Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 302

– Да, конечно. Он был зампред комитета…

– Точно. Как ты догадываешься, эти люди никогда не уходят на покой и не утрачивают связей…

– Я догадываюсь…

– Я хотел, чтобы он встретился с тобой и поговорил, – сказал Сашка. – Но он категорически отказался и меня предупредил: «Все, что я вам сказал, обдумайте. И забудьте, откуда узнали…»

– И я уже забыл, – пообещал я.

– В Вене проживает человек, Монька Веселый, еще известен под кличкой Колченогий. Фамилия его Гутерман. Он раньше был один из самых больших криминальных боссов в стране, он вор в законе. Сейчас преуспевающий бизнесмен в Австрии. В его окружении работает двойной агент, он поставляет информацию и туда и сюда – так думает мой шеф секьюрити. От этого двойника пришла информация о том, что Монька ездил в Москву на встречу с Джангировым. Подробностей он не знает, но сообщил очень важную вещь: одновременно с Монькой сюда на несколько дней приезжал Хэнк Андерсон – террорист и политический бандит. Жил под именем Сеймур Харрис. Три дня они совещались и разъехались в полном удовольствии друг от друга. Я думаю, эта информация может быть тебе чрезвычайно полезна…

Лихорадочно обдумывал я сообщение Сашки. Зачем могли встречаться уголовный бизнесмен из Вены, серьезный террорист и Петр Джангиров?

– Думай, думай, голова, – засмеялся Сашка. – Если не хочешь, чтобы тебе эту голову снял Джангиров.

– Незаконные поставки оружия, – предположил я. – Или наркотики…

– Наркотики? Отсюда – туда? Или оттуда – сюда? – уточнил Сашка.

– Скорее всего отсюда – туда…

– Почему?

– Нет смысла возить наркоту с Запада в Россию. Нерентабельно! Дешевле и проще через Таджикистан брать всю афганскую дурь, это во-первых, – прикидывал я. – А во-вторых, похоже, что главный среди них – Джангиров. Иначе двое зарубежных гастролеров могли бы оговорить все вопросы в Вене или где-то еще на Западе. А они, видишь, примчались к Джангирову…

– Нелогично, – покачал головой Сашка. – Проще и безопаснее Джангиру слетать к ним на встречу в Вену…

– Значит, решить какие-то вопросы можно было только в Москве! Тут наверняка не проблемы деловой субординации, а необходимость посмотреть на что-то в России и договориться именно здесь, – раздумывал я вслух.

– Резонно, – согласился Сашка. – И что будешь делать?

Я, как еврей в споре, ответил вопросом на вопрос:

– А что бы посоветовал мне ты?

– У тебя есть два пути. Первый – достаточно мирный. Все-таки ты прилично потрепал банду Джангирова и немного припугнул его самого. Сейчас тебе нужно приглядывать за ним, но никаких решительных действий не предпринимать. Один неправильный ход, и тебе сломают шею…

– Это я знаю…

– И второй путь, – невозмутимо излагал Сашка. – Подумать, каким образом начать на него атаку по всему фронту. Я тебе окажу всемерное содействие. Людьми, деньгами, связями.

– Спасибо, Сашок. – Я долго, слепо смотрел на беснующиеся трибуны, потом спросил: – А чего ты так стараешься мне помочь?

Сашка засмеялся:

– А по старой дружбе! И кроме того, я хочу, чтобы мы все выиграли…

– «Мы» – это кто да кто?

– «Мы» – это я и еще несколько финансово серьезных людей в стране. И ставим мы на Ельцина. Хотим, чтобы он остался президентом. А для этого нам надо подломать ножки Джангирову и другим игрокам того же сорта…

– Сань, поясни мне, – попросил я смиренно. – Ты же ведь бизнесмен и играешь только заранее выигранные партии. Какой тебе смысл ставить на Ельцина? У него рейтинг еле-еле два процента.

Сашка заперхал от подступившего веселья:

– Эх, Серега! Был и остаешься ребенком! Вопрос популярности лидера – это вопрос денег. Сколько вложим, столько и получим народной любви и признания. А поскольку в мире нет столько денег, чтобы заставить всех полюбить нашего рыкающего орла, надо постращать народонаселение жупелом его чрезвычайно противного соперника. А это совсем легко и правдоподобно…

– По-твоему, это вопрос решенный?

– Серьезные люди ни один вопрос не считают решенным, пока он не ушел в прошлое. Сейчас мы пытаемся достигнуть договоренности с ельцинским окружением. Это довольно трудно, потому что наша демократическая знать – большие живоглоты, противная чиновная челядь. И если договоримся, мы его снова сделаем президентом в следующем году.

