Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 625

Дитер ковырнул вилкой пережаренную яичницу, оттолкнул тарелку.

– Не хочу! Я честно работал и заслужил нормальную еду! У нас есть деньги, пойдем в ресторан, посидим, как нормальные люди.

– Какие деньги? – удивился Гуров. – Кейс, который мы получили в обмен на твои паршивые марки, я отдал Тимоше на ремонт.

– Весь? Там было больше миллиона!

– Инфляция. – Гуров пожал плечами. – А ты хотел, чтобы я половину себе оставил?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Понятно. – Дитер кивнул, хотя ничего понятного в поступке полковника не видел.

Дитер уже знал, что русский получает в месяц около тридцати тысяч, значит, он отдал сумму, которую может заработать примерно за десять лет.

– Понятно, – упрямо повторил Дитер, встал. – Значит, мы пойдем в ваш дрянной «Метрополь» и пообедаем на наши паршивые марки.

– Уговорил, – легко согласился полковник, – я принимаю приглашение, если ты обещаешь выполнить мою просьбу.

– Господин полковник, я ваших просьб боюсь значительно больше, чем приказов. Говорите, сделаю все от меня зависящее, чтобы не ответить отказом.

– Пустяки, парень, сущие пустяки. – Сыщик положил руку на плечо инспектора, посмотрел в глаза: – Если увидишь, что кто-то хочет в меня выстрелить, не кидайся спасать, я не хочу быть тебе ничего должен.

– Хорошо, – сказал Дитер, помявшись, продолжил: – Извините, господин полковник, но обещать ничего не могу.

Они рассмеялись и пошли обедать.

Эпилог

Самолет набрал высоту, погасло табло, элегантные стюардессы катили тележки с напитками, улыбались, щебетали непонятное. Убийца ни немецкого, ни английского не знал, но девушек понимал. Ему хотелось взглянуть в иллюминатор, но слева громоздился угрюмый парень с лицом киношного гангстера, да и облака уже покрыли необъятные просторы, и прочь сантименты.

– Дитер, возьми мне выпить, – сказал он сидевшему справа инспектору. – Только не размазывай по рюмке, купи бутылку виски.

Дитер поставил перед убийцей бутылку, сок, положил шоколад, услужливо щелкнул зажигалкой и вспомнил, как вчера во время обеда в «Метрополе» русский полковник сказал: «Учти, парень, почти все решает первый удар. И главное не сила, а неожиданность».

Убийца наливал медленно, смакуя удовольствие, отставил бутылку, взял бокал и продекламировал:

– «Прощай, немытая Россия!..»

Дитер сказал что-то по-немецки, сидевший слева гангстер быстро повернулся, но еще быстрее Дитер защелкнул на кистях убийцы наручники.

– Я тоже люблю Лермонтова, – негромко сказал Дитер, достал из кармана магнитофон. – Мужчину и ребенка вы убили, но женщина осталась жива. Вчера по телексу передали, что вашего одноклассника, с которым вы столь неудачно столкнулись в пивной, нашли. Он вспомнил ваше имя и фамилию. У нас суд присяжных, а они лишь люди. У вас будет адвокат. Нас будет встречать пресса, если вы спуститесь по трапу с повинной… – Дитер включил магнитофон: – Выпейте свой тост и говорите.

А в кабинете генерала Орлова никаких трагедий не происходило. Полковник Гуров, как обычно, стоял у окна, генерал Орлов будничным тоном говорил:

– Меня не уволили, тебя не убили, нас можно считать победителями. Скажи, Лева, а в следующий раз против тебя двинут танки?

– Не нравится, как я работаю, Петр? – Гуров смотрел на сигарету, решал, закуривать или выдержать характер и повременить. – Так ты меня прижми к сердцу и никуда не отпускай.

– Договорились. – Орлов потер лицо, убедился, что все на месте, и спросил: – Как полагаешь, твой немец дожмет убийцу?

– Кто знает, должен, – пожал плечами Гуров. – Я сделал все, что мог.

