Разбей мне сердце (ЛП) - Смит Т.Л. - Страница 36

— Спасибо — это все, о чем я прошу ты, неблагодарная гребаная сука, просто спасибо. Ты знаешь, что никогда в жизни не говорила мне этих слов. Как и всегда. Даже после того, как я позаботилась о тебе, выручила тебя из всего, что ты сделала неправильно. Простое, блядь, спасибо, — я дергаю ее за волосы, так что она оказывается у меня перед носом. — Я единственная семья, которая у тебя осталась.

— Я люблю его, а ты забрала его, — кричит она. — Он был моим, — говорит она, пытаясь заставить меня отпустить ее, но мои руки вцепились в ее волосы.

— Кто? — спрашиваю я в замешательстве, глядя на Бенджи, который стоит, сжав кулаки и, прищурившись, смотрит на меня. — Бенджи? — спрашиваю я, оглядываясь на Люси. — Я бы никогда, — говорю я, качая головой.

Она тянет меня за руку, пока я не отпускаю ее, и подходит вплотную к моему лицу.

— Атлас! Ты забрала его, и он был моим, — кричит она.

— Ты замужем, — говорю я. Я не понимаю, о чем она сейчас говорит.

— Я хотела его первой, — Люси выпячивает нижнюю губу, и как раз в тот момент, когда я собираюсь что-то сказать, у меня перехватывает дыхание, и меня отбрасывает назад, пока я не приземляюсь на землю.

Подняв глаза, я вижу, что Бенджи высоко задрал подбородок и тяжело дышит. Он сгибает пальцы, затем они сжимаются в кулаки.

— Ты гребаная сука, — говорит он, подходя ближе, в то время как я все еще лежу на земле. — Кем ты себя возомнила, черт возьми? — Бенджи пинает меня, и на этот раз я знаю, что не заслуживаю этого. Ни за что, даже после того, как врезал ему по яйцам.

— О нет, ты этого не делал, — слышу я крик Тины. — Я звоню в полицию, — она прижимает телефон к уху.

Бенджи замолкает, когда Люси подходит и трогает его за плечо, успокаивая. Как только она решает, что он достаточно спокоен, она смотрит на меня сверху вниз.

— Ты заслужила это, Тео. Нельзя получить все одним взмахом ресниц. Этого мужчину ты не можешь заполучить, — она наклоняется и целует его в щеку, и я наблюдаю, как его тело заметно расслабляется от ее прикосновения.

Тина опускается рядом со мной, ее руки касаются меня, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, прежде чем она поднимает взгляд на Люси.

— Я бы чертовски не хотела быть твоей родственницей, ты, эгоистичная пизда, — говорит Тина.

Люси морщит нос и поворачивается, увлекая Бенджи за собой, и они уходят. Я не в силах пошевелиться, сижу на земле, у меня ноют ребра, и я пытаюсь отдышаться.

— У тебя идет кровь, — говорит Тина.

Я смотрю на свою руку и вижу, что порезала ее обо что-то, когда упала.

— Все в порядке.

— Нет, это не так. Перестань прощать ее. Люси на тебя наплевать… Совсем. И это стало ясно, когда она ушла, не убедившись, что с тобой все в порядке.

Она права, я знаю это. Проблема в том, что она все еще моя сестра.

— Хорошо, нам нужно отвезти тебя в больницу. Ты можешь идти? — я пытаюсь встать, но вскрикиваю от боли. — Даже не пытайся это повторить, я вызываю скорую.

Тина делает, как она говорит, и ждет со мной, пока не приедут врачи скорой помощи. После того, как они осмотрели меня, Тина тоже едет в машине скорой помощи, нервно покачивая ногой.

Когда мы, наконец, приезжаем в больницу, входит врач и осматривает меня с головы до ног.

— Звонил парень по имени Николас. Он хотел знать, что случилось и в какой больнице ты находишься, — Тина протягивает мне мой сотовый, и я вижу несколько текстовых сообщений от него.

Я отвечаю.

Я: Я в порядке, просто поссорилась с сестрой.

Я не знаю, отвечает ли он, потому что выключаю мобильный и ложусь на спину, пытаясь расслабиться. Мои нервы сейчас на пределе.

— Скажи, что ты прекратишь, Тео? Пожалуйста, перестань искать Люси, — умоляет Тина.

Мы провели в больнице несколько часов, и обезболивающие, которые мне дали, наконец-то подействовали. В итоге мне зашили руку, так как я сильно порезала ее.

— Я так и сделаю.

