Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 26

Я не понял, где очутился, но ближайшие окрестности как-то не радовали глаз. Черная, словно бы выжженная дотла равнина с сильным привкусом магии в воздухе. И небо точно такое же, тяжелое, темно-серое. Я с трудом различил остатки приземистых деревьев да мертвый кустарник. Зато дальше природа понемногу брала свое. Как могла, воевала с чужой магией, незаметно продвигаясь вперед. Там виднелись уже не скрюченные сухие ветки, уродливо торчащие из земли, а молодые сильные деревья. Они окружили всю черную равнину, загораживая ее от чужих глаз. Несколько десятков лет – и это место смогут разыскать лишь те, кто о нем знает.

Я сделал шаг и под ногами тут же раздался хруст. Выбеленный временем скелет, один из многих, сплошь покрывающих обожженную землю, нашел здесь последний приют. Чуть поодаль чей-то череп скорбно взирал на меня черными провалами глазниц, словно желая поведать какую-то только ему одному известную тайну.

– Эй, маг, совсем обалдел?! – с негодованием воскликнул кто-то совсем рядом. – По костям-то не ходи!

Я повернул голову и разглядел на фоне черных деревьев человеческую фигуру. Так сразу заметить ее было трудно, незнакомец обрядился в черный плащ до самой земли и шевельнулся только сейчас. Оторвавшись от обгорелого ствола, он сделал шаг мне навстречу, одновременно стягивая с головы капюшон. Я даже покачнулся от неожиданности – это был Сеедир, только намного моложе и выше ростом.

– Учитель! – приглушенно охнул я, наблюдая, как он осторожно огибает одинокие скелеты, стремясь подойти как можно ближе. Для него это место явно значило очень многое, я прочел это по его глазам, с затаенной скорбью скользящим по равнине.

Замерев напротив, он вскинув голову, с грустной улыбкой разглядывая мое лицо.

– А как ты понял, что я маг? – спросил я.

Сеедир лишь хмыкнул:

– Ну знаешь, когда человек появляется прямо посреди равнины с таким видом, словно это нормальное явление, ничего другого на ум не приходит.

– Что здесь произошло? – тут же задал я следующий вопрос, одновременно делая осторожные попытки выбраться на свободное место, не тревожа ничьих останков.

– А ты не знаешь? – вскинул он на меня удивленные глаза. – Здесь десять лет назад распался союз магов. Тут все прикрыто магией, потому и кости сохранились, чтобы мы навсегда запомнили тот час.

– Извини, я и представления не имел… – ошарашено ответил я. – Меня тогда вообще здесь не было.

Он кивнул, признавая, что такое действительно возможно.

– Что ж… знал – не знал, теперь это уже неважно. Ныне все мы одиночки. Тебе повезло, пропустил настоящую бойню. А вот я тогда как раз оказался поблизости.

Его передернуло от отвращения.

– Не хотел бы снова пережить такое, – признался Сеедир. – Слышал о Веланде? – Я кивнул. – Мы с ним раньше были в ладах, а теперь я даже не знаю, что скажу ему при встрече. Несмотря на прошедшие годы, чувства все еще слишком свежи. Особенно здесь.

– А что сейчас происходит с магами? Как живешь ты сам?

– Да никак. Живу как жил, хотя все уже не то. Раньше было лучше, а сейчас даже не знаешь, кого где искать. Все маги разбрелись по разным мирам. Никто никому не доверяет… Я Сеедир, – внезапно представился он, улыбаясь немного смущенно. и протянул мне руку. – Хватайся. Давай помогу тебе выбраться. Неудачное место ты выбрал для появления.

– Арлин, – ответил я, тоже решив обойтись без имени учителя. Вряд ли существуют два Сеедира, а больше я никого не знал.

– Куда теперь, Арлин? – как бы невзначай спросил он, не зная толком, куба бы деть самого себя. Мир, который раньше был для него родным, перестал существовать, и даже воздух, вдыхаемый им сейчас, казался чужим, одуряюще тяжелым от будто только что пролитой крови. Он пришел сюда, движимый одной целью, которой вдруг так захотелось поделиться с этим молодым магом, в чьих глазах нет ни осуждения, ни желания перетянуть его на свою сторону, как у всех остальных.

И Сеедир решился, произнеся легкомысленно, будто делясь чем-то несущественным, слова, всколыхнувшие внутри меня страх:

– А я вот хочу разыскать Веланда. Знаешь, мы очень нехорошо расстались, а ведь он мне все таки не чужой.

– Уверен, что стоит это делать? – осторожно поинтересовался я. Идея встречи со Старшим не прельщала меня как в Убежище, так и здесь, лет эдак за триста или даже больше до нашего настоящего знакомства.

– Уверен, – ответил Сеедир так твердо, что я понял – переубедить его не удастся. – Не хочешь присоединиться?

На языке у меня вертелся заранее приготовленный ответ, что лучше уж несколько раз встретиться с наемниками, чем разок с самим Веландом, но учитель смотрел на меня с такой надеждой, что я не смог отказаться. Злясь на себя за мягкотелость, я молча кивнул, и лицо Сеедира сразу просветлело.

– А ты хоть знаешь, где его искать? – спросил я, искренне надеясь на отрицательный ответ.

– Должен быть где-то здесь, – неуверенно отозвался маг. – По правде говоря, я надеялся, что он тоже придет сюда. Все таки годовщина…

– Про такие годовщины лучше не вспоминать, – кисло произнес я. – Да и место… как-то не располагает к дружеской беседе.

– Что верно, то верно, – признал Сеедир. – Может, оно и к лучшему, что не удало…

Позади нас затрещали кусты и мы резко обернулись. Я молча взвыл, узнав высокую фигуру мага, и с трудом подавил желание немедленно отвернуться, скрывая лицо. Веланд не торопясь, шел прямо к нам, не утруждая себя выбором дороги. Шагал прямо по прямой, с каким-то садистским наслаждением втаптывая в землю обломки разбросанных костей. Я искоса скользнул по его лицу осторожным взглядом, отыскивая малейшие изменения, но Старшего, похоже, время обходило стороной, чего не скажешь о моем учителе, к которому годы оказались далеко не так милостивы.

Сеедир, крепко сжав зубы, как и я следил за его приближением. Мысль поприветствовать Веланда исчезла без остатка при виде того, как безжалостно он обращается с останками павших собратьев, многих из которых Сеедир не только знал, но и безмерно уважал. В отличие от меня он сразу подметил еще одну весьма существенную деталь – сопровождение Веланда, пятерых магов, беспокойно переминающихся с ноги на ногу за его спиной. Они походили на свору собак, готовых покорно исполнять любой приказ хозяина, и это было дурным знаком.