Жестокие игры (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 10

— Или он проник сюда.

— Возможно, но маловероятно. — Я потираю руки о бедра, просто чтобы чем-то их занять. — С камерами и журналами регистрации входов в систему практически невозможно проникнуть и остаться незамеченным без посторонней помощи. Завтра мы с близнецами вытащим журналы и получим разрешение от Джордана и ребят, чтобы проверить записи и убедиться, но мое чутье подсказывает мне, что мы имеем дело с кем-то изнутри.

— Как ты думаешь, они напали на меня потому, что это я, или потому, что я легкая мишень? — спрашивает он. — Я не из Ребелов, так что это не вызовет какой-то ответной реакции или мести, как если бы я был кем-то важным.

— Ты можешь и не быть Ребелом, но ты живешь здесь. — Мой тон гораздо резче, чем я хотел. — Ты так же мой сводный брат и живешь в моей комнате. Нападение на тебя — это нападение на меня, и это то же самое, что объявление войны.

— Ты даже не любишь меня, но готов пойти на войну за меня? — Он выглядит искренне сбитым с толку, как будто действительно не понимает, что я имею в виду.

— Так бывает, когда что-то принадлежит мне. — Я наклоняюсь ближе, останавливаясь, когда наши лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я не выбирал этого и не хочу, чтобы ты был здесь, но ты здесь. Это значит, что ты мой, и я всегда защищаю то, что принадлежит мне.

Он сглатывает, его глаза широко раскрыты в невинном удивление.

— Ты достаточно долго в семье, чтобы знать, что мы защищаем то, что принадлежит нам, — продолжаю я. — Ты не мятежник и у тебя нет фамилии Хоторн, но не заблуждайся, Феликс, ты — член семьи, и это делает тебя одним из нас, независимо от того, что мы чувствуем друг к другу.

Он кивает, всего лишь слегка наклоняя голову, чтобы показать, что понимает.

— Хочешь, я позвоню школьному врачу? — спрашиваю я. — Полагаю, есть причина, по которой ты этого не сделал.

Он несколько раз моргает, явно пытаясь понять, почему разговор резко изменил направление. — Не звони им.

Я не спрашиваю, почему. Я бы тоже не позвонил.

Персонал здесь лоялен к нашим родителям, а не к нам. Они знают, кто платит их зарплату и держит эту школу вдали от скандалов и внимания тех, кто может задавать вопросы о том, как здесь все устроено. Мы не можем им доверять, и ни для кого не секрет, что им плевать на нас, пока мы платим за обучение.

— У тебя когда-нибудь было сотрясение мозга? — спрашиваю я, вставая.

Он смотрит на меня, его голубые глаза широко раскрыты, но ясны, покраснение исчезло. Цвет вернулся на его лицо, а губы приобрели свой обычный темно-розовый оттенок. Он все еще в плохом состоянии, но ему уже лучше, чем когда я его нашел.

— Нет.

Я обхожу его и прощупываю под подушкой. Вместо изношенных пижамных штанов и поношенной рубашки, которые я ожидал найти, моя рука не нащупывает ничего.

— Где твоя пижама?

— Какая пижама?

Я удивленно смотрю на него.

— Я не ношу пижаму, — поясняет он.

— Но я видел, как ты ее носишь.

— Ты видел, что я надеваю после того, как встаю, или перед тем, как ложиться спать. — Его губы слегка приподнимаются в едва заметной улыбке. — Я сплю голым.

По какой-то безумной причине мой мозг как будто запнулся от его признания, и я опускаю глаза на его колени. Почему мысль о том, что он спит в моей комнате голым, возбуждает меня?

Это даже не похоже на обычное возбуждение. Эта мысль меня не заводит. По крайней мере, я так думаю. Я увлекаюсь странными вещами, но меня не привлекают мужчины, так почему, черт возьми, мне так нравится эта идея?

Алкоголь и травка влияют на меня сильнее, чем я думал.

Он ухмыляется.

— Ты что, собираешься схватиться за жемчуг? Это немного лицемерно, учитывая, что ты спишь в них. — Он смотрит на мои боксеры.

