Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 66

– Хороший у вас дом, – продолжил я и доброжелательно улыбнулся. – Так уютно, темно…

Они даже не шелохнулись. Молча смотрели на меня немигающим взглядом. Улыбаться я на всякий случай перестал.

– Это, кстати, не ваша лодка там, у реки? Мне бы на тот берег. – Я надеялся, что хотя бы это найдем у них отклик. – Просто хотел узнать… Ну, раз не ваша…

– Эт котора? – прорезался голос у папаши – крепкого мужика с длинной светлой бородой и усами.

– Да она там одна. Небольшая такая, с веслами.

Их повадки решительно сбивали меня с толку. Но вплоть до того момента, пока крышка огромного короба у стены не шевельнулась. Я моментально обернулся, краем глаза успев заметить, как лица хозяев стремительно меняются. Сынок было вскочил, но отец торопливо ухватил его за руку.

Крышка приподнялась, и в темноте сверкнули круглые глазенки крохотной девчушки. И тут отец и сын заголосили, да так, что впору было затыкать уши.

– Дом спали, нас убей, но ребенка не трогай! Все расскажем, куда хочешь отвезем, только не губи!

Я растерянно отодвинулся от них подальше и промямлил первое, что пришло на ум:

– Ей без вас все равно не жить…

По лицам прочел, что они думают также. В доме опять стало очень тихо. Девчонка вылезла из своего укрытия и беспечно побежала к отцу, тот поспешно подхватил ее на руки, прижал к груди и уставился на меня с мольбой в глазах.

– Всех убьешь? – потеряно спросил он.

– Разбежался, – пробурчал я в ответ. – Прям щас с порога начну пытать, кромсать… – И вздохнул. – Что, жену тоже спрятал?

Мужик кивнул и с несчастным видом указал на потолок. Ишь, и тихо ведь сидит. Даже не дышит, наверное. Ну и ладно. Я устало покачал головой.

Хозяева домишка, ожидавшие, что я сразу ринусь на чердак, слегка расслабились, не видя особого рвения с моей стороны. Их лица просветлели, но страх в глазах остался.

– Что за люди… – угрюмо произнес я. – Я всего лишь хотел узнать, что это за мир, что произошло с башней привратников и кому принадлежит лодка. А вы меня с ходу в убийцы записали.

– А башни у нас никогда не было, – поразмыслив, ответил мне здешний уроженец. Его сынок – на вид чуть младше меня – тут же кивнул, с неожиданно появившейся надеждой заглядывая прямо в глаза. – Привратники жили в каменном доме. К нам хорошо относились, даже помогали. А вчера мы глядь – ни дома, ни их. А вы кто? – осмелился он полюбопытствовать.

Я потоптался на месте и неохотно ответил:

– В каком-то смысле ученик привратников.

Лица обоих мгновенно выразили такой восторг и благоговение, что я напрочь отказался понимать их. То боятся до ужаса, то готовы на шею кидаться.

– Это хорошо, – произнес мужик, передал дочку сыну и поднялся из-за стола. – Теперь ясно, зачем вы к нам пожаловали. Значит, будете чужаков убивать.

Я удивленно моргнул и подозрительно спросил:

– Это которых?

– Ну, так ведь стоило Арке остаться без надзора, – пустился в объяснения тот, – как к нам сразу начали лезть из других миров. Своим ходом переправились на тот берег, нас не тронули. Может, не заметили – у нас тут сильные туманы не редкость. А там недалеко городок есть, так вот два дня подряд с той стороны дымом тянуло. Сдается мне, пожгли они город и дальше двинули. Раз вы привратник – делайте так, чтобы убирались они из нашего мира, и впредь Врата без присмотру не оставляйте! – горячо завершил он.

Я даже не сразу нашелся, что ему ответить. Не в том положении, чтобы в одиночку кого-то там усмирять. Самому бы живым остаться. С другой стороны, надо что-то делать. Если такое же происходит в других мирах, то еще до прихода новых привратников охранять им будет уже нечего.

– Я вас прям щас на тот берег перевезу, – вызвался не в меру ретивый хозяин лодки. – А там уж сами, как умеете.

Я мрачно посмотрел на него и кисло заметил:

– А ты, я смотрю, рад услужить.

– А как иначе? – удивился тот. – Раз они мимо прошли, а в другой обязательно заметят.

– Ну-ну, – неопределенно отозвался я, – давай, вези, раз уж взялся…

Оставив сына следить за хозяйством, мужик шустро обогнул меня, намереваясь выйти наружу, и вдруг резко застыл, натолкнувшись на нехороший блеск желтых глаз гулона. Зверь разлегся возле самого порога и при виде него лениво зевнул во всю пасть, показав впечатляющие клыки. Мужик ойкнул, побледнел и стал медленно оседать на пол.

– Да он не тронет, – поспешно успокоил я его. – Это он так, пугает…

– Да? – еле слышно переспросил тот, явно не поверив ни одному моему слову.

Я взглядом приказал зверю освободить дорогу. Он глянул на меня умными глазами и с величайшей неохотой подчинился. Лодочник с мученическим выражением лица протиснулся мимо него и неуверенно зашагал по берегу, то и дело испуганно оглядываясь. Добравшись до лодки, он сноровисто отвязал ее и, дождавшись, пока туда не залезли мы со зверем, оттолкнул ее от берега и запрыгнул сам.

Я заметил, что лодка при этом как-то опасно накренилась и едва не зачерпнула бортом воду. Впрочем, мне и так как-то слабо верилось в то, что до противоположной стороны не придется добираться вплавь. Мужик уже полностью отошел от пережитого ужаса и быстро орудовал веслами, лишь изредка косясь на свернувшегося в клубок на дне лодки гулона. Кажется, ему не терпелось как можно быстрее отделаться от гостей и вернуться в свою избушку под укрытие сильного тумана. При этом общение с привратниками оказало на него сильнейшее влияние. Он был хорошо осведомлен о прочих мирах, чужаках, и его совершенно не смущала близость его дома к Вратам, о которых большая часть населения его мира и не догадывалась. А те, что все таки знали об их существовании – иначе как "таинственными" их не называли. И лишь единицы понимали, в чем, собственно, дело.

Река, как я с грустью заметил, оказалась широка и глубока. А плавать-то я умел только в одном направлении – сверху вниз.

– Так и быть, поможем мы с сыном ваш домик заново отстроить, – вслух размышлял мужик, поглядывая на меня эдак выразительно, как на новый надежный забор. И все же чудилось мне что-то нехорошее в его голосе, вроде странного намека. – Не на улице же вам жить, в самом деле. Трудно будем одному-то, но уж судьба у вас такая. У привратников на роду написано и день, и ночь охранять свой мир. Неспокойная жизнь, но благородная.