Химера, будь человеком! - Ромашкина Ольга - Страница 33

— Ну ладно, так как там на счёт завтрака? — я решила сменить тему, чувствовалось, что оба не договаривают, а Мелий и вовсе соврал. До полных откровений было рановато, учитывая тот факт, что о себе я не сказала ни слова, и в мои ближайшие планы не входило менять чего-либо в осведомлённости моих спутников.

Мы остановились на милой полянке, я привычно (какой ужас, уже привычно) сползла с Шельмы, только сейчас осознав — КАК у меня всё болит.

— Ой… — издала я звук, почувствовав себя кавалеристом, убедилась, что ноги вопреки ощущениям прямые, а не колесом и следом схватилась за поясницу.

— Ничего, ничего… это с непривычки. — Успокоил меня Терион, а Мелий заржал.

— Мелий, тебе вредно быть девушкой, где твоё чувство сострадания к прекрасному полу?! — скорее ворчала я, чем действительно обижалась.

— Замаскировалось, как и я. — Улыбнулся он мне в ответ. Несмотря на юный возраст, Мелий поражал меня чувством такта, он всегда знал — когда можно весело поболтать, а когда заткнуться.

На сей раз, кашеварить вызвался маг, отослав меня поискать воду, а хамелеона раздобыть дров. Но готовить что-либо существенное, он не стал. Заварил в котелке какие-то травки, разлил по кружкам и, порезав сыр с хлебом, приступил к трапезе.

— И это всё? — в голос спросили мы с Мелием.

— Ну не в сухомятку же опять и потом, отвар пойдёт Вам на пользу — прибавит бодрости. А готовить что-нибудь существенное не имеет смысла, к обеду доберёмся до Рихта, там и поедим.

— А глюков он не прибавит? — спросила я, подозрительно нюхая импровизированный чай. Он пах лимоном и чем-то ещё очень ароматным, я не устояв, отхлебнула.

— Что такое глюки? — заинтересовался хамелеон.

— Глюки — восприятие несуществующих реально объектов, предметов или явлений в качестве реальных. — Оба вытаращились на меня. — Ну, это как призраки, видимые только тому, кому являются.

— И что способствует их появлению? — заинтересованно спросил Мелий.

— Психическое заболевание, стресс или лекарственные препараты, а иногда следствие паранормальных явлений. — Челюсти обоих опустились ещё ниже.

— Какого заболевания?

— Когда ты на всю голову больной! — выдержка меня покинула, ну как понятно объяснить о вещах, которые у нас знает каждый?! На этом расспросы прекратились.

Прикончив свой скромный завтрак, мы решили не задерживаться и следующей остановкой наметили уже Рихт. Болело у меня всё тело ничуть не меньше, я знала, что через день-два всё пройдёт, но сейчас от этого легче не становилось. Правда от отвара польза обнаружилась — я проснулась (в смысле уже не пыталась пристроиться на Шельме, чтобы вздремнуть).

Рихт оказался небольшим, но очень приятным и чистеньким городом. При въезде ничего примечательного не случилось (и слава Богу!), что не помешало страже проводить нас настороженным взглядом. Терион здесь видимо бывал, потому как не плутая привёл нас к таверне. Ребята оставили лошадей на попечение мальчонки, я же Шельму отвела сама, побоявшись, что юный конюх пострадает от своего любопытства к ней. Убедившись, что лошадок голодными не оставили я двинула в зал таверны к своим спутникам.

Еда оказалась очень даже, только вот есть было не уютно… под взглядом находившихся там монахов.

— Любезные, чем мы заслужили повышенное внимание? — не выдержала я. Ну не люблю, когда в рот смотрят. — Если надеетесь, что я подавлюсь, и обед Вам достанется, то вы, уважаемые, глубоко заблуждаетесь. — Они нисколько не смутились, однако, пялится перестали. Дородный, лысоватый монах поднялся и направился к нам.

— Надолго ли в наши края путники? — подошёл он к нашему столу.

— И Вам здравствуйте, вежливый монах! — с плохо скрываемой неприязнью ответила я воинственно настроенному служителю.

— Вежливость заслужить надобно, а ты помалкивала бы грех во плоти, покуда мы беседу ведём. — Махнув головой на Териона, выдал мне далеко не постного вида боров.

