Прятки (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 43

— Мы так думаем, — осторожно отвечает он, явно видя, как я близок к тому, чтобы сорваться и потерять самообладание. — Мы получили оригинал и все отслеживаемые копии, которых, слава богу, было всего три. Картер прочесывает даркнет и другие места в их поисках, а я запустил программы, которые ищут их прямо сейчас. Это займет время, но мы найдем все копии, которые могут быть в сети, и позаботимся о том, чтобы они были уничтожены.

Я выдыхаю.

— Значит, Майлз действительно не представляет угрозы ни для кого здесь. Ни для Мятежников, ни для Феликса.

Джейс качает головой.

— Нет. Единственная угроза — это то, что происходит с Королями и этими видео. И вся эта история с взломом благотворительных организаций, — мрачно добавляет он. — Доказательства, которые были у Дженсена, поступили от того придурка, который все это организовал, но он не является первоисточником. Другие люди могут знать, а это значит, что ему все еще нужно беспокоиться о том, что об этом узнают не те люди.

Я киваю, в голове крутятся все только что полученные сведения.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Джейс, пристально глядя на меня. — У тебя такой взгляд, как будто твой мозг работает на полную мощность.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

— Что я не успокоюсь, пока все это не закончится и он не будет в безопасности.

Он кивает.

— Да, я думал, что ты так скажешь.

— Ты не собираешься ничего говорить об этом? — спрашиваю я.

— А что я должен сказать? — он смотрит на меня с недоумением.

— Что это не наша проблема, и теперь, когда мы точно знаем, что он не представляет угрозы для нас или Феликса, пора позволить ему самому разобраться с этим?

— Я мог бы так сказать, — соглашается Джейс. — Но ты сделал это нашей проблемой, когда привязался к нему. Я знаю, что ты, черт возьми, не собираешься просто уйти и ждать, пока кто-нибудь всадит ему пулю между глаз, так что я тоже не собираюсь.

— Даже если ты думаешь, что я идиот и это глупо?

— Ты идиот, и это глупо, — говорит он без обиняков. — Но что есть, то есть. И, может быть, ты перестанешь быть одержимым, когда все будет сказано и сделано.

— А если нет?

— Тогда нет. — Джейс берет ручку и вертит ее между пальцами. — Я этого не понимаю, но ладно. Этот парень что-то значит для тебя, значит, он что-то значит и для меня, и мы защищаем то, что принадлежит нам.

Я киваю, и слова брата немного ослабляют давление в груди. Мы не всегда согласны друг с другом, но всегда поддерживаем друг друга, несмотря ни на что.

— Я начну просматривать файлы, которые прислал мне Картер. — Джейс поворачивает свое кресло к компьютеру. — Я скопировал их на твой компьютер, чтобы ты тоже мог их просмотреть, вместо того чтобы каждые двенадцать секунд спрашивать меня о новостях.

— Спасибо, — говорю я, вставая.

— Эй, брат? — говорит Джейс, не отрываясь от компьютера.

— Да?

— Если ты нашел кого-то, кто вызывает у тебя чувства, то, может быть, стоит за это держаться. Просто говорю.

Я несколько секунд смотрю на его спину, пока его пальцы летают по клавиатуре, и мягкий щелчок клавиш заполняет воздух, между нами.

— Да, — тихо говорю я. — Возможно стоит.

Глава семнадцатая

Джекс

— Я встречаюсь с Ксавьером, — говорит Джейс, хватая худи с капюшоном с края кровати. — И я полагаю, что ничто из того, что я скажу или сделаю, не сможет заставить тебя покинуть эту комнату на всю ночь?

Я качаю головой.

— Я так и думал. — Он надувает пузырь из жевательной резинки и лопает его.

— Ты едешь в город? — спрашиваю я, когда он встряхивает худи и продевает руки в рукава.

Он кивает и надевает ее.

— Веселись, трахаясь с местными.

Он ухмыляется и поправляет волосы, откидывая их назад от лица.

— Всегда так и делаю. Веселись, глядя на пустой экран всю ночь.

Я показываю ему средний палец, но он просто посылает мне воздушный поцелуй и выбегает из комнаты.

