Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 668

Принимали по-деловому, четко и организованно, убийце такая манера импонировала и одновременно раздражала. Да, билет на его имя был заказан, и встретили, и номер ждет, но и во вчерашнем звонке на квартиру, и во встретившем его человеке, даже в девице за стойкой, которая оформляла номер, было что-то механическое, отношение к Олегу абсолютно безличное, — так хорошо отлаженные службы принимают и пересылают грузы.

В прошлом работавший под непосредственным началом Гурова, начальника отдела МУРа, подполковник милиции Станислав Крячко взял у гостя анкеты, паспорт, внимательно просмотрел, положил в папку, протянул плотный конверт и сказал:

— Отдыхайте, паспорт и билеты на самолет будут дня через два, — кивнул и вышел.

Убийца проводил подполковника взглядом, вскрыл конверт, в котором находилось сто тысяч рублей и тысяча дойчмарок, и подумал, мол, напрасно на русских катят бочку, люди работать умеют, надо лишь хорошо им платить, и русские не подведут.

В своей квартире, подпоясавшись фартуком, Гуров жарил яичницу и философствовал:

— Не пойму, чего ты ко мне привязался? Богатый человек, можешь жить в «Метрополе», жрать ананасы, у меня на большее фантазии не хватает. Нет, поселился в грязной квартире, есть будешь что дадут, извини, пользы от тебя как от козла молока.

Дитер сидел, понурившись, вытянув забинтованную ногу, передвигал по столу паспорт с вложенным в него билетом на рейс «Люфтганзы».

— Ты даже пол вымыть не в состоянии, раненого изображаешь. Мы вроде бы загадочные? Да русский парень прост, как штыковая лопата. А вот немцы? Разобраться ни мозгов, ни сил не хватит.

Утром из посольства принесли паспорта, билеты на самолет и личное послание Дитеру Вольфу, в котором лаконично сообщалось, что в мюнхенском госпитале скоропостижно скончалась свидетельница по делу.

Гуров грохнул горячую сковородку на стол и закричал:

— Пожар!

Получилось так натурально, что Дитер вскочил:

— Где?

Гуров начал раскладывать яичницу по тарелкам и спокойно сказал:

— Мне тоже интересно знать, где горит? И что ты губу отвалил и носом шмыгаешь? Ах, свидетельница померла! Когда человек умер — горе, если хороший человек — горе вдвойне. Только ты не человека оплакиваешь, а свою судьбу клянешь. Вот, мол, расстарались, можно сказать, жизнью рисковали, и тут судьба карту передернула. Так не конец света, инспектор! Соберись и работай. — Гуров скреб сковородку, и голос у него был такой же противный, металлический. — Тебе же сообщили, что парня, который столкнулся с убийцей в пивной, нашли. И парень вспомнил, что однокашника зовут Олег Сергеев.

— Господин полковник, извините, у нас суд присяжных, адвокаты…

— Ты ешь, — сыщик подтолкнул Дитеру тарелку, — набирайся сил, думай. Доказать, что убийца находился в момент совершения преступления в Мюнхене, несложно. Кто-то ему дал автомат, найди оружие преступления, выясни, где убийца жил. Парень франт, а перекрашивался в бродягу, это тоже твой козырь. Арестуй его сразу, дави психологически, поверь моему опыту, он гнилой, внутри пустой. Если он заговорит, ты выйдешь на десяток свидетелей, которые любому суду докажут, что он жил двойной жизнью. Я верю, ты сумеешь добраться до настоящих организаторов, вскроешь нарыв. Ешь, черт тебя подери, или убирайся в свой «Метрополь»!

Дитер ковырнул вилкой пережаренную яичницу, оттолкнул тарелку.

— Не хочу! Я честно работал и заслужил нормальную еду! У нас есть деньги, пойдем в ресторан, посидим, как нормальные люди.

— Какие деньги? — удивился Гуров. — Кейс, который мы получили в обмен на твои паршивые марки, я отдал Тимоше на ремонт.

— Весь? Там было больше миллиона!

— Инфляция. — Гуров пожал плечами. — А ты хотел, чтобы я половину себе оставил?

— Понятно. — Дитер кивнул, хотя ничего понятного в поступке полковника не видел.

Дитер уже знал, что русский получает в месяц около тридцати тысяч, значит, он отдал сумму, которую может заработать примерно за десять лет.

— Понятно, — упрямо повторил Дитер, встал. — Значит, мы пойдем в ваш дрянной «Метрополь» и пообедаем на наши паршивые марки.

