Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 43

Веланд растолкал своих и выдвинулся вперед. Его глаза остановились на лице наемника.

– Что произошло? – резко осведомился он.

– Небольшая оплошность. Ты не рассчитал чары, Старший, вот и поплатился за свою поспешность. Один из привратников смог сбежать и рванул сюда, дабы предупредить нашу не явившуюся троицу. Напоролся вот на него. Скажи спасибо этому магу, Веланд. Только благодаря ему привратники ускользнули из Убежища, а от моих людей остался лишь пепел, – со сдержанной яростью ответил Хенигас.

Старший молча шагнул вперед и, размахнувшись, ударил меня с такой силой и немалой толикой магии, что я отлетел на несколько шагов назад и распластался на траве, безжизненно раскинув руки. И что самое отвратительное – я ничем не мог ему в этом воспрепятствовать. А следом подоспели все остальные. Меня скрутили в одно мгновение, поставили на ноги и поволокли к Веланду. Тот похлопал меня по щекам, приводя в сознание, хотя я его вроде как не терял.

– Ученик Сеедира в моих руках, – ласково сказал он мне. – Посмотрим, будешь ли ты кричать так же громко, как и он.

Я со всей скопившейся во мне ненавистью посмотрел ему прямо в глаза и тихо сказал:

– Ну и тварь же ты, Старший.

Он дернулся как от удара, побелел, морщины резко обозначились в уголках его рта и глаз, выдавая возраст мага. Во всех чертах мгновенно проявилась ненасытная жестокость, но я не жалел, что сказал ему это.

До ответа Веланд не снизошел.

– На площадь его, – резко приказал он своим и повернулся к наемнику, протягивая крохотную вещицу, зажатую в кулаке. – Хенигас, бери себе любых магов, я отдаю их в твое полное распоряжение, и догони привратников. Убей их, слышишь?!

Тот молча поклонился, принял из его рук неизвестный предмет и указал на нескольких магов, среди которых была и Тайра. Они сразу же выдвинулись вперед.

– Отличный выбор, – одобрил Веланд. – Я полагаюсь на тебя. Не подведи.

Хенигас повторно склонил голову и махнул рукой отобранным им Единым. Они сразу же устремились за ним к Арке. Я молча смотрел им вслед и не понимал только одного – как наемники могли убить привратников. Хонир ведь всегда говорил, что это практически невозможно, что они могут удержать любого, даже самого сильного мага. А Хенигас и им не был, хотя и обладал некими чарами. Так как же тогда он смог уничтожить разом около сотни привратников, причем вовсе не раздавленных смертью Темила, как хранители Убежища? Никто мне, конечно. на этот вопрос не ответил. На меня вообще не смотрели, вот разве что Старший оглянулся и саркастически сказал:

– Тайра передала мне, что ты согласился навестить нас в другой раз, Арлин. Ну что ж, этот самый раз только что настал.

Двое незнакомых магов, застывших по обе стороны от меня, неожиданно вывернули мне руки. И при этом на лицах у обоих появилось такое довольное выражение, словно они ждали этого всю свою жизнь. Я едва сдержался, чтобы не охнуть, только прошипел сквозь зубы, какие, мол, все Единые садисты. А в следующий момент ощутил под ногами пустоту и понял, что лечу. Точнее, я-то вишу, а летят удерживающие меня маги, иначе откуда ж такая дикая боль в вывернутых суставах. Вот когда я от всей души порадовался, что Единые все же не ушли вглубь мира, а обосновались поблизости от башни. Результат вряд ли бы оказался иным, зато лететь меньше.

Наверное, я ощутимо тянул их вниз, вынуждая тратить гораздо больше Сил, нежели если бы они летели поодиночке. Поэтому время от времени маги рывками набирали прежнюю высоту. И все было бы ничего, если б они действовали сообща. А то ведь как получалось: когда один изо всех сил рвался вверх, второй еще некоторое время соображал, а стоит ли это его усилий, и так как они оба вцепились в меня мертвой хваткой, то чувство при этом было такое, будто меня живьем рвут на части.

– Эй, ребята, – прохрипел я после того, как маги в очередной раз едва не вырвали мне руки, – а нельзя ли лететь поровнее? Здесь ведь гор вроде нет. И вообще, если вам тяжело, может, лучше ногами? – И даже голову задрал, чтобы уж наверняка увидеть их лица.

Меня тут же полоснули бешеными взглядами, но маги сдержались, отвечать ничего не стали, хотя я прекрасно видел, как им этого хочется. Даже некстати подумал, что будь их воля – прямо сейчас поднялись бы повыше и с удовольствием позволили мне дальше камнем рухнуть вниз.

Не знаю, как они, а я полетом остался недоволен, учитывая свое ненадежное подвешенное состояние. И холодно, и ветер прямо в лицо. К тому же Единые даже не подумали воспользоваться воротами, перемахнули прямо через стену. При этом, не знаю, нарочно или просто подзабыв, что я нахожусь немного ниже них, едва не размазали меня об нее. В последний момент маги умудрились подняться повыше, но я все равно зацепился ногами за каменный зубец.

Приземлились они мягко, а вот мне повезло куда меньше. Видимо, опускаться с такой ношей было тяжеловато, поэтому маги, не мудрствуя лукаво, просто отпустили меня, позволил приложиться всеми костями об землю с той высоты, которая по из разумению не особо повредит моему здоровью. После такого приземления я едва сумел вздохнуть и сделал вывод, что их и мои взгляды на здоровье несколько различаются.

Хорошо, что я уже успел ознакомиться с чувством острой боли, когда валялся рядом с учителем, думая, что у меня переломаны все кости. Но тогда это была лишь иллюзия, а теперь реальность. Зато боль была абсолютно одинаковой, так что к новым ощущениям привыкать не пришлось. Я слегка шевельнулся и тут же скривился. Все не все, но кое-что я себе точно сломал, что и немудрено – падая с такой высоты и голову себе можно запросто разбить, не то что переломать несколько ребер. Так что еще легко отделался, хотя особой радости это все равно не вызывало. В груди отвратительно чавкало, дышал я натужно и от каждого вздоха чувствовал как глаза закатываются под лоб от непереносимой боли. Но Единых это, естественно, мало волновало. Они схватили меня за руки и волоком потащили за собой. Я тихо порадовался тому, что лежал на спине. Будь иначе, перевернуться мне бы все равно не дали, а так все же лучше, чем мордой об камни.

Тащили меня недолго, сугубо по небольшой площади, выложенной сверкающей мозаикой, и со вздохом облегчения оставили валяться в самом центре.