Она улыбается, довольная моим простым ответом, когда врач возвращается.

— У Вас ушибы на ребрах, и на их заживление может уйти от трех до шести недель.

Тина сжимает мою руку, когда доктор заканчивает говорить.

— Вам нужно быть осторожной и не делать ничего, что может причинить боль.

— Хочешь, чтобы я позвонила Атласу? — спрашивает Тина, когда мы уходим.

— Нет, — отвечаю я, и это серьезно.

Мы направляемся домой. Я просто хочу немного поспать.

Мои выходные состоят из того, что я сижу на диване и ничего не делаю. Тина то появляется, то уходит и приносит мне еду, когда мне это нужно, но надолго она не задерживается. Она занимается организацией мероприятий и открыла собственное дело, поэтому выходные для нее — самое напряженное время. Я благодарю ее и прошу не беспокоиться обо мне каждый раз, когда она забегает на несколько минут.

Также приходят цветы, и я в замешательстве читаю открытку от Николаса.

Николас: «За каждую слезинку — по розе».

Когда наступает понедельник, я чувствую себя больной. Мне все еще больно двигаться, поэтому я сообщаю девочкам и Сидни, что не смогу прийти. Во вторник я делаю то же самое, но остаюсь лежать на диване и испытываю сильную боль. Во вторник вечером раздается стук в мою дверь, и когда я, наконец, встаю, чтобы открыть ее, на пороге стоит Атлас, не сводя с меня глаз.

— Ты больше не хочешь работать? — спрашивает он. Затем, когда он, наконец, переводит взгляд и видит, что я одета в халат, он спрашивает. — Ты вообще больна?

— Да, — отвечаю я, поднимая руку, чтобы закрыть дверь, но не могу сдержать гримасу.

Он останавливает меня и хватает за руку.

— Почему у тебя швы?

Атлас входит в мой дом и закрывает за собой дверь. Я делаю шаг назад, и он тянется к моему халату, распахивая его, что не сложно, учитывая, что он не был завязан. Когда он опускает взгляд, то пристально смотрит на мои ребра, и что-то происходит, что-то в его глазах, и в этот момент я ужасно боюсь его.

Я не прижимаю руку к горлу от страха, как это было, когда я впервые встретила его. Нет, скорее бегу, несмотря на боль. Все, что я вижу и слышу — это Атлас. Мое тело игнорирует все, что нас окружает, и я делаю неуверенный шаг назад, готовая сбежать от него, чтобы сохранить себе жизнь.

Его кулаки сжаты, брови решительно нахмурены, а губы поджаты от гнева. Его ноздри раздуваются, а когда-то янтарные глаза, кажется, становятся совсем черными. Когда он открывает рот, чтобы заговорить, его голос становится еще ниже. Теперь он темный, темнее, чем я могла себе представить.

— Кто. Это. Сделал?

Я качаю головой и застегиваю халат, выхватывая его из его рук.

— Теодора! Кто. Это. Сделал?

— Не волнуйся, это был несчастный случай, — его брови, которые были сведены вместе, расслабляются, когда он смотрит на меня.

— Это Люси, не так ли? — Атлас качает головой и проходит дальше в мой дом. Он проходит мимо меня и направляется в мою гостиную, чтобы встать перед телевизором, а затем, ни с того ни сего, начинает расхаживать взад-вперед. — Люси искала помощь. Я обращался к ее врачам, — говорит он мне, и я ошеломлена его словами. — Она ходила к психиатру, которому я заплатил. У твоей сестры ненормальный образ мышления.

— Ты помогал ей, — спрашиваю я почти шепотом.

— Да.

— Так почему же ты заставлял меня все это делать?

— Она все еще была должна мне денег, Теодора. Может, я и бессердечный придурок, но я всегда получаю то, что мне причитается, — и я ему верю. — А теперь скажи мне... Это как-то связано с Люси?

— Почему она думает, что влюблена в тебя?

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом.

— Так ты все-таки видела ее?

— Да, я видела ее. Скажи мне, Атлас.

— Она так думает только потому, что я был одним из немногих мужчин в ее жизни, который ей отказал. Твоей сестре не нравятся отказы. На самом деле, она вообще не может с ними справиться.

Я уже знала это. Люси была такой в детстве, и особенно в школе. Если парень отвергал ее, она находила способ заставить его захотеть ее, и так было всегда. Когда в восемнадцать лет у меня завязались первые настоящие отношения, Люси это не понравилось и, как назло, однажды, вернувшись домой я застала их в постели.