Антология советского детектива-48. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Леонов Николай Иванович - Страница 684

— Мой давний знакомый из КГБ, сегодня полковник службы безопасности Авдеев ведет себя странно. Он поднялся на волне августовских событий, судя по всему, сторонник президента… Но полковник все время врет, как в большом, так и в малом. Я убежден, что информация о заключении химиков ушла к преступникам через Авдеева. Но информация ушла не напрямую, а через кого-то, боюсь, через вышестоящих товарищей из бывшего КГБ. Нам с тобой понятно, что данная организация была, есть и в обозримом будущем будет здравствовать. И начальника можно назначить любого, но танк, он и есть танк — броня, гусеницы и пушка. Он может повернуться, двинуть в ином направлении, но он создан для того, чтобы давить и стрелять.

— Очень интересно, — пробурчал Орлов, — мы тоже не можем лечить и пахать, давай по существу.

— Полковник выполняет определенное задание, не исключаю, что его используют втемную. Он человек среднего ума, у «соседей», как бы мы к ним ни относились, имеются люди очень толковые, настоящие профессионалы, и мне непонятно, почему на такое дело послан Авдеев. Что, служба безопасности не заинтересована в розыске преступника и защите спикера?

— Не говори глупостей, полковник, — сказал раздраженно Орлов. — Генерал предатель, два генерала и три полковника — это не служба безопасности, лишь кучка дерьма.

— Может оказаться, что это могучая кучка, генерал. В общем, Авдеева и его начальника я считаю одной силой. А убийцу направила сила другая.

Друзья долго молчали, изредка бросали друг на друга недовольные взгляды.

— Не складывается, — пробормотал Орлов, потирая лицо. — Не хватает информации, давай отложим разговоры, перейдем к действиям. С чего ты думаешь начать?

— С водителя Карима Танаева. Они суют его мне под нос, я наживку схвачу, время покажет, кто кого поймал.

— И для этого тебе нужна опергруппа. Причем твои оперативники, с которыми ты работал еще в МУРе.

— Ты умный.

— А ты наглый. Кто там у тебя был? Станислав Крячко — задира и наглец. Сопливый парнишка, теперь он, конечно, ас, как его… Борис Вакуров и третий, тогда уже майором был, Светлов. Все верно? Я свяжусь с МУРом, попрошу откомандировать ребят в мое распоряжение. Но ты, полковник, понимаешь.

— Полковник понимает, — Гуров усмехнулся. — Совершенно секретное задание, и оперативник должен знать лишь то, что он должен знать.

— Ты умный, — передразнивая друга, произнес Орлов.

Из министерства Гуров проехал на Петровку, из вежливости зашел к начальнику МУРа, которого знал хорошо, но не приятельствовал. Как всякий руководитель, когда у него забирают хороших работников, начальник МУРа был недоволен, буркнул, мол, как руководить, так министерство, а как пахать, так муровцы. Гуров молча соглашался, заверил, что отпустит ребят тотчас, как сможет, и прошел в отдел.

И вот, как прежде, некогда знаменитая опергруппа собралась в кабинете начальника отдела. Хозяин кабинета подполковник Станислав Крячко изменился мало, смуглый крепыш с умным, цепким, часто насмешливым взглядом. Борис Вакуров, как и предвидел генерал, заматерел, раздался в плечах, обрел уверенность в движениях, голос у него погустел. Василий Иванович Светлов, подполковник, простоватый с виду, как всегда спокойный и медлительный, слегка сдал, — ничего странного, человеку катило под шестьдесят.

— Прошу, господин полковник! — Крячко вышел из-за стола, уступая свое место.

— Спасибо, Станислав. — Гуров сел в кресло, начал было передвигать на столе предметы, спохватился: — Извини, — и оглядел свою гвардию.

— Пустяки, Лев Иванович, — Крячко рассчитывал, что Гуров из вежливости откажется от места за столом и займет свою любимую позицию у окна, — мы к вашим манерам привыкшие.

— Рад видеть всех в здравии, — Гуров не удержался, переставил пресс-папье и чуть сдвинул настольную лампу.

— Александр Дюма… «Десять лет спустя».

— Неужто десять? — Светлов почесал седой висок, взглянул на Вакурова, согласно кивнул: — Без малого. Да, жизнь. Борис совсем стригунком был, а я уже на пенсию поглядываю.

— Полагаю, что опер-важняк из главка собрал нас не ради воспоминаний. — Крячко не мог смириться, что в собственном кабинете находится на вторых ролях. — Давай, Лев Иванович, со свойственной тебе прямотой объясни, куда ты нас посылаешь и есть ли у нас надежда вернуться.

