Жестокие игры (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 61

— Ты так думаешь? — спрашиваю я с легкой иронией в голосе, которая, как я знаю, сводит ее с ума.

— Ты это отрицаешь?

— Да.

Ее глаза расширяются от удивления. Очевидно, она не ожидала такого ответа.

И технически это не ложь. Киллиан и я не трахались, пока они не расстались, и, между нами, ничего не началось, пока он не узнал о ней и Уильяме.

— Но я знаю, что это был ты, — бормочет она. — Я видела тебя.

— Что ты видела?

— Ты на коленях перед ним, — выпаливает она. Она так злится, что едва может выговорить слова.

— Ты видела, как я стоял на коленях перед ним? Как будто ты видела мое лицо?

— Было довольно сложно разглядеть твое лицо, пока он засунул свой член тебе в горло, — резко отвечает она.

— Значит, ты не видела моего лица. Не видела, что я делал.

— Мне и не нужно было! Я знаю, что я видела.

— Правда? Потому что похоже, ты немного запуталась. Сначала ты говоришь, что видела, как я стоял перед ним на коленях, потом говоришь, что на самом деле не видела, что это был я, потому что его член был в моем горле, но ты знаешь, что это был я, хотя и не видела меня. — Я наклоняю голову в сторону и притворяюсь растерянным. — Похоже, ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты не особенный, — резко отвечает она. — Что ты для него просто новая блестящая игрушка, и он бросит тебя, как только кто-то другой привлечет его внимание.

— Ты так думаешь?

Она резко смеется.

— Я знаю это. Киллиан любит все, что необычно. Он любит опасность и острые ощущения. Ты для него всего лишь это. Ты удовлетворяешь его тягу к опасности. Но ты никогда не будешь для него ничем другим. — Она делает полшага ко мне. — Ты просто кусок мяса, с которым он решил поэкспериментировать, прежде чем отбросить тебя, как всех остальных, от которых он устал.

— Неужели?

Она делает еще полшага ближе. Теперь мы находимся всего в полуметре друг от друга, и ошеломляющий аромат ее духов окутывает меня, как удавка.

— Ты же видел, — говорит она, и на ее лице появляется высокомерная улыбка. — Как он не смотрит на тебя, когда трахает тебя. Как будто его голова всегда где-то в другом месте, а он просто делает вид, чтобы кончить. — Она ухмыляется, как будто только что бросила на меня несколько потрясающих истин. — Он уже устал от тебя, просто ты еще не знаешь об этом.

Наклонившись к ней ближе, я понижаю голос, чтобы никто другой не слышал, что я говорю. Я не знаю, сколько наших соседей по этажу сейчас находятся в своих комнатах, но я не хочу рисковать, чтобы кто-то из них услышал эту часть нашего разговора.

— Я ничего такого не замечал. На самом деле, когда мы вместе, все происходит с точностью до наоборот.

Ее глаза выпучиваются, а челюсть отвисает.

— Возможно, он был таким с тобой, но это не тот парень, с которым я сплю. Этот парень страстный и мужественный, и не останавливается, пока мы оба не выдохнемся и не потеряем сознание. А его взгляд… он как будто смотрит в мою душу, а не просто на меня.

Она несколько раз открывает и закрывает рот, но звука не слышно.

— Жаль, что ты не увидела эту сторону его характера, — продолжаю я, пока она продолжает корчить мне рожи. — Но, по твоим собственным признаниям, ты явно настолько плоха в постели, что даже не смогла вдохновить его притвориться, что ему нравится. Это говорит гораздо больше о тебе, чем о нем.

Ее лицо ярко-красное под слоями макияжа, и я знаю, что через десять секунд она устроит полноценную истерику.

— А теперь иди и найди следующего парня, которого ты разочаруешь, и оставь нас в покое.

Она что-то бормочет, но из ее уст выходит только бессвязный лепет.

— Я скажу Киллиану, что ты заходила. Приятных тебе каникул.

Она все еще бормочет, когда я возвращаюсь в комнату и с удовлетворением хлопаю дверью.

По крайней мере, все трое мужчин смеются, так что я понимаю, что не облажался и не усугубил ситуацию.

