Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 136

– Кот, ты что, сдурел? Зачем это?

– Привет из прошлого, – доброжелательно улыбнулся я. – Забыла, что ли? Это ж мой рабочий инструмент…

– Кот, у тебя же пистолет есть уже… Зачем тебе? – Лицо ее дурнело от натекающего тона тревоги.

Ласково оглаживая полированную ореховую поверхность приклада, я поделился:

– По сравнению с этой машинкой пистолет – просто уличная рогатка!

– Кот, что ты придумал? Я тебя спрашиваю – зачем?

– Сезон скоро открывается – на охоту пойду, – невозмутимо сообщил я. – В этом году разрешена охота на бронтозавров…

– Кот, хочешь – на колени встану?

– Никогда, любимая! – подхватил я ее на руки. – Мы же кладенец-то не осмотрели полностью… Кладик-кладюнечку нашего…

Рывком разодрал я молнию на крышечном отсеке чемодана, и оттуда посыпались на карабин обандероленные пачки долларов. Потом несколько паспортов, кредитные карточки «Виза» и «Мастер-кард», и уж конечно, мы без этого никак не можем, – мое большое цветное фото. Тут я еще совсем молодой, орел, красавец и кавалергард, в чемпионской ленте, усыпанной бесчисленными спортивными медалями, жетонами и почетными знаками.

Я сорвал с пачки бандерольку, потом с другой, с третьей – деньги зеленой вьюгой полетели по комнате, я хватал их пригоршнями и сыпал на Лору с диким развеселым криком:

– Смотри, подруга, сколько у тебя «у.е.»! Вот это и есть уевище! Гуляем!..

А Лора, улыбаясь, слабо держала меня холодными ладошками, и две круглые росяные капельки медленно ползли к ее подбородку.

Сергей Ордынцев:

РАЗВЕДДОПРОС

На Театральной площади бушевал водоворот бесплодной и бессмысленной суеты. В уже привычной неопрятной стройке колготели и толкались люди с плакатами, призывавшими обратиться к Богу, к коммунистическим идеалам, к йоговской медитации, быстро разбогатеть и подать на пропитание беженцам.

Мы рассматривали их с Сафоновым из машины, припарковавшейся перед Малым театром.

– Вот эту штучку спрячь под рубаху, – протянул мне Сафонов маленькую черную коробочку, похожую на бипер. – Радиомаяк…

– Опасаетесь, что они меня киднапнут?

– Нет, похищать они тебя скорее всего не станут. Но все-таки… Береженого Бог бережет, – рассудительно-неспешно сказал Сафонов. – А вот эту булавку воткни за лацкан куртки. Это мощный микрофон-транслятор – мне весь ваш разговор будет слышно. Чуть что – мы тебя так прикроем, что им мало не покажется…

– Спасибо!

– Не за что. Ты не дергайся, головой не крути – мы тебя ни на миг из поля зрения не выпустим.

– Алексей Кузьмич!

– А?

– Вы Интерпол чем-то вроде детсада представляете?

– Нет, серьезная контора. Бывал я там. Однако разница с нами имеется. – Когда Сафонов ухмылялся, его каленая бурая морда покрывалась трещинами, как старая глина.

– Какая?

– То, что наши бандюки здесь на улице вытворяют, на Западе в кино показывают. А ты не обижайся, Серега. Я – старый, хочу потише, поспокойнее. Без прыжков, стрельбы и других шумных фокусов… Ну все, иди, иди, сынок… Не дергайся – я держу территорию.

Я прошел не спеша через сквер и остановился у грязного пустого фонтана. Где-то, пока не различаемые мной, в разных позициях группировались патрули наблюдения – пешие прохожие и оперативники в машинах, готовые принять меня под опеку в любой точке по всей окрестности.

И хотя я знал, что человек, к которому я пришел, уже наверняка пасется здесь давно – взглядом щупает меня, опознает, оценивает, – а все равно я дернулся маленько, когда коренастый здоровяк средних лет крепко взял меня под руку.

– Здравствуй, Сережа, здравствуй, друг!

Я отодвинулся на шаг, высвободил руку и лениво ответил:

– Здорово, мой дорогой, старинный, безымянный, неизвестный мне дружбан…

Мой новый корешок – шестипудовый комод со стенобитным рылом – добродушно засмеялся:

– Все смешалось в доме Обломовых! Без пол-литра не понять – кто друг, кто враг…

– Это точно! Упаси Господь от друзей, а от врагов сами отмахнемся…

А друган мой новый тянул меня за руку:

– Идем, пройдемся маленько! Чего стоять без толку?

