Внутри - Корр Катрин - Страница 5

– Я не нарочно! – поднимает Богдан вверх руки. – Просто хотел пошутить.

Внимательный официант приносит салфетку, и я вытираю липкую руку.

– Ты как раз вовремя, – говорит Архип. – От них уже уши вянут.

– Я тебя спас? – толкает меня Богдан в плечо.

– Близняшки подросли, – говорю, оглянувшись на них. – Помню их ещё малолетками.

– Да, – смеется Богдан. – У них тогда прыщи на лице появлялись одновременно и в одинаковых местах.

– Ты и такое помнишь! – качает головой Архип. – Кошмар.

– И что они рассказывали? Небось демонстрировали непревзойденное искусство соблазнения?

– Меня от такого искусства коробит, – комментирует Архип.

– Так это было оно? – говорю, и мы с Богданом смеемся.

– Привет, мальчики! – здоровается мама, словно её и не было с нами пять минут назад. – Как настроение?

– С вашим появлением, Вероника, стало ещё лучше! – отвечает Богдан. – Вы сегодня просто изумительно выглядите!

Мы с Архипом переглядываемся. Подлиза.

– Спасибо, дорогой! Ты подстригся?

– Вы очень внимательная, – улыбается друг. – Моя мама до сих пор не понимает, что такого во мне изменилось.

– Я хотела спросить, – обращается мама к моим друзьям и почему-то уменьшает громкость своего голоса, – вы не видели Адель?

Слегка растерявшись, Богдан проводит указательным пальцем по лбу, потом смотрит на меня и вновь опускает глаза на мою маму.

– Нет. Я вообще-то тоже её искал и хотел у вас спросить. Кхм.

– Я ей звоню, но она снова недоступна. Почему у нее со вчерашнего дня выключен телефон?

– Понятия не имею, – комментирует Богдан, опустив необъяснимо виноватый взгляд. – Может, разрядился. Кхм.

– Ладно, – напряженно улыбается мама и оглядывает нас, – будем надеяться, что она вот-вот приедет. Я ей говорила, что без нее ужин не начнется.

– Адель может не приехать? Она вам что-то говорила? – тут же спрашивает Богдан и на мгновение замирает, словно осознает, что сказал это, не подумав.

– Я видела её сегодня. Она сказала, что обязательно приедет. – Мама поднимает на меня осторожный взгляд. – Отдыхайте, мальчики. Скоро я к вам ещё подойду.

В нашем тесном кругу повисает странное молчание и, если бы его не нарушила кузина Архипа, повисшая на мне с радостными воплями, я бы прямо спросил: какого черта они все так напряглись?

– Ты здесь! Ты приехал!

– Дарина, – смотрю на нее. – Отлично выглядишь.

– Благодарю, – светится она от счастья. – Ты тоже ничего. Брутальный и свирепый снаружи, но мягкий и нежный внутри.

– С чего это ты взяла, что я мягкий и нежный внутри?

– Звучит, как реклама плавленого сыра, – ежится Архип.

– Как жизнь? – спрашиваю девчонку, у которой всегда был язык без костей. – Замуж ещё не собираешься?

– Ты бы уже об этом знал, – улыбается она, с демонстративной неспешностью проходясь томным взглядом по моим плечам. – А твоя как? Встретил ту единственную, которой готов подарить целый мир, а ей от тебя он нафиг не нужен?

Архип за её спиной снова закатывает глаза и закидывается виски.

– Или тебе повезло больше, чем нашему несчастному Богдану? – смеется Дарина и подзывает к себе официанта. – Принесите мне безалкогольный коктейль, пожалуйста.

– Только не говори, что ты беременна! – бросает Богдан, очевидно, оставшись недовольным её высказыванием. – Не хочу, чтобы твоя мечта стать известной певицей уничтожил плачущий ребенок, рожденный вне брака.

– Я за рулем, болван! – закатывает она глаза, как её кузен.

– Ты правда хочешь стать певицей? – спрашиваю.

– Кого ты слушаешь! Они с Архипом приехали однажды в караоке-клуб, где мы с подругами отмечали девичник. Я выпила и пела от души, а он это услышал.

– Более того, – смеется Богдан, – я снял это на видео! И, кстати, после него у меня заглючил телефон, пришлось покупать новый. Там не голос, а истерия.

– Истерия будет у тебя, когда ты узнаешь, что… – Дарина резко замолкает, а уже через секунду на её губах начинает играть хитроумная улыбка. – Ты ведь уже сказал? – спрашивает она Богдана, забрав у официанта свой напиток.

– Сказал что?

– Сказал Аверьяну, что сходишь с ума по его сестре? – уточняет девчонка и как ни в чем не бывало потягивает коктейль из широкой трубочки. – Ох! – смотрит она на меня, потом на Богдана с деланным смущением. – Кажется, я сказала что-то не то?