Молодец я.

Они все еще смеются, когда я снова сажусь на диван рядом с Киллианом и передаю Джейсу телефон.

— Ты был великолепен, — говорит мне Джекс. — Десять из десяти. Без замечаний.

— Я оставляю свою оценку до тех пор, пока не услышу последнюю часть, — говорит Джейс, не отрывая глаз от телефона. — Мне нужно знать, что ты ей сказал, потому что это первый раз, когда я вижу, как она замолкает на более чем две секунды.

Киллиан обнимает меня за плечи и прижимает к себе, широко улыбаясь.

— Как ощущения?

— Не так хорошо, как разрушить всю ее жизнь, но чертовски хорошо.

Киллиан смеется и целует меня в висок. Этот жест выглядит непринужденным и почти как последующая мысль, но он задевает что-то глубоко внутри меня.

Я буду скучать по этому Киллиану, когда он снова станет враждебным сводным братом, чьим членом я не могу насытиться.

В этот момент я слышу свой голос, доносящийся из телефона Джейса. Он приглушенный и металлический, потому что телефон был в моем кармане, но мои слова ясны, и все трое мужчины хохочут, когда Джейс выключает телефон и убирает его.

— Абсолютное совершенство, — говорит Джейс. — Как сказал мой брат, десять из десяти. Без замечаний.

Я стараюсь не улыбаться слишком широко от похвалы и украдкой смотрю на Киллиана. Он улыбается, и его глаза блестят от удовольствия.

— Напомни мне, чтобы я чаще использовал тебя в качестве своей боевой собаки, — говорит он с улыбкой. — Это было жестоко.

— Просто говорю то, что вижу. — Я смотрю то на него, то на дверь. — Как, черт возьми, ты терпел ее три месяца? Я не могу провести с ней три минуты, не взвешивая все «за» и «против» обвинения в убийстве.

— Много отстранялся и делал вид, что слушаю. — Он притягивает меня к себе и откидывается на диван.

— Я сделаю твою отповедь ей своей новой мелодией звонка, — говорит Джейс. — И я определенно буду слушать ее еще как минимум сто раз, потому что это было эпично.

— Я сделаю его своим будильником, — добавляет Джекс. — Черт, прямо сейчас я жалею, что у меня нет музыкального таланта, потому что я бы сделал из этого ремикс и слушал бы его на повторе, чтобы заснуть.

От их слов мои щеки загораются, и я позволяю себе расслабиться и прислониться к крепкому телу Киллиана. Я понятия не имею, что, черт возьми, происходит и почему они так милы, но я собираюсь наслаждаться этим, пока могу.

Глава двадцать седьмая

Киллиан

Феликс ведет себя сдержанно в самолете по дороге домой, и после приземления и погрузки вещей в машину он становится еще более молчаливым. Мне это не нравится, но кроме как требовать, чтобы он рассказал мне, что с ним не так, я не знаю, как ему помочь.

Я знаю, что он не очень любит быть дома и действительно ненавидит любые семейные собрания, поэтому День Благодарения в доме наших родителей в этом году, вероятно, вызывает у него стресс.

Кроме того, он переживает спад после приема молли. Спад может быть тяжелым и влиять на эмоции, особенно если ты к этому не привык.

Все это объясняет, почему он ведет себя так, но это не значит, что мне это нравится.

Вместо того, чтобы пытаться заставить его говорить, я стараюсь дать ему немного пространства, но при этом держу его в поле своего зрения и не выпускаю из виду.

По крайней мере, он не отстраняется от меня физически большую часть полета, а теперь и поездку на машине, провел, прижавшись ко мне.

— Что за хрень? — говорит Ксав с водительского сиденья примерно за две секунды до того, как Джейс, сидящий рядом с ним, произносит:

— Ублюдок.

— Что? — хором спрашиваем мы с задних сидений, когда Ксав замедляет ход.

Я наклоняюсь через сиденье Ксавье, чтобы посмотреть вперед через лобовое стекло. Дорога перед нами заблокирована упавшим деревом.

— Не было ли недавно урагана? — спрашиваю я, когда Ксав останавливает машину.

— Нет, — отвечают Джейс и Джекс в унисон.