Одиночка - Пак Анастасия Владимировна - Страница 68

Воины оставались на прежнем месте, терпеливо дожидаясь, когда же молодой незнакомец окажется достаточно близко, чтобы они смогли без лишних движений и суеты смахнуть ему голову с плеч секирой или мечом. Смотря, кому повезет больше. Будучи сами выходцами с того берега, они с настороженностью отнеслись к его появлению и в который раз удивились предусмотрительности командира, оставившего их здесь. Тот всерьез опасался, что ни одни они окажутся столь предприимчивы. Что обязательно потянутся другие, быть может, даже их старые и далеко не самые добрые знакомые. Так и оказалось. Приближающегося человека они видели впервые и были абсолютно уверены, что он не воин. Но расслабляться не спешили. Слишком многое повидали на своем веку, чтобы понимать – отсутствие оружия еще не есть отсутствие угрозы.

– Кайр, как его: сразу или после? – деловито, но вместе с тем с немалой толикой уважения осведомился один из младших воинов.

– Подожди, – процедил тот сквозь зубы. – Не нравится он мне что-то. На вид больно молод да прост. Только вот зверюга все впечатление портит. Такая за абы кем не пойдет. Вы, ребята, давайте поаккуратней, с плеча не рубите. Чует мое сердце – она и без приказа всем нам глотки поперегрызет. Пусть ее хозяин подойдет, выскажется. Мы ж не звери, послушаем. Слушать-то оно тоже полезно. Иногда.

Я неторопливым размеренным шагом преодолел расстояние между собой и невысоким, полноватым человеком, старательно делающим вид, что смотрит он, в общем-то, вовсе даже не на меня, а так, в сторону. Но обмануть себя я не дал, ничуть не сомневаясь, что он следил за моим приближением от самого берега. Не знаю, с чего, но мне сразу показалось, что главный здесь именно он, такой чуть простоватый, скромный и совершенно не похожий на своих товарищей. Даже из оружия ничего на виду не держал. Ни тебе здоровущей секиры, как у воина справа, ни кувалды, как у того, что слева. И как раз отсутствие оружия позволяло ему выглядеть куда рассудительней остальных. Однако чувствовалось – мимо этой живописной группы мне просто так все равно не пройти.

– Добрый день, – спокойно, без улыбки поприветствовал я их.

– Это ты спрашиваешь или утверждаешь? – поинтересовался тот, что с секирой, смерив меня с ног до головы ледяным взглядом.

– Утверждаю, – слегка улыбнулся я. – А что, у вас другое мнение?

– В зависимости от того, кто ты – возможно.

– Это не вы ли те чужаки, что вчера пожаловали в этот мир?

Их главный – я действительно не ошибся! – слегка выдвинулся вперед. Его острый взгляд перестал блуждать по окрестностям и впился в меня.

– Я Кайр, – коротко представился он и тут же подметил скрипучим голосом: – Интересно вы выражаетесь. Этот мир. Будь вы отсюда , сказали бы наш . Из чего делаем вывод – вы здесь такой же чужак, как и мы.

Я криво усмехнулся:

– Приятно беседовать с догадливым человеком. Значит, это действительно вы. Я, кстати, к вам и направлялся, чтоб поговорить, но никак не ожидал, что меня здесь будет встречать почетный караул.

– Поговори-ить… – протянул он. – Ишь ты, какой вежливый. Ну, пойдем, а там уж командир наш разберется: болтать с тобой или сразу вешать.

И обернулся к воинам за спиной.

– Ты и ты, – ткнул он поочередно пальцем, – остаетесь здесь. А мы доставим гостя в город.

Гулон, почуяв опасность, издал низкий рык и напрягся, в любую секунду готовый прыгнуть. Кайр обозрел его невозмутимым взглядом и спокойно посоветовал мне:

– А вы держите-ка своего зверя подальше от нас. Не знаю, ручной он или дикий, но больно взгляд у него голодный. А лишние распри нам сейчас ни к чему, ведь так?

Я опустил руку на голову гулону и негромко ответил:

– Он не тронет вас, пока вы не трогаете меня.

Кайр слегка прищурился, но отвечать на мой выпад не стал, просто мотнул головой, приглашая следовать за собой.

В нескольких шагах от них, под прикрытием реденьких зарослей, еще один совсем молоденький воин старательно охранял коней. Как только увидел нас – сразу вытянулся по стойке "смирно". На меня покосился, усердно делая зверское лицо. Я сдержал улыбку, вовремя заприметив у него на поясе короткий меч. Еще обидится, а мне потом обороняйся. Нет, магия, конечно, теперь при мне, но я сюда все же не драться пришел, а просить помощи, так что нечего настраивать чужаков против себя.

– Берите любого, – кивнул мне Кайр на двух свободных коней. – Они им все равно пока не понадобятся. – И тут же спохватился: – Верхом-то хоть ездить умеете?

Я кивнул, дрогнувшей рукой схватив за повод гнедого с роскошной гривой и длинным хвостом. Кайр и двое его верзил с секирой и кувалдой уже поджидали меня, критически наблюдая, как я взгромождаюсь на своего коня. Ездить верхом, мне, конечно, приходилось. Другое дело, что случалось это крайне редко, последний раз – год с небольшим тому назад.

Ехали мы не спеша. На меня то и дело оглядывались то Кайр, то один из его сопровождающих. Очевидно, удостоверялись, что я действительно за ними поспеваю, а не валяюсь где-нибудь позади посреди дороги. Я со своей стороны прикладывал все усилия, чтобы не вылететь из седла и не сделать из себя посмешище в их глазах. Но как на беду конь явно был настроен показать мне все, на что только был способен. Гнедой то взбрыкивал, то начинал мотать головой, и даже разок неожиданно прянул в сторону, да так резко, что если б не моя готовность ко всему, вряд ли бы мне удалось на нем удержаться. И ничто не могло заставить его вести себя спокойно, поэтому я крепко сжимал поводья и только гадал про себя: суждено мне сегодня доехать на коне или волоком за ним по земле.

Хорошо еще, что город и впрямь оказался сравнительно недалеко, хотя городом то пепелище, что предстало моему взгляду, назвать можно было лишь с большой натяжкой. Крепостные стены, сооруженные из деревянных и заостренных кверху столбов, уцелели лишь местами. Нехитрые бревенчатые дома продержались не многим дольше. Жителей, попытавшихся оказать захватчикам сопротивление, просто-напросто убили. Похоже, брать горожан в плен чужаки не привыкли. Да и куда они им, если как следует поразмыслить. Тем более, что город – слишком сильно сказано. Скорее, разросшаяся вчерашняя деревня, потратившая много сил на всевозможные укрепления, и по окончании этих работ гордо нарекшая себя городом.