Николай Леонов

Исповедь сыщика (сборник)

Наемный убийца

Пролог

Вилла, по нашим, российским, представлениям, шикарная, а для европейца — нормальный дом, была расположена на окраине Мюнхена. Метров сорок аккуратно подстриженного газона отделяли розовое двухэтажное строение от ворот; струилось шоссе, стремительным потоком полированных лимузинов оно летело к городу. Эти сорок, максимум пятьдесят метров газона, на котором в шахматном порядке росли аккуратно подстриженные кусты и небольшие деревья, для опытного человека свидетельствовали, что хозяин — человек обеспеченный, но отнюдь не богатый; в последнем была уверена и жена хозяина дома, и, хотя прожила с мужем пять лет, женщина не подозревала, что он крупный рэкетир и располагает очень большими деньгами.

Семья завтракала на веранде. Мужчина пил кофе, курил первую в этот день сигарету и просматривал газеты. Он не знал, что сигарета окажется в его жизни последней, а биржевые новости ему знать совершенно ни к чему.

Мальчик лишь полгода как научился говорить, отказывался пить сок и допытывался у матери, почему трава зеленая. Малыш никогда не узнает, почему трава зеленая, а небо голубое.

Убийца подошел к дому с черного хода, двигался неторопливо, уверенно, чувствовалось, что он знает расположение пристроек, где надо подняться по ступенькам, какую дверь открыть. Он поднялся на веранду не с лужайки, а вошел из дома, достал из-под полы длинного плаща автомат и увидел широко открытые глаза женщины.

Впоследствии полиция установила, что убийца выпустил более двадцати пуль калибра 5,6 мм. Хозяин и ребенок умерли мгновенно, женщина была жива. Ее доставили в госпиталь, но врачи считали, что положение женщины безнадежно.

Глава 1

Начало

Инспектор криминальной полиции Дитер Вольф был сердит, очень сердит. Высокий и широкоплечий голубоглазый блондин с твердым подбородком, полвека назад он мог бы красоваться на плакатах рейха и с огромным успехом выступать перед застывшими в немом восторге шеренгами гитлерюгенда. Потомственный полицейский, Дитер был человеком спокойным и уравновешенным, скорее мягким, чем жестким; как ни парадоксально, такие люди в полиции встречаются.

Инспектору уже исполнилось тридцать, но он был холост и жил в одном доме со своей матерью Анной, которая недавно отметила пятидесятилетие, но выглядела она на тридцать, и порой Дитера и Анну принимали за супругов или за брата и сестру. И взаимоотношения их были равноправными, лишь в редчайших случаях Анна одергивала сына, ставила его на место.

Сегодня был тот самый случай. Дитер расхаживал, можно сказать — метался, по своей комнате и непозволительно громко говорил:

— Русские — мое проклятье! Я их ненавижу! Учи русский язык! — Он посмотрел на портрет деда, человека неопределенного возраста, с тяжелым подбородком и бесстрастными глазами, безукоризненным пробором, усами, подстриженными уже на века. — Читай русскую литературу!

Он схватил со стола томик Чехова и запустил в стену. В этот момент терпение Анны, которая стояла в дверях и наблюдала за сыном, кончилось.

— Дитер, ты ведешь себя недостойно! — Жесткие морщины пролегли от уголков рта женщины, они если не состарили, то уж вернули ей действительный возраст. Анна это почувствовала, провела тонкими пальцами по лицу и, еще больше рассердившись, сказала: — Приведи себя в порядок, вымой руки и иди обедать. Я тебя жду.

Дитер услышал удаляющийся стук каблуков, вновь взглянул на портрет деда и на чистом русском языке сказал:

— Ну, извини!

Причиной столь необычного поведения инспектора Вольфа был его разговор с комиссаром, который состоялся днем.

Шеф Дитера, шестидесятилетний, по-юношески стройный комиссар, пригласил его в кабинет и первым делом справился о здоровье «прекрасной Анны». Так он называл мать инспектора. Начало не сулило ничего хорошего, а уж когда инспектор увидел, что комиссар оттягивает начало разговора, то окончательно понял — жди неприятностей. Начал комиссар издалека, что было ему совершенно несвойственно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Мы, немцы, люди дисциплинированные и законопослушные. Конечно, и у нас были, есть и будут преступники, такова природа человека.