— Беседу говоришь? — завелась я. — Да будет тебе известно любезный Вы наш, что беседа есть ни что иное, как разговор, обмен мнениями и, как правило, спокойный и дружественный.

— Да ты как я погляжу, не уймёшься никак бесовское отродье. — Он аж покраснел от возмущения. Терион мне всю ногу под столом отдавил, но остановить меня уже было нельзя.

— Да если бы не женский род, тебя бы и в помине не было или ты думал, что тебя в капусте при монастыре нашли невежественный наш? Ты бы хоть три класса ЦПШ (Церковно-приходская школа) окончил приличия ради, да манерам бы обучился, где твоё смирение хвалёное, монах? — Мелий застыл изваянием перед тарелкой, а Терион сидел, открыв рот и лишившись дара речи.

Монах, покраснел как помидор и, пыхтя, видимо подбирал достойный ответ, недружелюбно сверкая заплывшими глазками (от усердного соблюдения поста с голоду видать опух). К моему удивлению другие монахи не присоединились к коллеге, а некоторые и вовсе с плохо скрываемой симпатией поглядывали на нас.

— Мы проездом и останавливаться здесь не планируем. — Очнувшись, выдавил из себя Терион. Монах, тоже будто придя в себя, воззрел на мага.

— Конечно, конечно… — подхватила я, — вот только пополним запасы, посетим монастырь Ваш с целью ознакомления и как местную достопримечательность и сразу уедем. — Терион изменился в лице не хуже хамелеона.

— Ну раз так, мы можем даже проводить Вас. — Как-то сразу оживился монах и хищно улыбнулся, позабыв о моих оскорблениях.

— Нет, спасибо уважаемый, мы сами. — Опередил меня с ответом Терион, видимо опасаясь, как бы я ещё чего-нибудь не ляпнула.

Мы быстро расплатились и вышли из недружелюбной таверны. Забрав лошадей, маг повёл нас на базар.

— Кияра, ты смолчать не могла, я же предупреждал? — наконец-то решил выплеснуть своё недовольство маг. — Теперь придётся спешно удирать, при этом как-то обманув стражу.

— Зачем? Я действительно хотела посетить монастырь, когда ж я ещё попаду в мужской монастырь (столько раз грозилась туда уйти). — Я сказала это так спокойно, что Терион нервно захихикал, а Мелий посмотрел на меня как на полоумную.

— Ты, надеюсь, понимаешь, что живыми нас от туда выпускать не намерены?

— Ну, Вы с Мелием не пропадёте со своими талантами… — начала было я.

— На обитель Кияра, наложена защита — творить волшбу в её стенах НЕВОЗМОЖНО! — как ребёнку объяснил мне маг.

— Ну, Мелий не пропадёт, за меня не волнуйся, а за тобой значит, Шкет присмотрит, на него ведь магия и запреты на неё не действуют. — Всё также спокойно выдала я. На Териона было жалко смотреть, он переводил взгляд с меня на Шкета, будто решая — рискнуть или уж лучше добровольно сдаться монахам.

На базаре я прикупила одеяло (на манер спальника) о котором раньше как-то не подумала, ребята тоже чем-то затоварились. С продуктами было решено обождать, мы ведь не знали, как надолго можем задержаться там, да и лишний груз с собой таскать не хотелось. Всё это время каждый из нас чувствовал наблюдение, как грузин блондинку — спинным мозгом.

Покончив с похождениями по городу, мы направились к обители, которая находилась на самой окраине и занимала весьма внушительную территорию. При нашем подходе ворота широко и быстро (не подумайте, что приветственно) открылись перед нами и закрылись также шустро, несмотря на их внушительный вид.

— Здравствуйте уважаемые, не удостоите ли мирян чести дозволить осмотреть это архитектурное великолепие. — Громогласно возвестила я на весь двор, чтобы меня услышала вся собравшаяся толпа монахов.

Выглядели они очень по-разному, в смысле все они были в рясах, но возраст колебался от мала до велика. Некоторые посматривали на нас любопытным, и не лишённым ума взглядом, иные же лица не были обезображены присутствием интеллекта. Объединяла их полное отсутствие растительности на лице — они все были начисто выбриты.

— Полно орать на святой земле, проходите… раз уж пришли. — Сказал высокий, плотненький монах в более нарядной рясе, величественно выйдя из толпы собравшихся. Монахи уважительно расступались перед ним, не забывая кланяться.