— Просто удивлен, что такой зажатый ханжа, как ты, не носит пижаму с ножками. Неправильно снова начинать оскорблять друг друга и вести себя как придурки просто так, но я слишком перебрал и слишком устал, чтобы осознать эту странную новую энергию, между нами.

Его ухмылка исчезает, но он не закрывается и не надевает свою маску.

— Даже чопорные ханжи любят время от времени ходить без трусов.

— Тебе нужно что-нибудь от боли? — я стараюсь сделать свой голос как можно более скучным. Мне нужно закончить этот разговор, пока мои мысли не стали еще более странными.

Он качает головой.

— Даже не думай умирать ночью, — говорю я через плечо, возвращаясь на свою сторону комнаты. — Я убью тебя, если ты умрешь на моей смене, — добавляю я, просто чтобы быть засранцем.

Он смеется, его смех звучит хрипло и немного мелодично.

— Принято к сведению.

Я совершаю ошибку, посмотрев на него, когда забираюсь в постель, и вижу его обнаженную грудь и длинный, стройный торс, когда он с гримасой спускает баскетбольные шорты с бедер.

Мои глаза прикованы к его члену, когда шелковистые шорты падают на пол.

Он мягкий, его ствол свисает над яйцами, как и у всех других членов, которые я видел, но по какой-то причине я не могу отвести от него глаз, когда он сбрасывает шорты и проводит рукой по своим растрепанным волосам.

Не обращая внимания на мою сторону комнаты, он сдвигает одеяло и показывает мне свою задницу, наклоняясь и разглаживая рукой то, что, как я полагаю, является складкой на простыне.

Меня снова наполняет это странное возбуждение, смешанное со странным чувством владения. Я не хочу его, не в этом смысле, но я не могу не думать, что он специально показывает мне все это. Что он позволяет мне увидеть все, что принадлежит мне.

Вид его идеальной попки, покрытой спермой, наконец-то отрывает мой взгляд от его задницы.

Что за черт?

Чувствуя себя более растерянным, чем когда-либо за долгое время, я выключаю свет.

Мне просто нужно выспаться после наркотиков и выпивки, и я вернусь к своему обычному режиму: ненавидеть своего сводного брата и не думать о том, что какая-то часть его тела покрыта моей спермой.

Глава шестая

Киллиан

— Я ничего не вижу. — Джекс поднимает глаза от планшета. — Журналы чистые. Слишком чистые, — добавляет он. — Единственные записи о входе в подвал или бассейн прошлой ночью принадлежат Феликсу.

— Да, я тоже это видел. — Я откидываюсь на спинку роскошного дивана в комнате близнецов. — Что с записями с камер?

— Ждем, пока Аксель пришлет код доступа. — Джейс вытаскивает из кармана нож-бабочку и вертит его в руках так, что даже серийный убийца занервничал бы. — Долго ждать не придется.

— Ты думаешь, он врет? — спрашивает Джекс.

Я качаю головой.

— Сомневаюсь. У него настоящая травма головы, и ты не слышал, как он кашлял вчера вечером. Я думал, он выкашляет легкие. Из-за этого ублюдка я в пять утра загуглил «вторичное утопление», потому что думал, он сдохнет.

— Понял. — Джейс закрывает нож и сует его в карман.

Я жду, пока он набирает код на экране планшета, чтобы обойти систему безопасности камер видеонаблюдения в доме.

— Теперь у тебя тоже должен быть доступ. — Джейс не отрывает взгляда от экрана.

— Продолжай проверять журналы. Вернись на неделю назад. — говорю я Джексу, открывая ссылку, которую Джейс прислал мне на мой планшет. — Посмотри, не бросится ли тебе что-нибудь в глаза.

Джейс может быть блестящим стратегом и хакером, но навыки Джекса в распознавании закономерностей и его не менее впечатляющий талант в решении головоломок не имеют себе равных. Если кто-то и может понять, что, черт возьми, происходит, то это они.

Джекс кивает, и мы все трое сосредотачиваемся на своих экранах.

Согласно журналам регистрации, Феликс прошел по карте в подвал за пять минут до полуночи. Вместо того, чтобы сразу перейти к этим записям, я открываю камеру в коридоре возле своей комнаты. Я лучше пойму, что произошло, если отслежу движения Феликса с момента, когда он покинул нашу комнату.