Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 541

– Есть у меня несколько вопросов, но, прежде чем их задать, я хотел бы прояснить наши отношения, потому что они для меня дороже, чем даже ваши искренние ответы.

– Смахивает на объяснение в любви, – Юдин подлил в бокалы. – А если красивую обертку снять, выразиться проще, то вы считаете, что Борис Андреевич Юдин – не шприц для одноразового использования?

Коммерсант разгадал сыщика. Гуров несколько растерялся, но он давно убедился: ничто так не усыпляет бдительность человека, как откровенное признание его правоты.

– Грубо, но в принципе абсолютно верно, – сказал Гуров. – Мне нужен консультант, и я крайне заинтересован в нашем сотрудничестве. Об этом несколько позже. Вы заговорили грубо и цинично, я тоже себе позволю называть вещи своими именами. Прошлой осенью в загородной резиденции, если бы не я, то…

– То Мельник и меня, и Каца зарезал бы, – перебил Юдин. – Потому я здесь и все ждал, когда…

– Я никогда не напоминаю о долгах, – перебил Гуров. – Вы меня вынудили. Я вам подсказал, где спрятаны ваши бриллианты?

– Не мои, хотя это, конечно, не имеет никакого значения, – Юдин махнул рукой. – Сначала я вам не поверил, но когда мы их нашли, то понял, что вы человек больной. Извините.

– Ничего. Я привык. Так о какой вербовке вы тут бормочете, уважаемый? Тогда, в тот самый момент, я мог получить с вас любую подписку о сотрудничестве. И с вас, и с Каца. Кстати, как он?

– Уехал.

– И слава Богу, тут его бы зарезали неминуемо. Вернемся к нашим баранам. Я благоприятным моментом не воспользовался. Отдал вам всю информацию и раскланялся. Так?

– И потому я здесь, – упрямо повторил Юдин. – И вы такую ситуацию предвидели.

– Возможно, и что в том плохого?

– Теперь вы берете меня за горло и требуете, чтобы я платил по старым счетам.

– Пошли бы вы к чертовой матери! – Гуров опорожнил стакан и поднялся. – Передайте пудреницу этой, как ее… Ольге Сосниной, убирайтесь на все четыре стороны, считайте, что мы с вами даже незнакомы.

Гнев сыщика был искренним, однако он мог бы и сдержаться, не захотел, так как понял, либо он сейчас Юдина сломает, заставит идти на попятный, либо он, Гуров, ошибся, и с этим человеком каши не сваришь.

– Ну, ладно, ладно, извините, Лев Иванович, я не прав.

Юдин подошел, взял Гурова за плечи, усадил в кресло.

– Я обыкновенный человек и не верю людям, которых не понимаю. А ваше поведение ни в какие ворота не лезет. Вы отдаете колоссальные деньги за просто так? Ну, естественно, я жду, каждый день жду, что вы появитесь и потребуете, чтобы я расплатился и по самую макушку в крови выкупался. И не надо говорить, что вот тогда вы могли потребовать, а сегодня не можете, это сказочки для детей. Стоит вам по своим каналам шепнуть, что Юдин и Кац имели, хотя и косвенное, отношение к убийству Мельника, а бриллианты ушли именно через этих людей, как нам обоим конец. Здесь, в Европе ли, в Америке нас найдут, и лучший для нас вариант, если мы умрем быстро.

– Я уже сказал: заткнитесь, устал.

– Хорошо, хорошо, больше не буду, я вам верю, Лев Иванович, – Юдин вновь налил в бокалы. – Ну, сделайте милость, сойдите с Олимпа и объясните грешному, почему вы, нищий, за просто так…

– За просто так даже воробьи не чирикают, – перебил Гуров. – Воробьев такими Господь создал – чирикающими. Вы однажды пытались меня купить, я вам объяснил толково. У меня, кроме имени, ничего нет. Ни денег, ни жены, сейчас даже любовницы нет, только имя. Я взять не могу, для меня это смерть. Те чертовы камни я мог бы сдать государству, так я его не люблю. Камни бы растащили по дубовым кабинетам, в каждом из которых чесали бы затылки и мучились лишь одним вопросом, сколько же этот полкаш Гуров себе за щеку засунул, если он столько сдал. А поверил бы мне лишь один человек, и тот обозвал бы меня кретином, и не за то, что сдал, а что в дерьмо залез. Ясно? Вот, – Гуров пнул ногой кейс. – У нас даже такого барахла нет. А если где и есть, так тонну бумаги испишешь, пока получишь. Так уже тогда и не надо. Техники нет, хороших машин и нормального оружия нет. Я сто раз говорил: отдайте оперативникам пятьдесят процентов изымаемого – технику, транспорт, оружие, валюту, даже деревянные рубли. И отдайте не в министерское ХОЗу, где все сгинет без следа, оставьте конкретным подразделениям, которые у преступников ценности отобрали. Мы бы за год вооружились, оснастились по высшему классу. Как можно, на каждого хорошего оперативника по генералу, по депутату, а чиновников, так по паре. А, все равно! – Гуров махнул рукой, взял бокал, выпил залпом. – Я сейчас не работник. Ночь не спал, с тобой все нервы измотал, пойду высплюсь, к вечернему представлению буду как огурчик.