Архип бросает на кузину укоризненный взгляд, а когда переводит серые глаза на меня, в них ярким пятном застывает вина и недосказанность.

– Ты бы пошла к своим подругам и поздоровалась, – напряженно говорит ей Богдан. – Они тебя уже заждались.

Я замечаю, как веселье на его квадратном лице стремительно испаряется. На короткое мгновение в синих глазах загорается злоба, а уже в следующее сменяется безропотным терпением.

– О чем речь? – спрашиваю обоих.

– Об Адель, – отвечает Дарина. – Твой лучший друг не один год влюблен в твою сестру.

– В кого-кого? – уточняю, не сдержав смешок.

– В Адель. Твою сестру. Разве он не…

– Погоди, погоди, – перебиваю с улыбкой, которая издает скрип и скрежет. – Какая ещё сестра?

– Адель, – повторяет Дарина, но уже с меньшей уверенностью.

– Ты о той девочке, которую взяли под опеку мои родители много лет назад?

– Они её удочерили, Аверьян. Она стала их дочерью, значит, и твоей сестрой.

– Пусть так, – говорю, не сводя с нее глаз, – у нее есть родители, только мне она не сестра. Я её даже не знаю и в глаза её ни разу не видел.

– И что с того? Это ничего не меняет, – пожимает она плечами. – Вас теперь до самой старости будут считать братом и сестрой. А вообще, я бы тебе посоветовала так громко не выражаться. Иначе большинство из этих лицемеров решат, что те слухи были правдой.

– Какие слухи?

– Что после учебы ты не вернулся сюда из-за нее. Как будто ты не знал! Между прочим, из-за этого Адель пришлось не сладко. И пока Архип с Богданом не вернулись в город, многие из твоих недоумков-друзей и подружек на вечерах, подобных этому, обращались с ней отвратительно, а я была единственной, кто хоть как-то затыкал им их грязные рты. Не благодари.

Молча смотрю на Архипа, который не просто возмущен словами кузины, но и откровенно обескуражен. Богдан пьет газировку и уводит виноватый взгляд в сторону.

– Что значит – обращались с ней отвратительно? – спрашиваю Дарину.

– То и значит. А те две курицы с одним мозгом и влагалищем на двоих были самыми жестокими. Они вели себя с ней просто по-ублюдски, когда рядом не было ваших родителей. Да что уж там: Вероника с Кириллом до сих пор не знают, сколько всего пришлось вынести их дочери, пока все вокруг пили, развлекались и вели непринужденные беседы! – Вытянув трубочку из стакана и бросив её на стол, Дарина залпом выпивает коктейль и добавляет: – Её нежелание признавать в тебе брата оправданно. Ты знал, что все эти люди, а в особенности твои подружки, считали виноватой именно её в том, что ты не хотел больше приезжать сюда. Из-за этого ей приходилось молча стряхивать с себя всё то дерьмо, которым её поливали.

– Я этого не знал, – говорю сквозь зубы и поднимаю глаза на друзей. – Почему вы мне ничего об этом не говорили?

– Потому что, когда Архип и Богдан вернулись из Америки, все дружно засунули языки себе в зад, ведь эти двое – лучшие друзья её старшего брата, с которым никто не хочет ссориться! – отвечает Дарина. – Теперь-то девочку точно нельзя обижать. Ну, а с тех пор как Богдан стал за ней ухаживать, все вокруг сразу позабыли о том, какими уродами были, и превратились в очень вежливых лицемеров.

Не сдержав короткое, но четко объясняющее мое удивление ругательство, допиваю виски и громко ставлю пустой стакан на столик.

Девочка Адель возникла из ниоткуда. Не успел я сесть на самолет до Нью-Йорка, как родители сообщили, что собираются её удочерить. Не сказать, что я был шокирован этой новостью. Мама всю жизнь работала с особенными детьми, основала фонд помощи детям из неблагополучных семей и являлась негласным куратором для многих оказавшихся в сложном положении женщин. Мы с отцом всегда поддерживали её в этом. Я привык, что они оба готовы отдать последнее тому, кто в этом нуждается, поэтому их желание помочь маленькой девочке, оказавшейся в беде, было вполне нормально и объяснимо. Только я относился конкретно к этому порыву немного иначе. Скажем так, я не думал, что это займет настолько длительное время. Я считал, что после совершеннолетия девочки и её обязательного поступления в университет, родители ослабят свое внимание к ней, позволят почувствовать свободу и постепенно влиться в другую жизнь, более самостоятельную. Но они продолжали держаться за нее, вести её, стирая границу между истинным родством и искусственным. И постепенно, возможно, и сами того не замечая, родители стали навязывать мне сестру.