Жестокие игры (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 25

Я снова ничего не говорю.

— А теперь, как хороший мальчик, скажи мне словами, как тебе понравилось сосать мой член.

— Мне понравилось, — выдавливаю я.

— Скажи мне, насколько, — подталкивает он. — Не сдерживайся. Я хочу подробности.

— Это было… горячо.

Он снова хохочет.

— Тебе действительно нужно поработать над своими грязными разговорами. Это все, что я получу? Это было горячо?

— Я никогда…

— Не отсасывал парню?

— Нет.

— Я так и думал. Ты хорошо справился. Десять из десяти, без замечаний.

— Ты когда-нибудь…

Боже, почему я не могу закончить эту чертову фразу?

— Нет.

Я хочу попросить его пояснить, но не могу вымолвить ни слова. Он говорит, что никогда не делал минет парню, или что никогда не спал с парнем?

Насколько я знаю, Киллиан гетеросексуал, но это не значит, что он все эти годы не развлекался с парнями в тайне.

— Спокойной ночи, младший брат. Сладких снов.

— Спокойной ночи, — бормочу я, не зная, что еще сказать.

Менее чем через пять минут дыхание Киллиана выравнивается, и похоже, что он заснул.

Я все еще полувозбужден, но игнорирую свой член и переворачиваюсь на спину, чтобы смотреть на замысловатый потолок. Я не собираюсь рисковать, что меня поймают на мастурбации, если он блефует.

Вздохнув, я подтягиваю одеяло под подбородок и готовлюсь к очередной ночи бессонницы.

Паника пронизывает меня, как потоки воды, прорывающиеся через плотину, когда я просыпаюсь с рывком. Горло горит, и мне требуется секунда, чтобы понять, что крики, которые я слышу, исходят от меня.

— Что за черт? — ревет Киллиан со своей стороны комнаты.

— Прости! — задыхаюсь я, срывая с себя одеяло, чтобы сесть. — Прости, — повторяю я, проводя пальцами по коже на горле. Там ничего нет, но ощущение такое, будто на шее у меня обмотан шарф, который с каждым вздохом сжимается все сильнее.

— Что случилось? — Киллиан более насторожен, но явно все еще злится, что его разбудили.

— Кошмар, — выдыхаю я и сбрасываю с себя одеяло. Мне слишком жарко, но прохладный воздух не помогает успокоить мою раскаленную кожу.

— Ты в порядке?

— Да. — Я звучу почти нормально, и не похоже, что мое сердце так сильно стучит в груди, что я вибрирую от каждого быстрого удара.

— Тогда заткнись и спи дальше, — ворчит он.

— Да. Хорошо. Прости. — Я ложусь обратно.

Все мои чувства начеку, и мне приходится приложить все усилия, чтобы лежать неподвижно, пока дыхание Киллиана не выровняется.

Как только я убеждаюсь, что он заснул, я выскальзываю из постели и спешу к своему столу. Стараясь быть как можно тише, я достаю из полки свою секретную книгу и роюсь в ней, пока не нахожу нужную бутылочку.

Двигаясь так быстро, как только могу, я высыпаю две таблетки и глотаю их без воды. Киллиан не шевелится, пока я убираю книгу и возвращаюсь в постель.

Снова укрывшись одеялом, я закрываю глаза и начинаю считать. Они должны подействовать через двадцать минут. Мне нужно только дождаться этого момента.

Глава тринадцатая

Киллиан

Мои глаза широко раскрываются, когда что-то тяжелое падает на мою кровать.

— Что за черт? — Я переворачиваюсь и сажусь, уже тянусь к ножу, привязанному к боковой стороне моего прикроватного столика. Мое зрение приспосабливается к темноте в течение секунды, но, когда это происходит, я замираю, моя рука находится всего в нескольких сантиметрах от рукоятки ножа.

Феликс сидит на краю моей кровати и смотрит на меня, как на какой-то научный эксперимент.

— Феликс? — глупо спрашиваю я. — Что ты, черт возьми, делаешь?

Вместо ответа он хватает одеяло и откидывает его.

Я слишком ошеломлен, чтобы остановить его, когда он забирается ко мне в постель и накрывает нас одеялом.

— Прости, Тедди, — бормочет он, прижимается ко мне и обнимает меня.

