Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 631

— Так почему генерал всех просит, он даже свою секретаршу просит?

— У нас все равны.

— Секретарша и генерал?

— Секретарша главнее. — Гуров остановился и ткнул Дитера пальцем в грудь. — Отстань, хочешь говорить — говори, а вопросов не задавай, мешаешь думать.

— Слушаюсь, господин полковник! — Дитер щелкнул каблуками.

— Промазал, сейчас я не господин полковник, а хам.

— Простите, Россия…

Верочка выглянула в коридор и позвала:

— Лев Иванович, просят зайти.

— Россия, — бормотал Гуров, убыстряя шаг, — ты, приятель, Россию не видел, познакомишься — в холодном поту проснешься… Домой тебя надо отправить, в Европу…

— Не надо, господин полковник…

Орлов встретил оперативников улыбкой:

— Ну, в принципе, господин полковник, твои просьбы будут удовлетворены, дорога в крематорий…

— Господин генерал, — перебил Гуров, — ваш специфический юмор, простите. Вы обговорили вопрос, как легендируется для окружения, что мы заняли данный дом и арендовали машину? Ведь нас будут проверять и начнут именно с дома и машины. Как? Почему? От кого?

Орлов явно смешался, взглянул на Дитера.

— Ты угощайся, парень, — и налил ему коньяку, — не стесняйся, наш разговор ты все равно не поймешь. — Повернулся к Гурову: — Ты, Лева, как обычно, берешь за яблочко. Василий, — генерал погладил телефонный аппарат, — мне обещал вопрос проработать. Ты понимаешь, Лева, тамошний генерал мой давнишний приятель, человек честнейший, но ума не палата, я опасаюсь. Может, ты по своим каналам легендируешься, через Юдина или Бунича?

— Чего? — Гуров от возмущения даже привстал на носки. — Кто меня в этом кабинете распекал за связь с коррумпированными финансистами? Кто мне про честь мундира…

— Начальник главка генерал Орлов, — перебил Орлов и посмотрел невозмутимо. — И правильно распекал. А сейчас с тобой разговаривает оперативник и друг, который хочет быть уверен, что на первых шагах тебя там не завалят. Кто лучше — Юдин или Бунич?

— Бунич, — ответил Гуров. — Юдин из этих структур ушел, чистенький как стеклышко.

— Значит, звони Буничу, это его регион, пусть он по своим каналам тебя легендирует.

— А зачем ему? Он мне ничего не должен.

— Не ври, грешно. Чтобы человек с тобой схватился и без долгов ушел? А кто его охранников-близнят от тюрьмы спас, когда они наркотики хотели схватить?

— Так я не их спасал, а Рогового прихватывал, — улыбнулся Гуров.

— Это знаешь ты! Да что я тебе объясняю? Не морочь мне голову, ты еще тогда все просчитал и запасец на черный день припрятал. Не будь скупердяем, заначку доставай и действуй. Только хозяину этого кабинета, — Орлов постучал пальцем по столу, — ни гугу, это твои оперативные дела. С вами, господин полковник, мы разобрались.

Орлов вместе с креслом повернулся к Дитеру и начал его разглядывать, будто впервые увидел. Немец понял: решается его судьба, неверное слово, плохая реакция — и он полетит в Мюнхен. А это позор. Почему-то вспомнились рассказы Айзека Азимова, Брэдбери, встречи людей с инопланетянами, попытки найти общий язык. Дитер не опускал взгляда, смотрел на русского генерала и уже не видел мятого костюма, криво повязанного галстука, только глаза, внимательные, строгие, одновременно доброжелательные, массивный шишковатый лоб, за которым скрывались мысли-тайны. Не опускай взгляда и молчи до последнего, молчи, пока не будешь знать точный, однозначный ответ.

— Ну, как коньяк, инспектор, нравится?

— Ничего, спасибо.

— А чего же ты рюмку второй час мучаешь?

— Я немец, привычка.

— Ты в джунглях охотился?

— Нет.

— Я тоже не охотился и с лучшим проводником в джунгли бы не пошел, там свои законы. А ты?

— На охоту не пошел бы.

— А за чем бы пошел?

— Спасать друга. — Дитер замялся, тяжело сглотнул, он чувствовал, что идет по самому краю, но еще не провалился. — Спасать свою честь.

