Контент с привкусом любви - Барроу Кристина - Страница 8

– Итак, – наконец нарушает молчание Нокс, делая глоток пива и возвращая взгляд к водному зрелищу, – что ты собираешься сказать ей, когда этот болван обвинит тебя в нападении?

– Понятия не имею, – вздыхаю я, беру пакет замороженного горошка и прикладываю его к всё ещё ноющей губе. – Я имею в виду, я на девяносто девять процентов уверен, что у Арчи еще не отросли яйца до нужного размера, чтобы что-то предпринять. Но я всё объясню Элоизе, если понадобится. А пока я просто буду вести себя хорошо. Тихо.

Кольт фыркает, на него это не производит впечатления.

– Тихо? Марк, ты когда-нибудь делал что-нибудь тихо за всю свою жизнь?

Я бросаю на него сердитый взгляд.

– Спасибо за вотум доверия, придурок.

– Да, насчёт этого, – вмешивается Нокс, и в его глазах промелькнуло что-то, напоминающее беспокойство. – Ты сказал, что не хочешь навсегда изуродовать его, верно? Потому что, судя по тому, что я видел, лицо Арчи было похоже на топографическую карту неудачного дня. Возможно, тебе действительно придётся немного побыть хорошим мальчиком, идиот.

– Просто надеюсь, что никакое видео не появится в сети, где лицо её бывшего похоже на испорченную картину Пикассо, – добавляет Колтон, делая глоток своего пива. – Твоя принцесса точно не поклонница этих выходок пещерного человека. Она определённо не будет счастлива.

– Она не моя принцесса. Она моя подруга. Моя лучшая подруга.

– Конечно, продолжай убеждать себя в этом, чувак. Именно поэтому мы сегодня проехали пять чертовых часов до дома ее бывшего.

Глава 5

– Что случилось с его лицом? – шепот Лии, как обычно, звучал драматично, отрывая меня от философских рассуждений, за которыми я безуспешно пыталась уследить последние двадцать минут. (Спойлер: я не вникала ни в одно слово, а моя ушибленная рука все еще упрямо не слушалась).

Мои глаза метнулись к Лии, затем проследовали за ее взглядом по аудитории. Ее внимание было приковано к Марку, развалившемуся на несколько рядов впереди, словно неудобные стулья в лекционном зале профессора Дороти были его личной кроватью размера king-size. Он безучастно смотрел в стену за спиной профессора, монотонно постукивая карандашом по столу. Нокс, один из его ближайших друзей, был единственным, кто обращал внимание не на философию, а на бесконечный монолог профессора Дороти о его шестерых внуках. Честно говоря, большинство студентов в этот момент просто боролись со сном.

Я перевела взгляд обратно на свою подругу, которая теперь выглядела смертельно серьезной; на ее лице было написано неподдельное беспокойство, как будто она действительно сожалела о нашей ссоре с Марком.

Знакомый укол вины сдавил мне грудь. Мы игнорировали друг друга целую неделю – это новый рекорд по молчанию. Он стал мастером избегания, и, учитывая, что мы жили практически в одной комнате в общежитии, это одновременно впечатляло и невероятно раздражало. Он либо ночевал у кого-нибудь из первокурсников, обмениваясь слюной и прихлёбывая пиво, либо отсиживался в своей комнате, изображая отшельника. Мы просто не виделись до сегодняшней лекции.

Его обычно взъерошенные светлые волосы были растрепаны еще больше, чем обычно, костяшки пальцев ободраны до крови, и да, вот он – свежий порез на губе. То, что Марк попадал в разные передряги, не было новостью, но это не мешало мне беспокоиться об этом идиоте.

Когда он заёрзал на стуле, медленно, почти незаметно повернув подбородок в мою сторону, я тут же опустила взгляд на чистую страницу своего блокнота.

– Наверное, напился и затеял драку, как обычно, – пробормотала я, краем глаза заметив, что он смотрит в мою сторону. Было унизительно признавать, даже самой себе, что он был прав насчет Арчи, но моя упрямая гордость не позволяла мне примириться первой.

К черту эту глупую гордость.

