Прятки (ЛП) - Уиллоу Диксон - Страница 59

Я никогда раньше не обнимался с кем-либо, и тем более не был «маленькой ложкой». Я не думал, что мне это понравится, но я ошибался. Быть обнятым его руками почти так же приятно, как секс. Надеюсь, он думает так же, потому что я не хотел бы быть единственным, кому это нравится.

— Расскажи мне, что произошло, когда он направил на тебя оружие, — говорит он. В его голосе слышится твердость, которая не совсем похожа на приказ, но достаточно близка к нему, чтобы у меня возникло желание подчиниться ему.

— Я замер, — тихо говорю я. — Я переписывался с другом, и в следующий момент он сошел с ума и направил на меня автомат. Потом вы вмешались, а я остался замершим, как статуя, пока вы все улаживали.

— Почему ты сказал, что замер, как будто это плохо?

— Потому что это плохо? — Я смотрю на него. — Я чуть не обмочился, потому что он направил на меня автомат, а Феликс и Киллиан без раздумий бросились передо мной, и ты обезоружил его, как будто делаешь это регулярно. Затем ваша перепалка с Джейсом заставила его и других охранников убежать и спрятаться, хотя они были единственными, у кого было оружие.

— Не единственные, — вставляет Джекс. — Но единственные с видимым оружием.

— Я знаю, что это должно меня пугать, но это не так.

— Всегда лучше быть готовым, — говорит он небрежно. — Но вернемся к тому, что ты сказал. — Его тон снова становится серьезным. — Ты замер, потому что это нормальная человеческая реакция, когда на тебя направлено оружие.

— Ты не замерз.

— Потому что оно не было направлено на меня.

— А если бы было?

— Я бы не замерз, — признает он. — Но я и не нормальный. Я реагирую на вещи не так, как другие люди, поэтому ты не можешь судить себя по тому, как поступаю я.

— Феликс вполне нормальный, и он не замер, — указываю я.

— Он также пережил несколько покушений на свою жизнь, — напоминает он мне. — Это сделало его невосприимчивым к такого рода вещам.

— Наверное.

— То, что произошло, вызвало воспоминания о том, как тебя похитили?

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Ты знаешь об этом?

Он кивает.

— Откуда? — спрашиваю я. — Я удалил все записи и запечатал полицейское дело.

— Ксав нашел бумажную копию статьи в твоем студенческом деле. Он показал ее мне и Джейсу, и Джейс нашел полицейский отчет.

— Он разгадал мой код? — спрашиваю я с недоверием. — Есть ли что-нибудь, что твой брат не делает лучше меня?

Он тихо смеется.

— Джейс не разгадал его. Это сделал я.

— Ты?

— Как я уже сказал, я много знаю о тебе. Я знаю, как работает твой ум, поэтому смог использовать это, чтобы найти ключ.

— Это хотя бы заняло у тебя много времени? — спрашиваю я с надеждой. — Может, несколько дней?

Он улыбается.

— Несколько часов?

Его улыбка превращается в усмешку.

— Ты сразу все понял, да? — спрашиваю я ровным голосом.

— Может быть.

— Конечно, понял.

— Расскажи мне, что произошло, Майлз.

Низкий тембр его голоса помогает успокоить внезапный прилив эмоций, который нахлынул на меня, когда воспоминания начали возвращаться, и я глубоко вздыхаю, чтобы рассказать ему, что произошло.

— Я шел домой из школы, и этот черный фургон появился из ниоткуда и остановился передо мной, когда я переходил улицу. Двое парней выскочили из него, один из них направил пистолет мне в лицо, а другой затолкнул меня в заднюю часть фургона.

— В полицейском отчете не упоминалось о свидетелях, только о звонке в 911. Но это произошло на оживленной улице в час пик?

— О, свидетели были, — говорю я с горечью. — Но эффект постороннего наблюдателя существует, и никто не сделал ничего, чтобы помочь, кроме как позвонить в полицию.

— А что было дальше? — Он медленно поглаживает меня по спине, и я снова начинаю расслабляться.

— Мы долго ездили по кругу. Думаю, они ехали по кругу, потому что постоянно поворачивали направо. Поворотов направо было гораздо больше, чем налево, по крайней мере, в соотношении три к одному.

