Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 54

Проснулся я от неясного чувства опасности, преследующего меня в темном, непонятном сне, где я бежал от кого-то то по узким улочкам, то по коридорам, непрестанно оглядываясь и задыхаясь. Ощущение страха было настолько сильным, что заставляло меня мчаться вперед не разбирая дороги, даже не видя своих преследователей. Я просто чувствовал, что там, за спиной, кто-то есть и этот кто-то хочет меня убить. А лабиринт петлял, уводя меня все дальше, вглубь кажущегося странно-знакомым города…

Я распахнул глаза и некоторое время слепо пялился в темноту, пытаясь отделить кошмар от реальности. Но иной мир сновидений крепко вцепился в меня, упрямо держа где-то на грани. Я рванулся – и его хватка ослабла, ушла, растворяясь во мраке. Сердце еще часто стучало, но страха, слепо гнавшего меня вперед, уже не было. Но кое-что все же осталось – полусон-полуявь, накрепко успевший впечататься в мой мозг. Даже сейчас, полностью придя в себя, я мог точно описать город, его серые проулки и влажные стены, загоняющие меня в западню. Но если тогда все это казался мне очень знакомым, то сейчас я мог точно сказать, что никогда прежде ничего подобного не видел.

Я резко поднялся на ноги и протер глаза, одновременно делая несколько шагов к выходу. И вдруг застал, словно меня опять потянуло туда, в мой темный кошмар. Стены, казавшиеся надежной защитой на протяжении всей ночи, странно расплывались, да и вся башня стала какой-то зыбкой, нереальной.

Мне на мгновение стало дурно. Я оторопело коснулся стены ладонью, но рука вопреки моим опасениям не прошла сквозь нее, хотя и не ощутила той же твердости, что раньше. Вот теперь я побелел от ужаса, вмиг осознав, что башня когда-то начала пропадать и вот-вот исчезнет совсем. Без нас. За спиной дико взвыл проснувшийся зверь. Я оглянулся, натолкнувшись на ярко горящие расширенные глаза гулона. В следующее мгновение зверь опрометью кинулся к проему. Глядя на него, я и сам обернулся в гулона, понимая, что так у меня будет куда больше шансов как можно быстрее достичь земли, и понесся следом, перескакивая через ступеньки, наплевав на опасность. А башня все бледнела, лестница растворялась. Света, еще недавно окружавшего все строение ровным ярким облаком, теперь не было и в помине. Гулон впереди летел как стрела, и поэтому успел соскочить на землю, а вот я провалился сквозь ступени, беспомощно забил в воздухе лапами и ухнул в сугроб так, что страшно клацнули зубы, едва не прокусив язык насквозь. Когда поднял голову, башни уже не было.

– У-у, – протянул я "да" по-гулонски, и поморщился, совершая обратное превращение – неприятное, а временами даже болезненное.

Затем склонился, зачерпнул полные горсти белого снега и с наслаждением вытер грязное лицо. Можно было еще вчера это сделать, но тогда была всего одна мысль – добрести хоть докуда-то. А сегодня вот очухался, потянуло на все чистое и красивое. Даже одежду на себе слегка подправил, чтоб уж не совсем лохмотьями, а так, местами, отчего стал похож на странствующего менестреля, которым в Атионе счету не было. Только вот с пустыми руками, но это ничего, учитывая мое побитое рыло.

С минуту-другую потоптавшись на месте, я понял, что надеяться на возвращение башни вряд ли стоит. Да и лезть в нее вторично мне уже что-то расхотелось. Поэтому я без особой спешки наугад выбрал направление и пошагал, утопая по колено в снегу, хотя везде, куда ни кинь взгляд, одна картина – белым-бело до рези в глазах. Зато темнота заметно рассеялась, уступив место холодному сероватому свету. И теперь видно, что на месте нашей спасительной башни остался только огромный сугроб, малоотличимый от таких же сугробов вокруг. На миг даже мелькнула мысль, что, может быть, мне и башня, и лорд Севиал просто померещились. Всякое бывает у человека от усталости. Я ведь натурально мог вчера брести, брести, вдруг завалиться мордой в снег, да так и пролежать всю ночь, а проснуться только сейчас. Хотя нет, хватит себя обманывать. Ни в каком снегу я не валялся, и все было именно так, как я помню. Так что никуда мне теперь от этого не деться. А раз так, то надо идти и искать. Кто-то же должен жить в этом мире. И я, приободрившись непонятно от чего, зашагал свободно, размашисто.

– Добрый день, – поравнявшись со мной, любезно сказал милый улыбчивый человек.

– Добрый… – машинально откликнулся я и замер с поднятой ногой. Затем очень медленно оглянулся. За спиной никого не было.

Схожу с ума, пронеслось у меня в голове. Дожил, называется, уже и наяву всякая чертовщина мерещится.

– Добро пожаловать в наш мир, незнакомец, – раздался спереди приветливый женский голос.

Я, так и продолжавший глазеть назад с раскрытым от изумления ртом, дернулся всем телом. Впереди стояла молодая женщина, миловидная, опрятно одетая в длинное платье темно-бирюзового цвета. На плечах теплая пушистая накидка, из-под широкого капюшона выбиваются светлые волнистые пряди. Теплые глаза чуть лукаво смотрят прямо на меня, на губах угадывается улыбка, но осторожная, едва заметная, чтобы невзначай меня не задеть. А то кто знает, что там у меня на уме. Еще зверя своего вздумаю натравить. Чужаки, они такие, ясно читалось в ее глазах.

– Э-э… спасибо, – с заминкой произнес я и запоздало поклонился.

Женщина тоже слегка склонила голову. Улыбка стала чуть свободней.

– И вас приветила башня странников? – непринужденно спросила она, выразительно поглядывая мне за спину, где виднелись две короткие цепочки следов.

– Башня? – переспросил я. – Да, было, только вот едва не исчезла без нас. Еле успели выбраться.

Женщина засмеялась, обнажив ровные белые зубы, даже руками всплеснула.

– Да ничего бы с вами не случилось, – с улыбкой разъяснила она. – Даже если бы вы запоздали, вас бы мягко опустило на землю, так что не надо было спешить.

– Ничего себе "мягко", – проворчал я, вспомнив клацнувшие от удара о землю зубы. – Я вот лично как-то не заметил. А что это за башня такая?

– Специально для пришлых, – усмехнулась она. – Мы ее так и зовем – Приют для странников. Или Башня, если короче. Она появляется перед чужаками, когда они нуждаются в крове над головой.