После ссоры мы с Марком обычно замолкали на день, максимум на два. Моя мама всегда говорила, что женщины должны быть мудрее и уступчивее, хотя сама она могла неделями не разговаривать с моим отцом из-за такой мелочи, как носок на полу. Я? Теоретически, я скорее из тех, кто "будь смелее, требуй того, чего хочешь", но я… позволяла водить себя за нос в течение почти четырех лет и не имею права давать советы по любовным отношениям.

Внезапно сверкнула молния, за которой последовал оглушительный раскат грома, который усилил шум дождя на улице, еще больше испортив мне настроение. Я всю свою жизнь прожила в Колорадо, но все еще не могла привыкнуть к таким перепадам погоды, особенно в мае. Утром могло лить как из ведра, а к вечеру палило безжалостное солнце. Эти погодные катаклизмы часто приводили меня к таким ужасным судорогам в ногах, что мне хотелось выть. Почему я не могла унаследовать от своих родителей что-нибудь полезное, например, рост моего отца или, не знаю, его темные волосы? Вместо этого на меня свалилась проклятая бабушкина метеопатия. Марк всегда шутит, что я умею предсказывать погоду коленями. Идиот.

Движение в моей стороне привлекло мое внимание. Я заметила, что Мия, еще одна моя подруга, близняшка Лии, практически ее зеркальное отражение – от темных волос и одинакового выражения лица до высокого роста и зелено-карих глаз, – на четвереньках пробиралась между рядами по полу, стараясь избежать пристального взгляда Дороти. Она оперлась локтями на обычное место Марка рядом со мной, пряча голову под парту.

– Я чувствую напряжение между вами двумя практически через все помещение, – прошептала она, кивнув подбородком в сторону Марка. – И, честно говоря, я удивлена, что это длилось так долго. Марк практически твоя тень. И вообще, неудивительно, что Арчи предположил, что между вами что-то происходит.

Я закатила глаза. Меня до чертиков раздражало, что все как один твердили мне о "химии" между мной и Марком, предполагая, что его поведение "парня-шлюхи" как-то связано с чем-то большим между нами двумя. Если так посмотреть, то этот парень был влюблен в половину женского населения университета, начиная от наивных первокурсниц и заканчивая молодыми преподавателями.

– Боже, я верю в дружбу между парнем и девушкой, и мы с Марком именно друзья, – я ткнула пальцем между Мией и Лией. – Вы обе, прекратите это. Что я должна сделать, чтобы доказать это, черт возьми?

Лия всегда была более романтичной, чем её сестра: такой хрупкий, мечтательный "цветок", который хотел попасть в нежные и любящие руки. И именно Лия часто говорила, что по каким-то странным параметрам, которые известны только ей, мы с Марком подходили друг другу. Я действительно сейчас была удивлена, что тему Марка подняла Мия, которая, казалось, не переносила даже саму мысль о существовании моего лучшего друга.

– Переспать с ним? – предложила Мия с совершенно невинным видом, возвращая меня в мир живых.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

– Это худшее, что ты могла предложить.

Мия пожала плечами.

– Просто говорю. Но, серьёзно, тебе стоит с ним поговорить. Вы оба ведёте себя как дети.

Профессор Дороти наконец закончил свою лекцию, и рёв сотен студентов, одновременно повскакивавших со своих мест, эхом разнёсся по аудитории. Я пока оставалась на месте, собрав свои вещи, стараясь не смотреть в сторону Марка, хотя и чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Чёрт возьми, переспать с ним? Что это был за безумный разговор? И какого чёрта я вообще об этомдумаю?

– Давай же! – Лия практически потащила меня за рукав, в ее голосе слышалась отчаянная мольба. – Нам нужно выпить кофе. Клянусь, я не выдержу еще двух лекций на одних молитвах в одиночку. Мне нужен кофеин, и нужен немедленно.

– Я не пью кофе, – прощебетала я, и озорная улыбка заиграла на моих губах, когда я напомнила ей о своем явном отвращении.

Видите ли, когда вы не любитель кофе, мир для вас просто… меняется. Особенно по утрам, когда все эти кофеманы с блестящими глазами (или просто очень хорошо умеющие притворяться) приступают к своему священному ритуалу. Для них это не просто напиток, это стиль жизни, культ, практически религия. А что для меня?