– А если не договоритесь? И не переизберете?

– Надо отправляться по ленинским местам – в Париж, Швейцарию. Мыкать горькую эмигрантскую жизнь безродного миллионера. Вроде Моньки Веселого. И чтобы этого не произошло, надо сильно угомонить тех людей, на кого играет Джангиров, чтобы нам не мешали. Как видишь, мотивы у нас разные, а цель одна.

Отворилась дверь в ложу, заглянул какой-то сановного вида кабан и ласково сказал Серебровскому:

– Александр Игнатьевич, хорошо бы нам поболтать немножко о разных пустяках. Может, после игры?

Не давая Сашке ответить, я воспользовался поводом:

– Поговорите, мне все равно надо в буфет…

Вышел из ложи и направился по длинному коридору – на волю, подальше от хитроумных теннисных игр. И увидел, как с верхнего яруса спускается по лестнице мне навстречу сам Петр Михайлович Джангиров. Он остановился на несколько ступенек выше меня и с этой горделивой высоты приветственно помахал рукой:

– Сергей Петрович! Вот уж не думал, что вы любите теннис…

Смотри, какой цепкий гад – запомнил на всякий случай мое имя-отчество.

– Здравствуйте, Петр Михайлович, – любезно поклонился я. – Полагаю, что сейчас любить теннис – наш общий патриотический долг…

– Ага! Значит, мы с вами здесь по одинаковому поводу. Поэтически выражаясь, «ты теннис можешь не любить, но на тусовке быть обязан». Так как ваши дела? – поинтересовался он благодушно.

– Дела нормальные, средние, – скромно признался я. – Знаю, что и у вас дела ничего…

– Да, – согласился он. – Дела ничего. Могли быть лучше, но я доволен, что в наше неспокойное время они не хуже. Я хотел бы, воспользовавшись нашей вполне случайной встречей, вернуться к давнему разговору…

– Слушаю вас. – Я смотрел снизу вверх, лестница подарила ему сценическое преимущество.

– Подумайте, Сергей Петрович, по-моему, вам пора менять поле деятельности. Переходите ко мне. Я сохраняю для вас интересное предложение.

– Благодарю вас! Помните, д’Артаньян сказал кардиналу Ришелье: «Так случилось, что все ваши друзья – мои враги, а все ваши враги – мои друзья». Я не уверен, что ваши враги – мои друзья, но то, что ваши друзья – мои враги, это безусловно…

– Зря, зря! – Он сокрушенно вздохнул. – Вы неглупый и профессиональный человек, я делаю для вас исключение – никогда и никого я не приглашаю дважды… Я был уверен, что вам было бы у меня интересно.

– Боюсь, что мне бы не было интересно.

– А почему? – спросил с нажимом Джангиров. – Чем это вы таким интересным заняты, что вам у меня было бы неинтересно? Меня самого ловите?

– Не знаю, как вам это объяснить, – медленно сказал я. – Наверное, у меня мания величия. Я знаю, что я – делатель истории. С вашей колокольни я – пешка. Но на доске я белая пешка при одиноком короле. А вы наверняка ферзь. Вы перекрыли все диагонали, и вертикали, и горизонтали, вы бьете через всю доску. Все у вас есть на поле, но я знаю закон игры, и мат вы мне не сделаете.

Джангиров кивнул:

– Может быть. Но и ты не выиграешь…

– И не надо, – сказал я искренне. – Мне надо не дать вам победить. Нельзя позволить начать вам следующую партию белыми. И я этого не допущу…

– Ну что ж, тебе жить, – сказал Джангиров, повернулся и пошел вверх по лестнице.

Странно – он ведь направлялся куда-то вниз. Может быть, он меня испугался?

ЭПИЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЛОГ

ОРДЫНЦЕВ

Я выдавливал из уходящего года последние дни, как пасту из засохшего тюбика.

Ничего не происходило. Время ушло на каникулы. Взбодренный дарованными свободами народ обстоятельно, широко праздновал. От еврейской Хануки плавно вползли в католическое Рождество, через недельку загремит Новый год, а там уже наше, православное Рождество, и почти сразу – старый Новый год. Ну и грех не отметить Крещение. Это те гуляли, что зазимовали на Родине. А большое начальство, все мало-мальски серьезные нуворишки и крупные бандиты отправились отдыхать в Швейцарию или Таиланд.