В глазах генерала заплясала смешинка; Дитер испугался, что сказал лишнее, но знал, что исправить ничего нельзя, молчал.

— Инспектор! — Голос Орлова стал генеральским. — Поставьте рюмку на стол!

Дитер выполнил приказ.

— Теперь медленно-медленно возьмите.

Дитер медленно протянул руку, взял рюмку, допил коньяк. Генерал был совершенно непредсказуем, повернулся к полковнику и сказал:

— Рост сто восемьдесят пять, вес девяносто, глаза, стрижка — типичный полицейский. — Казалось, он забыл о Дитере, говорил только с Гуровым. — Ты понимаешь, Лева, тебе там не с паханами темными дело иметь, не с ворами в законе, а с авторитетами, с людьми, служившими у нас и у соседей, которые покатались по Европам, поглядели, нанюхались. От него полицейским за версту несет.

— Неужели ты полагаешь, Петр, что я это не учел и не включил в легенду? — удивленно спросил Гуров. — Конечно, Дитер — полицейский и служит в охране, только он служит двум богам.

— Неплохо. — Генеральский тон пропал. Орлов вновь начал тереть нос, пытался поставить его на место; только оперативники расслабились, как генерал спросил: — Откуда он так хорошо говорит по-русски? Полицейский, русский в совершенстве, таким человеком рисковать не будут. Только не надо мне рассказывать про деда, семейный террор и русскую литературу. Я говорю, для одного человека это многовато. Вы мне ответьте, господин полковник, если бы у вас был такой парень, вы бы позволили ему лететь в Мюнхен налаживать связь с местными заправилами преступного мира?

Полковник молча пожал плечами, Дитер понял, что провалился. Его сбивали не только парадоксальные вопросы генерала, но и манера общения русских между собой. То они обращаются друг к другу вполне официально, то говорят между собой, как мальчики на вечеринке. Дитер не мог понять: смена обращения что-то значит и что именно?

Первым оправился от удара и нашел простейший контрход полковник, взял со стола нетронутую рюмку генерала и сказал:

— Вы, господин генерал, не пьете, сливать в бутылку в присутствии иностранца неудобно, выливать грешно. — Выпил залпом, промокнул губы платком и закурил. — Вас, Петр Николаевич, просто дезинформировали, к сожалению, этот немец по-русски, как я по-немецки.

Дитер принял мяч с лета и сердито ответил:

— Ты есть врать! Я русский понимай! Говорить мало, понимай много!

— Ладно. — Орлов тяжело поднялся, махнул рукой. — Готовьтесь, через двое суток доложите разработку, будем решать.

Дитер сел в «Жигули», дисциплинированно пристегнулся, посмотрел на жесткий профиль полковника, который невозмутимо газовал, пытаясь завести машину, и в десятый, сотый, возможно, тысячный раз подумал, что читал Чехова, Гоголя, современных русских писателей, а людей этих не понимает. На такой машине в Германии может ездить только конченый человек. Наконец мотор заработал, «жигуленок», кашляя, скрипя и переваливаясь, выкатился со стоянки на улицу, полковник включил указатель правого поворота, и тут же какая-то машина бросилась из центрального потока прямо наперерез, пронеслась в сантиметрах от них, залила грязью ветровое стекло и унеслась, будто ничего не случилось. И полковник никак на происшедшее не реагировал, пустил «дворники» и выкатился на центральную магистраль. «Чуть-чуть, и нас бы разбили к чертовой матери, — подумал Дитер, покосился на спокойное лицо полковника. — Может, за нами уже началась охота?»

— Не бери в голову, это нормальный московский таксист, — сказал Гуров и закурил.

Дитер уже привык, что полковник постоянно отгадывает его мысли и чувства, и спросил:

— Но вы же полковник полиции, почему вы не догоните его и не накажете?

— Не хочу выглядеть идиотом, — ответил Гуров и закурил.

— А генерал очень умный, — задумчиво произнес Дитер.

Полковник лишь кивнул, приспустил стекло и выбросил окурок на улицу. Дитер вздохнул и осуждающе покачал головой. В Германии выбросить окурок в окно может позволить себе какой-нибудь турок, и то лишь в своих кварталах.

— Генерал сказал, что будем решать. Господин полковник, как вы думаете, он не отправит меня в Мюнхен?