– Какому представлению? – удивился Юдин.

– Цирковому, – ответил Гуров. – Я сейчас в цирке работаю.

– А вопросы?

– Ну да, совсем плохой, – огорчение и хмельная растерянность сыщика были настолько искренними, что Юдин смотрел на него с сочувствием.

– Далась вам эта работа?

– А кому далась? Кто-то должен… Все! – Гуров тряхнул головой, взглянул трезво. Первый вопрос возник случайно. – Кто есть супруги Соснины? – увидав, как вытянулось лицо коммерсанта, сыщик торопливо пояснил: – Да я не спрашиваю об их махинациях, это я сам выясню. Меня интересует их человеческая характеристика, масштаб личности, стоит мне на них тратить время?

– Отдам Ольге пудреницу, остальное выясняйте сами, – сухо ответил Юдин.

– Отлично, – кивнул Гуров. – Знаете ли вы коммерсантов, связанных с Австралией?

– Австралия? – удивился Юдин. – А что там для нас интересного? Я про Австралию и знаю только, что там много овец да кенгуру.

– В отношении кенгуру вы не оригинальны, – съязвил Гуров. – Вы знаете Константина Васильевича Рогового?

– Конечно, но о нем разговаривать не собираюсь.

– Не собираетесь, – повторил Гуров, согласно кивнул и подумал: значит. Роговой не ушел на покой, и фигура он по-прежнему грозная. – Хорошо, тогда вопрос на общую тему. В ваших кругах не прошел слушок о том, что кто-то попал под пресс?

– Под пресс? – недоуменно переспросил Юдин. – Рэкетиры? Да их как котов недавленых, одних подкармливаем, других просто гоняем.

– Нет, я имею в виду другое. С месяц назад, до того, как я занялся настоящим делом…

– Цирком, – не удержался Юдин.

– Цирком, – улыбнулся сыщик, – до меня дошла информация, что объявилась крупная акула, которая прихватывает людей действительно богатых и либо уничтожает, либо обдирает мясо до костей. Среди ваших никто неожиданно не разорялся?

Юдин долго молчал, затем спросил:

– Вы хотите нас защитить?

Гуров разозлился по-настоящему, почувствовал, что хмель пропал, заснуть теперь не удастся, разве что напиться до одури, а этого сыщик позволить себе не мог. Как он ни владел собой, видимо, выдал свои чувства, так как Юдин вздрогнул, отодвинул кресло и быстро произнес:

– Ну, снова виноват, так горбатого лишь могила исправит. Лев Иванович, дорогой мой, всю жизнь мне доказывали: человек не творит добро, лишь преследует свою корыстную цель. И вдруг появляетесь вы, как говорится, весь в белом. Да не могу я вот так сразу поверить! Не способен!

– Не в белом я, как все – в серо-буро-малиновом в полосочку. К сожалению, Борис, во мне зла и дерьма предостаточно, и, что самое неприятное, зло и жестокость с годами прибывают, а идеалы испаряются. Это, – он вновь пнул ногой кейс, – нравственно? Я стреляю в людей, калечу руками! Конечно, можно сказать, что защищаюсь, они пытаются меня убить, я лишь быстрее, умнее, сильнее. Но я же человек, должен сожалеть о содеянном, каяться! Так нет этого во мне, лишь холодный расчет, душа пустая и твердая. Может быть у человека твердая душа?

«Черт побери, – думал Юдин, – он же несчастный человек. Очень сильный, очень умный, абсолютно честный и несчастный».

– Жена от меня ушла. Правильно сделала, невозможно жить с роботом. Ладно, исповедь сыщика окончена, – Гуров лицом помягчел, в голубых глазах замелькали смешинки. – Говорил же, мужчина, который относится к себе слишком серьезно, просто смешон. Так вот, я не в белом, а сыщик-профессионал, когда слышу о неизвестном крупном хищнике, шерсть на загривке становится дыбом.