— Тедди? — бормочу я, когда он кладет голову мне на плечо и обнимает меня за живот.

Мой первый инстинкт сбросить его на пол и отругать за ту шутку, которую он, по его мнению, разыгрывает, но что-то в его голосе и в том, как он двигается, останавливает меня.

Он лунатик?

— Ш-ш-ш-ш, — шепчет он. — Спи дальше, Тедди.

— Тедди? — повторяю я.

Это какой-то бывший любовник или кто-то, в кого он влюблен?

Я знаю Феликса с десяти лет, но на самом деле не знаю много о его личной жизни, в том числе и о его сексуальной ориентации.

За девять лет, что мы были частью жизни друг друга, он никогда официально не встречался с кем-либо и никогда не был связан с кем-то, кроме Иден. Я почти уверен, что Джордан кастрировал бы его, если бы узнал, что они спят вместе, поэтому я верю ему, когда он говорит, что они просто друзья. Я никогда не слышал, чтобы он в кого-то влюблялся или интересовался кем-то, даже знаменитостями или инфлюэнсерами.

Но, с другой стороны, он не имел ничего против того, чтобы я его удовлетворял, и, похоже, не возражал против того, чтобы мой член был в его рту, так что кто, блядь, знает, кто он есть, а кто нет.

— Мой Тедди, — говорит он мечтательно и тихо хихикает, что совершенно не свойственно ему. — Так уютно. — Он прижимается щекой к моему плечу и удовлетворенно вздыхает.

Да, он определенно спит.

Я слегка встряхиваю его плечо.

— Проснись.

— Нет, спасибо. — Он перекидывает одну ногу через меня и прижимает ее между моими бедрами. Это движение не носит сексуального характера, но прикосновение его волос на ногах к моему полутвердому члену достаточно, чтобы он стал полностью твердым.

— Конечно, блядь, — бормочу я и снова встряхиваю его. — Проснись, пока я не швырнул тебя через всю комнату.

Он издает хлюпающий звук, как будто боится, и прячет лицо в моей груди.

— Пожалуйста, не делай мне больно, — хнычет он. — Пожалуйста. Ты единственный, кто мне помогает.

Что за херня? Он говорит со мной или с этим Тедди?

— Никто не сделает тебе больно, — говорю я, хотя в голове крутятся тысячи вопросов. — Ты можешь проснуться?

— Я не хочу, — шепчет он, все еще говоря в мою грудь. — Пожалуйста, не заставляй меня.

Я никогда раньше не сталкивался с лунатиками, но это кажется чем-то другим. Они обычно так трудно просыпаются?

— Я скучал по тебе. — Он сжимает меня сильнее и сдвигается, так что теперь он наполовину лежит на мне.

Теперь его пах прижимается к моему члену, и я с трудом сдерживаю стон от трения его веса, давящего на меня.

— Ты принимал какие-нибудь таблетки сегодня вечером? — спрашиваю я.

— Ты злишься на меня? — Он звучит так молодо и испуганно, что это вызывает во мне какую-то реакцию.

— Никто на тебя не злится. — Пробуя другую тактику, я обнимаю его за плечи и прижимаю к себе. — Я просто хочу знать, принимал ли ты сегодня вечером какие-нибудь таблетки.

Он счастливо вздыхает и прижимается ко мне.

— Ты что-нибудь принимал? — спрашиваю я снова.

— Может быть. — Теперь он звучит застенчиво, но в его голосе слышится невинность, и не кажется, что он специально уклоняется от ответа или делает вид, что не понимает.

Это подтверждает, что он что-то принял. И теперь, когда я ясно мыслю и имею некоторую информацию, становится очевидным, что он видит сны под действием Амбиена и не имеет представления о том, что происходит и что он делает.

— Почему ты забрался в мою постель? — Может, я попробую вытянуть из него что-нибудь, пока он так разговорчив.

— Потому что я скучал по тебе. — Он сдвигается и трется пахом о мой член.

Я понимаю, что он делает это не специально, но все мое тело реагирует так, как будто он только что упал на колени и умоляет меня снова трахнуть его в рот.

Возможно, я не люблю парней, но то, что произошло с Феликсом, было самым горячим, что я когда-либо испытывал, и это не имело ничего общего с тем, что я впервые играл с членом, который не был моим.