Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 549

Юдин полулежал в кресле, изображая спокойствие и безразличие, получалось неплохо, но пальцы руки, выбивавшие на подлокотнике дробь, свидетельствовали, что хозяин человек нормальный.

– Вы ограбили военный склад? – спросил Юдин как можно безразличнее.

– Нет, всего лишь разоружил патруль.

– Хреновый патруль, отдали оружие, а вам поставили лишь одну шишку.

– Я ловкий, – с присущей ему «скромностью» ответил сыщик и начал собираться.

– Предложил бы вам остаться, но у меня нет никакого желания идти с вами по одному делу.

– Как партнер по делу я совсем неплох, – обиженно ответил сыщик, надел плащ, рассовал пистолеты, проглотил тонизирующую таблетку.

– Партнер-то подходящий, не нравится, как развиваются события. Я позвоню в Москву и отменю прилет знакомого?

– Ни в коем случае, – Гуров ощупал плащ, проверил, все ли уложено удобно. – Тем же самолетом прилетят генералы, которые займутся всей этой ерундой, а у нас с вами дела серьезнее.

– У нас серьезные, а это ерунда? – Юдин поднялся.

– Слушай, Борис, не придирайся к словам, – перешел на «ты» Гуров. – Ты же видишь, я вздернутый, хочу казаться спокойным.

– Ну извини, – Юдин развел руками.

– К тебе могут прийти…

– Я и не раздеваюсь, – перебил Юдин.

– И абсолютно напрасно, ты как раз ложись спать спокойно, как человек. Могут прийти, могут звонить, милиции следует отвечать правдиво. Мол, да. Этот тип приходил, звонил в Москву. Чтобы звонить из его номера, нужно иметь талончик, а из люкса можно в кредит. Как ты понял, этот тип звонил своему начальству, просил немедленно прилететь, а больше ты ничего не понял.

– Все верно, а пистолеты? – улыбнулся Юдин.

– Не видел.

– А правда?

– Она бывает в усеченном виде. Машину я снова забираю.

– Она же в розыске.

– Ребята блефовали, – Гуров шагнул было к дверям, остановился, взглянул на часы. – Думаю, что их еще не нашли, однако… – он бросил ключи на стол.

– Ну, – Юдин улыбнулся. – Как вы говорите, удачи…

– Тс-с! – Гуров приложил палец к губам, открыл дверь, повернулся и сказал: – Пошел к черту!

Сыщик лишь тронул звонок, как дверь распахнулась. Директор Колесников по кличке Капитан встретил спокойно, даже радушно, словно каждую ночь к нему заявляются без предупреждения.

– Пройди на кухню, – он указал на дверь, – за собой притвори, дети спят, я сейчас.

Гуров прошел, стянул тяжеленный плащ, огляделся. Кухня была маленькая, скромный белый гарнитур, хлипкий столик, маленькие табуреточки. Сыщик свернул плащ, осторожно присел. На Капитане был адидасовский тренировочный костюм, который обтягивал его литую фигуру, подчеркивая арбузный животик и слегка кривоватые ноги. Он вошел бесшумно, плотно прикрыл дверь, зажег конфорки, поставил чайник, будничным тоном спросил:

– Есть хочешь? Имеется торт, мечта!

Гуров попытался вспомнить, когда последний раз ел горячее, не вспомнил и спросил:

– А если тарелку супа?

– Можно, – Капитан достал из холодильника кастрюльку, поставил перед Гуровым тарелку, положил вилку, ложку, сел напротив. – А я полагал, что ты заскочишь.

– Полагал? – искренне удивился сыщик. – Это почему?

– Так в гостинице тебе нельзя, в цирке тоже нехорошо. А в городе у тебя кто? Думаю, либо к Сильверу с Классиком, ты ведь про желтый домик спрашивал, либо ко мне. – Капитан привычно дернул подбородком, глядел хитро, явно ждал вопроса.

Сыщик сделал вид, что ловушки не заметил:

– Это почему мне в гостинице нельзя?

– Говорят, недавно стреляли.

– Бывает, а я при чем?

– У нас не Москва, уважаемый полковник, – усмехнулся Капитан. – Сын Митрофановны в ментах служит, вечером позвонил, говорит, домой не жди, нас тут заезжий москвич на уши поставил. Митрофановна знает, что в цирке убивали и москвич без дела болтается, позвонила. А через два часа из другого дома звонят, жалуются, что под окнами пальба. Я хоть на голову и не раз падал, однако не все отшиб.

– Из директоров выгонят, приходи, в оперы возьму, – сказал Гуров.

– Обязательно, – буркнул Капитан, обернулся к плите, переставил кастрюльку, налил полную тарелку пахучих щей, плюхнул огромный кусок мяса.

Гуров сглотнул слюну, взял ложку, сожалея, что нельзя накинуться немедля, так как щи только вскипели. Он переложил с колен тяжеленный плащ, с пистолетами, начал ложкой остужать щи, ждал вопросов.