– Пойдем, – согласился я, понимая, что он хочет проверить мои хвосты в движении. Сейчас наше сопровождение – его и мое – превратится в слоеный пирог.

Мы вразвалку прошли переход к станции метро «Охотный ряд», миновали ее, пересекли Дмитровку и лениво шествовали мимо Государственной Думы – в сторону Тверской.

– Расскажи, как дела… Что слыхать? – доброжелательно предложил этот гусь и улыбнулся неосторожно – растянул сухие пленки губ и обнажил две желтоватых костяных пилы.

– А не твое это дело, не касаются тебя мои дела, – ответил я ему тоже доброжелательно, с улыбкой. – Я жене и начальству про свои дела не докладываю, а уж тебе-то…

– Так это ж ты мне звонил, а не я тебе! – обиделся этот брутальный кабан.

– Я не тебе звонил, а Коту Бойко. Ты предложил встретиться, посмотреть на меня. Посмотрел?

– Посмотрел!

– Доволен?

– Не сильно как…

– Это твои проблемы. Можешь связать с Котом?

– Зависит от обстоятельств… – неопределенно сказал он.

– Например?

– Хочу знать, например, зачем Кота ищешь. Ты ведь от Серебровского притопал?

– Так! В общем, с тобой понятно, боле-мене. Ты Коту сказал, что я его ищу?

– Сказал, – не моргнув ответил диспетчер. – Просил выяснить обстановку…

– Что ты мне лечишь мозг этой чепухой? Что ты мне пар продаешь?

– Как просил Кот – проясняю ситуацию.

– Ты меня за кого принимаешь? Ты со мной не боишься играть в такие игры? – спросил я по возможности внушительнее.

– Не боюсь, – усмехнулся нахально мой приятный спутник.

– Зря…

– Коли ты такой грозный, что же ты такой нервный?

– Оттого, что не могу пока сообразить – что у Кота с тобой общего?

А он печально сказал:

– Кот вчера по глупости человека замочил. Я ему сейчас помочь стараюсь…

В этот момент у него в кармане раздался звонок сотового телефона, он вынул трубку и нажал кнопку.

– Слушаю… Да… Ага, понял… Повтори это снова, – и протянул к моему уху трубку, из которой внятно раздавался быстрый сиплый голосок:

– …Повторяю… За вами идет наружное наблюдение…

Мой обормот проговорил в микрофон:

– Понял тебя, понял… Продолжай работу… – выключил телефон, убрал в карман и сказал огорченно: – Неискренний ты человек, Сергей! Я к тебе с сердечной просьбой от друга, а ты наружку за собой тянешь.

– Ну да, это ты меня ловко ущучил! – захохотал я. – Ты ко мне на свидание с цветами, а я с охраной. Просто срам…

– Нехорошо, Сережа, – удрученно покачал он головой. – Эх, беда нам с нами, трудный мы народец…

Я похлопал его по плечу:

– Слушай, новоявленный друг, до того как тебя вышибли из Конторы, ты наверняка в идеологическом управлении служил. Там полно было вот таких мокрушников-моралистов… Значит, хочешь помочь Коту?

– Хочу, – кивнул сентиментальный хмырь. – С твоей помощью. Надо, чтобы Кот тебе поверил… Надеюсь, не сдашь друга за сдобные коврижки серебровские?

– Не сдам, – пообещал я. Потом нагнулся и стал мерить по асфальту раздвинутыми пальцами – вершками – длину башмака этого урода.

Он отодвинулся и настороженно спросил:

– Ты чего?

– Размер белых тапочек прикидываю. У нас – по предварительному заказу… А связи с Котом у тебя нет, ты его сам ищешь.

Александр Серебровский:

РЕКЛАМНЫЙ БРЕНТ

В переговорный офис мой помощник Кузнецов привел ко мне на встречу избирательную команду имиджмейкеров – толпу разношерстных людей неопределенных возрастов, полов и внешностей. Их руководитель Краснов, молодой, длинный, лысый парень в небрежно дорогой одежде, ласковый нахал и въедливый шут, комментировал задачу:

– Я надеюсь, Александр Игнатьич, вы представляете объем затрат на такую кампанию…

Он смотрел на меня с жадным взволнованным вниманием, он ловил флюиды моей реакции, пытаясь точно определить денежную щель, через которую надо юркнуть, – не продешевить, но и не разозлить меня дороговизной своего дурного товара – ассорти из говна с запахом весенних фиалок.