— Мне нужен один человек. Он живет в Москве, работает водителем в гараже, обслуживающем ВС России. В силу занимаемой должности он, естественно, проверен-перепроверен и находится под приглядом службы безопасности. Сдается мне, что наши коллеги из безопасности чего-то недопроверили и недоглядели.

— Так и знал, что дерьмо. Лев Иванович, ты мне друг и начальник, но громить отдел, забирать начальника и двух старших оперов для установочной работы! — Крячко развел руками.

— Станислав, хватит! — одернул его Гуров. — Я сейчас уйду, и ты вернешься в свое кресло. Я с вами работать не буду, связаться со мной вы не можете, в случае ЧП связывайтесь с генералом Орловым.

Гуров положил на стол конверт, поднялся, пожал руки Вакурову и Светлову, закрыл за ними дверь, повернулся к Крячко.

— Станислав, мне необходимы вся твоя смекалка и опыт, расколи этого парня, — полковник указал на лежавший на столе конверт. — Как хочешь извернись, добудь его пальцы, «наружка» и традиционный сбор информации ничего не дают. Я надеюсь на тебя и ребят. Удачи.

— Ну, коли так припекло… — Крячко самодовольно улыбнулся, — расстараемся, Лев Иванович. Ты, как всегда, прав. Если не ты, то кто?

…А в Белом доме журналисты, отчаявшись прорваться к спикеру, атаковали пресс-секретаря.

— Почему ваша служба скрывает правду?

— Если слухи беспочвенны, дайте нам лишь взглянуть на горничную Оксану Строеву!

— Ваше молчание дает нам право публиковать свои версии…

— И комментировать ваше молчание!

— Правда ли, что спикер не доверяет своей службе безопасности и обратился за помощью в уголовный розыск?

Чиновник был невозмутим, ждал, когда шквал вопросов иссякнет. Открылась боковая дверь, и в помещение пресс-службы быстро вошли спикер и начальник службы безопасности.

— Что не доверяю, ложь! — сказал Гораев на ходу. — А в розыск обратился! — Он отстранил протянутый микрофон: — Вы, господа журналисты, дадите мне три минуты? Спасибо!

Наступила тишина, сверкали блицы, тянулись руки с микрофонами.

— Подробности происшедшего вам после моего ухода сообщат, — Гораев кивнул секретарю. — Вы относитесь ко мне по-разному, однако любой из вас в силах понять, что об убийстве мне хорошо знакомого, а для моей жены близкого человека трубить на весь мир не хочется. Убили молодую, красивую, жизнерадостную девушку. Мне как человеку горько, как спикеру парламента — стыдно, что в России продолжают убивать. Я официально заявляю, что происшедшее убийство расцениваю как обыкновенную уголовщину и преступное деяние, не имеющее никакого отношения к политической борьбе и предстоящим выборам. Именно поэтому я обратился в уголовный розыск, к специалистам, занимающимся раскрытием подобных преступлений.

— «Московский комсомолец»! Разрешите…

— Нет! — оборвал спикер. — На вопросы я отвечать не собираюсь! У меня к вам просьба, господа журналисты! Положение с преступностью вам известно. Когда россияне узнают, что убивают не только на улицах и переулках, но и на закрытой для посторонних территории… У меня нет слов! Просьба! Да не пишите вы пока об этом деле! Дайте информацию и этим ограничьтесь. Будут новости — вам сообщат! Благодарю за внимание!

Спикер вышел из помещения столь же стремительно, как и вошел.

Авдеев сидел в комнате, которую отвели Гурову во временное пользование, и с ухмылкой наблюдал, как сыщик читает полученные документы.

Как Гуров и ожидал, ничего интересного в материалах, присланных из службы безопасности, не было. Если СБ и располагала на депутатов и министров, советников и помощников президента и спикера компрометирующими материалами, то сообщать об этом милиции не собиралась. Надеяться получить подобную информацию было в высшей степени наивно, но Гуров хотя порой и утверждал, что доверчивость и наивность свидетельство не глупости, а чистоты души, в данном, конкретном случае проявил достаточно коварства. Сыщик отлично понимал, что, кроме фамилий и общеизвестных сведений о приближенных, ничего не получит. Но, с одной стороны, ему и официальные данные были необходимы, — в случае надобности не разыскивать фамилии и телефоны. С другой, Гурову было интересно, как коллеги отреагируют на подобную просьбу, не предпримут ли попытку протолкнуть какую-нибудь дезу либо навести на след. Гуров попросил Авдеева познакомиться с материалами, не сомневаясь, что последние гэбисту прекрасно известны. Сыщик давал возможность Авдееву при «знакомстве» с информацией обратить внимание сыщика на какой-нибудь факт биографии, эпизод из жизни человека, что самое главное, — на какого именно человека подтолкнут гэбисты сыщика угро.