— Уговорил, — легко согласился полковник, — я принимаю приглашение, если ты обещаешь выполнить мою просьбу.

— Господин полковник, я ваших просьб боюсь значительно больше, чем приказов. Говорите, сделаю все от меня зависящее, чтобы не ответить отказом.

— Пустяки, парень, сущие пустяки. — Сыщик положил руку на плечо инспектора, посмотрел в глаза: — Если увидишь, что кто-то хочет в меня выстрелить, не кидайся спасать, я не хочу быть тебе ничего должен.

— Хорошо, — сказал Дитер, помявшись, продолжил: — Извините, господин полковник, но обещать ничего не могу.

Они рассмеялись и пошли обедать.

Эпилог

Самолет набрал высоту, погасло табло, элегантные стюардессы катили тележки с напитками, улыбались, щебетали непонятное. Убийца ни немецкого, ни английского не знал, но девушек понимал. Ему хотелось взглянуть в иллюминатор, но слева громоздился угрюмый парень с лицом киношного гангстера, да и облака уже покрыли необъятные просторы, и прочь сантименты.

— Дитер, возьми мне выпить, — сказал он сидевшему справа инспектору. — Только не размазывай по рюмке, купи бутылку виски.

Дитер поставил перед убийцей бутылку, сок, положил шоколад, услужливо щелкнул зажигалкой и вспомнил, как вчера во время обеда в «Метрополе» русский полковник сказал: «Учти, парень, почти все решает первый удар. И главное не сила, а неожиданность».

Убийца наливал медленно, смакуя удовольствие, отставил бутылку, взял бокал и продекламировал:

— «Прощай, немытая Россия!..»

Дитер сказал что-то по-немецки, сидевший слева гангстер быстро повернулся, но еще быстрее Дитер защелкнул на кистях убийцы наручники.

— Я тоже люблю Лермонтова, — негромко сказал Дитер, достал из кармана магнитофон. — Мужчину и ребенка вы убили, но женщина осталась жива. Вчера по телексу передали, что вашего одноклассника, с которым вы столь неудачно столкнулись в пивной, нашли. Он вспомнил ваше имя и фамилию. У нас суд присяжных, а они лишь люди. У вас будет адвокат. Нас будет встречать пресса, если вы спуститесь по трапу с повинной… — Дитер включил магнитофон: — Выпейте свой тост и говорите.

А в кабинете генерала Орлова никаких трагедий не происходило. Полковник Гуров, как обычно, стоял у окна, генерал Орлов будничным тоном говорил:

— Меня не уволили, тебя не убили, нас можно считать победителями. Скажи, Лева, а в следующий раз против тебя двинут танки?

— Не нравится, как я работаю, Петр? — Гуров смотрел на сигарету, решал, закуривать или выдержать характер и повременить. — Так ты меня прижми к сердцу и никуда не отпускай.

— Договорились. — Орлов потер лицо, убедился, что все на месте, и спросил: — Как полагаешь, твой немец дожмет убийцу?

— Кто знает, должен, — пожал плечами Гуров. — Я сделал все, что мог.

Исповедь сыщика

Пролог

В подъезде остро пахло кошками. Запах был такой плотный, что казалось, его можно пощупать руками и отвести, словно ткань, в сторону. Гость помахал перед лицом рукой, позвонил в квартиру на первом этаже, когда стальная дверь открылась, нырнул в проем, пригнувшись, захлопнул дверь и тяжело перевел дух.

— Ну, Генка, к тебе прорываться, словно сквозь газовую атаку, — сказал гость.

— Сережа, говорено-переговорено, носи с собой противогаз, — ответил хозяин, принимая от гостя кейс и указывая на вешалку.

Когда гость снял плащ и прошел в комнату, друзья обнялись, похлопали друг друга по плечам, оглядели, оба довольно улыбнулись.

Они были годки — по тридцать восемь, дружили с детского сада, вместе закончили школу и университет, встречались раз в два-три месяца, причем всегда Сергей приходил к Геннадию и никогда наоборот.

Сергей был депутатом, членом ВС России, Геннадий якобы перебивался в каком-то СП и увлекался электроникой. Одна из двух комнат всегда была заставлена телевизорами, плейерами и другой аппаратурой, а на старинном комоде сидели коты, и сколько их, не знал не только гость, но и сам хозяин. Коты приходили и уходили, вели себя независимо, поглядывали со своего пьедестала на людей равнодушно.