– Я человек гостеприимный, за тарелку харчей ничего не требую, если можешь, скажи, что творится.

– Мои клиенты порой говорят: знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Старая присказка, – Гуров подул на ложку, попробовал. – Вкусно, но горячо.

– Так всегда: коли вкусно, обязательно горячо.

– А торт?

– Не юли, полковник.

– У вас два, может, и три дела в городе смешались. Стрельба и ночная суетня к твоему цирку отношения не имеют. А вот смерть Ивана и вчерашнее убийство Семена Григорьевича… К сожалению.

– А если бы ты не приехал, то ничего бы не было, – убежденно произнес Капитан.

– Возможно, – кивнул сыщик, – в цирке и не было бы, – подумал и добавил: – Хотя вряд ли, чугунок-то на огонь уже поставили. Убили бы не одного, так обязательно другого, без крови не обошлось бы никак.

– И убийца среди моих? Ты спрашивал, где Классик живет. Перекрестись, полковник.

– Я сыщик, Алексей Иванович, – ответил Гуров. – А у нас, сыщиков, такая болезнь, все спрашивать, любопытно очень. А ты, Капитан, в чужой номер не лезь, могут покалечить, если не хуже. У тебя своя делянка, у меня своя, давай каждый будет делать, что умеет.

– Мне сказать нечего, – Капитан подвинул горчицу, – выступай по своему усмотрению, уже доложили, что ты артист огромадный.

– Ну вы даете, ребята! – Гуров рассмеялся, доел щи, принялся за мясо. – Позвонили, доложили, брякнули, тренькнули – не город, а коммунальная квартира.

– Так оно и есть, – Капитан согласно улыбнулся. – Ты только учти, наш Илья Муромец не просто главный мент, он в городе хозяин. Поберегись. Но если ты нашей паскудине хвост прижмешь, мы тебе от всего города поклон отвесим и в церкви большую свечу поставим.

– Вам пора начать скидываться, – Гуров доел мясо, горчица была хоть и домашняя, но злая, он с последним куском горчицы переложил, закашлялся, утер слезы. – Большое спасибо. Скажите, у вашего Классика телефон есть?

– Имеется в половине Сильвера, так все одно, можно позвонить.

– Так ведь ночь, – фальшиво застеснялся Гуров. Капитан подвинул телефон, набрал номер, начал ждать.

– Бросьте, люди спят, – уже искренне сказал сыщик.

– Ничего, снова заснут, – Капитан кивнул, мол, ответили. – Елена, это я, куда мужика девала? Ничего не случилось, просто анекдот вспомнил, позови, – он прикрыл трубку, пояснил: – Сашка спать здоров, до ужаса. Сильвер, это я. Расскажи, какой сон видел. Ты не хами, с начальством разговариваешь. Какое дело? Соскучился. Ну ладно, шмыгни к Классику, передай, – Капитан прикрыл трубку: – Чего передать?

– Можно зайти? – ответил Гуров.

– Можно к нему в гости? – сказал в трубку Капитан, улыбнувшись. – Самое время? Не ложился и на гитаре играет? Ну передай, чтобы гостя ждал, они в два голоса споют.

Начальник УВД генерал-майор Илья Николаевич Фомин из кабинета не уходил, ждал возвращения группы, которой было поручено разделаться с москвичом. Кабинет был обычный, генеральский, они все на одно лицо, точнее, лица не имеют: пол, как правило, покрыт ковром, много полированной мебели, много телефонов и других аппаратов связи, половина из которых не работает. На стене обязательно портрет либо Ленина, либо Дзержинского, в последние годы в некоторых кабинетах появился Горбачев, но не прижился.

Илья Николаевич был внешностью импозантен, высок, статен, генеральский мундир сидел как влитой, брюнетистые волосы густо напомажены, прочерчены пробором, который ввели в моду кинолюбовники 40-50-х годов. Лицо, волевое, даже красивое, без признаков пьянства и порока, совершенно не отражало суть этого человека. Он был молод, лишь готовился отметить сорокалетие, быстро продвигался по комсомольско-партийной одноколейке, два года назад стал секретарем горкома, прищурился на первого, но тут известный конфуз произошел: партия оказалась не честью и не совестью, а совсем даже наоборот. Известно, что Остап Бендер, не став графом Монте-Кристо, решил переквалифицироваться в управдомы. Секретарь горкома жил в другую эпоху, обладал другим размахом, чем юморист Бендер: увидев, что партийная одноколейка ведет в тупик, быстро переквалифицировался в милиционеры, конечно, в первого милиционера и, конечно, сразу генерала. О России девяностых годов будет написано много интересного, о генералах милиции создадут бестселлеры. Наша же история маленькая, локальная, потому скажем только, что Илья Николаевич высок, статен, власть любит и абсолютно беспринципен.