Он кивает, но ничего не говорит.

— Мы оказались в доме на окраине города. Они припарковались, затащили меня внутрь и заперли в шкафу. На двери была клавиатура, и мне потребовалось некоторое время, но я смог взломать ее и открыть дверь, чтобы никто не заметил. Потом я дождался, пока они уйдут, и выскользнул, как только смог.

— Что произошло после того, как ты сбежал из дома? — спрашивает он, когда я замолкаю.

— Я пошел в ближайший район и начал стучать в двери, пока кто-то не поверил мне и не вызвал полицию.

— Почему ты сказал полиции, что ничего не видел и не слышал?

— Потому что те, кто меня похитил, были полицейскими.

Джекс не реагирует, но в его глазах явно мелькает гнев.

— Они хотели получить выкуп, — продолжаю я. — Они знали, что мои родители внезапно разбогатели, и похитили меня, а не моего брата или сестру, потому что я был более легкой мишенью. Они продолжали обсуждать свои планы в соседней комнате, пока я был заперт в шкафу, как они собираются убить меня, чтобы их не поймали. Я даже не знаю, сколько их было и был ли в этом замешан офицер, который принимал мои показания и вел расследование, поэтому я просто сказал, что ничего не видел и не слышал и что они не причиняли мне вреда.

— Ты знаешь, кто эти полицейские? — Его слова звучат непринужденно, но я слышу в них напряжение.

Я качаю головой.

— Они были в масках, когда были рядом со мной. Я понял, что они полицейские, только по тому, что они сказали, когда я был в шкафу. И я слышал, как они разговаривали с другими полицейскими по рации, когда мы были в фургоне.

— Жаль, — говорит он, и в его голосе слышится гнев.

— Ты бы что-то с ними сделал, если бы я знал, кто они? — спрашиваю я, не зная, что делать с головокружением от этой мысли.

— Тебе было бы все равно, если бы я это сделал?

— Ни на секунду. Эти ублюдки заслуживают того, что их ждет. И я действительно злюсь, что не могу сказать тебе, чтобы они заплатили за то, что со мной сделали.

Он фыркает от смеха и целует меня в лоб.

— Вот это тот мужчина, о котором я всегда подозревал, что он есть в тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда знал, что у тебя есть темная сторона, но ты не позволял себе ее исследовать до сих пор.

— Ты не ошибаешься, — говорю я с улыбкой. — Ты пробуждаешь ее во мне.

— Рад быть полезным. — Он быстро целует меня в губы. — Готов?

— К чему? — Я несколько раз моргаю, удивленная резкой сменой темы.

— Мы идем в мою комнату. — Он слегка сжимает меня, а затем отрывается от меня.

— Правда? — спрашиваю я, когда он садится и вытягивает руки над головой, заставляя мышцы спины напрягаться и выпячиваться так, что это выглядит слишком соблазнительно. — Я знаю, что уже говорил это раньше, но, Боже мой, ты такой сексуальный.

Он смеется и опускает руки, оглядываясь на меня через плечо с ухмылкой на полных губах.

— Ты что, живешь в спортзале? Ты когда-нибудь в жизни ел углеводы? — Я поднимаюсь на руках. — Как ты можешь ходить и выглядеть так сексуально все время?

— Я большой поклонник углеводов и ненавижу спортзал. — Он поднимается с моей кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и начинает собирать нашу одежду с пола. — Я хожу туда только тогда, когда Киллеру нужен кто-то, с кем можно позаниматься.

— Тогда как ты так выглядишь? — Я провожу взглядом по его упругой попе, когда он наклоняется, чтобы поднять свой худи. — Я знаю, что генетика играет важную роль в том, как люди наращивают и поддерживают мышцы, но это не может быть только благодаря хорошим генам.

— Я лазаю по горам и занимаюсь гимнастикой с Джейсом. И у нас есть другие хобби, которые помогают нам оставаться активными. — Он бросает мне мою одежду.

— Занимаешься скалолазанием? Как альпинизм?

Он кивает.

— Да, это может быть причиной. — Я пробегаю глазами по его телу, как по лифту. — Я раньше бегал кроссы с парнем, который очень увлекался скалолазанием, и он был безумно сильным и подтянутым. Ты занимаешься на скалодроме в спортзале?