я-то уже вышла.

– Прекрати перечить! – у муженька наконец кончилось терпение. – В моем доме толстых нет. И точка.

Удивительно, но я сумела сдержаться. Фразу "ну ты и скотина" произнесла только мысленно.

8.

Я не решилась сразу проявлять характер, чего-то требовать и ставить ультиматумы. Во-первых, Милош вроде был настроен дружелюбно, а ссориться с мужем в первое же утро совместной жизни – глупость неимоверная.

Во-вторых, настоящая Николина такого бы точно себе не позволила и привередничать не стала бы. Девушки, которые носят такие платья, не умеют привередничать.

В общем, я решила лучше денек поголодать. Не смертельно. Тем более угощения, предлагаемые в этом доме, превосходно отбивали аппетит. Кажется, я начинала понимать, почему овсянка на воде так любима девчонками на диете: много этой дряни не съешь, похудеешь как миленькая.

Вместо вкусняшек на десерт мне досталась беседа с драгоценным супругом, из которой я почерпнула немало полезного. Он обожал говорить о себе, особенно если его слушали с искренним вниманием, интересуясь каждой мелочью. Вот и разошелся, забыв про время. А может просто и не торопился никуда.

Несмотря на то, что первое впечатление у меня о нем сложилось не из лучших, нельзя было не признать – все-таки он очень обаятельный. Сочетание внешней красоты с голливудской улыбкой, на которую невозможно не улыбнуться в ответ, и умением быть милашкой когда хотел, против воли располагало. Таких как он нельзя не любить и трудно долго на таких сердиться.

Милош Лессар двигался с природной грацией сытого льва, разленившегося на солнце. У него был приятный баритон, и он умел вести непринуждённую беседу. Он красиво жестикулировал, красиво ел, красиво говорил и в целом казался человеком, помешанным на эстетике.

Кстати, когда я перестала препираться, расхвалил мою новую прическу, не скупясь на комплименты. Причем такие, которые мне действительно были приятны, словно особым чутьем угадывал.

В общем, муж мне достался – грех жаловаться. Достоинства у него явно имелись. Невозможно было этого не заметить, ведь Милош не стеснялся выставлять их напоказ.

Ну а если по делу, я узнала, что он единственный наследник своего недавно почившего деда. Фабриканта, миллионера и известного в столице мецената. Его отец, тот, кто готовился стать достойным преемником и приумножить капитал, погиб от несчастного случая ещё раньше, и бремя богатства свалилось на внука, который был к этому совершенно не готов.