Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 29

А вот Сеедир силы пока что берег. Просто стоял, немигающим взглядом следя за пламенем, вдруг нерешительно замедлившем свой смертоносный полет. Оранжево-алые язычки витиеватым орнаментом расплылись в воздухе, обжигающими искрами раня страдающую землю. В ответ магия равнины дрогнула, теряя равнодушие перед лицом воспоминаний, миражами вздымающихся в воздух. Орнамент спутался, преображаясь в пульсирующие огненные крылья, распахнувшиеся, чтобы заключить в объятия замершую фигуру мага, но так, чтобы не касаться его самого, будто из боязни подступиться ближе. А бездумная игра ветра искажала трепещущие контуры, увлекала их за собой, создавая своим движением какой-то жуткий танец, в котором один неминуемо должен уступить, заплатив за это жизнью.

Резкий возглас подстегнул игру пламени, заставив крылья слиться в один поток, и на мгновение скосив глаза, я успел увидеть, как он прошел сквозь Сеедира и унесся куда-то за спину, сметая мертвые деревья. Слегка побледневший маг, которому посчастливилось стоять именно за учителем, чудом унес ноги с его пути.

И в этот момент моя стена окончательно рухнула. Я охнул и покачнулся, прижимая к груди обожженные руки. Огненная лавина торжественно взвыла и метнулась ко мне. Я вновь оцепенел.

Щит привратников поднялся передо мной так внезапно, что я даже непроизвольно сделал шаг назад, и в последний момент оградил меня от неистового жара. Пламя дракона застыло перед новой преградой и вдруг исчезло, словно впитавшись в воздух. Не знаю, как я смог удержаться на ногах, потому что вдруг смертельно захотелось упасть на колени и возблагодарить своих привратников за обряд, только что сохранивший мне жизнь.

Маги Веланда удивленно переглянулись. Но первая неудача их не смутила, лишь на мгновение вытянувшиеся лица стали еще злее.

Сеедир повернулся ко мне, окинув щит оценивающим взглядом.

– Хорош, – одобряюще произнес он. – Первый раз такой вижу. А ты сильный маг, даже я такое не сотворю.

Я с трудом выдавил из себя улыбку и не стал объяснять, что защита возникла сама по себе, без моего участия, что новые знания и возможности сидели где-то внутри, глубоко-глубоко, и выскакивали совершенно неожиданно, но зато к месту. Здесь это было совершенно ненужно да и бессмысленно.

Маги между тем времени зря не теряли, на этот раз решив воспользоваться Взглядом в асилиска. Кажется, эти пятеро были прямо таки знатоками по звериной магии, и одно это внушало сильные опасения, заставляя сомневаться в столь же успешном продолжении боя. Покорный чужой воле, воздушный поток устремился вверх, на ходу скручиваясь в тугой жгут. Я зачаровано следил взглядом за его стремительным преобразованием в полупрозрачный закрытый глаз, зависший над головами новоявленных Единых в ожидании приказа. Пока он был неподвижен и совершенно спокоен, но за этой внешней сдержанность дремала хорошо ощущаемая мною мощь. К тайному преклонению перед мастерским владением Силой невольно добавилась изрядная доля растерянности. Тому, что я сейчас наблюдал, не было место в рассказах учителя. Ни одного слова или намека, ничего, что могло бы помочь мне совладать с ним.

– Слышал про Печать неудач? – приободрился Сеедир после первой победы. – Смотри, делаешь вот так…

Я повторил – и маг, только хотевший указать на нас пальцем, совершенно неожиданно ткнул в своего соседа. При этом на его лице застыло искреннее недоумение, а выбранная им цель вообще вытаращила глаза – смысл действия соратника до Единого так и не дошел.

Чуть продолговатый глаз словно очнулся, приобретая насыщенный ярко-красный цвет. Сверкнул оранжевый зрачок – и маг упал, зарывшись лицом в землю.

Четверо остальных непонимающе переглянулись и дружно попятились. Взгляд василиска – не пламя, от которого при должном мастерстве с трудом, но можно отгородиться, это опасное боевое заклинание и если оно ведет себя непредсказуемо – достаться может всем. Молниеносный обмен взглядами вынес молчаливое решение, но осторожные попытки избавиться от чар постигла очередная неудача. Проснувшееся око чуть дрогнуло в воздухе и медленно поплыло вниз, сплетая вокруг себя пугающие очертания. Красивая голова, переливающаяся всеми цветами радуги, на кольцах змеиного тела неуверенно заскользила к магам. Злые помутневшие глаза медленно нашаривали новую жертву. На этот раз не до смеха стало и нам с Сеедиром.

– Все, хватит!

Веланд, за все это время не удостоивший нас ни единым взглядом, обернулся. Василиск с готовностью двинулся на голос, угрожающе задирая яркую голову. Старший выпрямился, сложив руки на груди, и спокойно ждал, когда тварь окажется совсем близко. Мутный взгляд уставился на него и стал проясняться. Зрачок сузился, набирая сочный оранжевый цвет, но маг его не боялся. Чуть наклонившись, Веланд быстро выкинул руку вперед, хватая василиска сильными, цепкими пальцами, защищенными тонким слоем сплоченного воздуха. Его немигающий взгляд встретился со сверкающими зрачками и не отрывался от них вплоть до тех пор, пока тварь не истратила весь свой убийственный заряд, и ее глаза вновь не помутнели. Тогда Веланд еще сильнее сжал пальцы и его губы чуть искривились от отвращения. Холодное тело василиска, покрытое слизью, парализующей любого, кто до него дотрагивался, чувствовалось даже сквозь защиту. Я едва слышно ахнул, когда красивая голова упала на бок, и маг отшвырнул мертвую тварь от себя, разогнулся и медленно пошел к нам.

Воздух задрожал вокруг меня. Щит привратников исчез так же неожиданно, как и появился. Я попятился, наткнувшись спиной на Сеедира.

– И что теперь? – шепотом спросил я у него, чуть было не прибавив привычное "учитель". Вспыхнувшая было надежда на то, что нам все же удастся одержать верх, стремительно таяла с каждым шагом Старшего.

Ответа я просто не услышал.

Жестокая боль обрушилась на нас, окрасив мир вокруг в кроваво-красный цвет. Ноги у меня подогнулись и я повалился на землю, судорожно хватая ртом воздух. Сила Веланда, мощь которой я в полной мере ощущал сейчас, рвала мое тело так, что, казалось, кости вот-вот треснут. И противопоставить ей что-либо было просто невозможно, потому что моя воля, мой разум были парализованы внезапным океаном тьмы, в глубину которого я все больше соскальзывал.