Я потягиваюсь, поднимая руки над головой, затем встаю и несколько раз прохожусь по комнате, чтобы размять ноги.

Последние несколько часов я провёл, изучая файлы, которые прислал мне Джейс, но в них нет ничего нового или полезного, по крайней мере, я пока ничего не нашел. Мне начинает казаться, что я хожу по кругу, и каждый раз, когда мы находим то, что считаем зацепкой, это либо тупик, либо ещё один поворот, который приводит нас к новой куче зацепок.

Выдохнув с усталостью, я провожу рукой по волосам, чтобы откинуть пряди, упавшие на лицо. Я снова чувствую беспокойство, но не от скуки или от того, что заперт в своей комнате.

Я не говорил об этом брату, но сегодня в лесу было по-другому. Все началось так же, как и в любой другой игре в прятки, когда Майлз перевернул статую и позволил мне посмотреть, как он готовится. Затем он улыбнулся в камеру той же дерзкой улыбкой, которую я видел каждый день с тех пор, как мы начали эту игру, и бежал от меня с той же энергией, но все изменилось, когда я наконец поймал его.

Он как будто замкнулся в себе, когда я вытащил веревку из-за пояса, и вся борьба исчезла из него в тот момент, когда я размотал ее.

Изменение в нем было резким, и вместо того энергичного и отчаянного парня, к которому я привык, он стал замкнутым и покорным.

Я мог бы просто продолжить, поскольку он не давал никаких реальных признаков того, что больше не хочет этого, но это было не то же самое.

Поэтому, вместо того чтобы привязать его к дереву, я поставил его на четвереньки. Это, казалось, оживило его, и я трахал его на лесной земле, пока он наконец не кончил.

Еще одна вещь, которую я скрывал от Джейса, и я до сих пор не знаю, почему я это делал, — это то, что я каждый день с тех пор, как мы начали это, я врываюсь в его комнату, чтобы продолжить нашу шахматную партию. И я определенно не говорил ему, как Майлз каждый раз, когда возвращается в свою комнату, сразу смотрит на шахматный набор и как он улыбается, когда видит, что я там был.

Я перестаю ходить по комнате, когда мой телефон пищит, и я слишком нетерпелив, когда открываю приложение, которое управляет камерами в его комнате, и вижу, что он повернул статую так, что она смотрит на его кровать.

Его нет в кадре, но это не мешает мне поспешить к компьютеру, чтобы посмотреть трансляцию на большом экране.

Я только усаживаюсь в кресло, как он появляется в кадре и садится на кровать. На нем футболка с надписью «Not Today, Satan» и старые спортивные штаны. Его аккуратно причесанные волосы выглядят влажными, как будто он только что вышел из душа, а щеки покраснели.

— Ты смотришь? — нервно спрашивает он и подтягивает ноги, чтобы сидеть на кровати по-турецки. — Я имею в виду, ты смотришь прямо сейчас?

Я нажимаю кнопку паники.

Уголки его губ поднимаются в улыбке, но она не доходит до глаз.

— Это все действительно хреново. — Он делает паузу и выдыхает, его плечи опускаются, и он как будто сжимается в себе. — Но мне действительно нужно с кем-то поговорить, а у меня нет никого, с кем я мог бы поговорить об этом. — Он опускает глаза, и его щеки еще больше краснеют. — Прости. Я не должен был этого делать.

Я уже нажимаю на кнопку микрофона, когда он протягивает руку к статуэтке, как будто собирается снова ее перевернуть.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Он замирает, затем медленно опускает руку, и осторожное выражение надежды заменяет совершенно разбитое выражение, которое побудило меня так быстро ответить ему.

— Прости, — повторяет он. — Я знаю, что это глупо, и я не должен был этого делать, но…

— Сделай глубокий вдох.

Он немедленно подчиняется, и у меня сжимается желудок и грудь от того, что он даже не задумываясь сделал то, что я сказал.

— Теперь расскажи мне, что происходит, — говорю я, когда он выдыхает.

— Я… боюсь. — Он сглатывает, его горло работает, и его кадык подпрыгивает так, что это странно привлекательно.