Кровь богов и монстров (ЛП) - Дарк Люсинда - Страница 27

Глава 13

Кайра

К моему крайнему удивлению, Даркхейвены не задают мне вопросов, когда я возвращаюсь к ним. Вместо этого они просто осматривают меня в поисках ран, и когда Каликс делает шаг вперед и низко наклоняется, я чуть не падаю кучей на пол. К счастью, я намного сильнее этого, и я хватаюсь за его плечо, низко рыча, готовая потребовать объяснить, какого хрена он делает, когда он поднимает мои юбки, чтобы показать…

Черт. Мой рот со щелчком закрывается. Я совершенно забыла о змее, которой он приказал оставаться со мной, когда вошла в комнату. Существо соскальзывает с моей лодыжки в его ожидающую ладонь, а затем под манжету рукава рубашки. Змея оставалась тихой и совершенно неподвижной вокруг моей лодыжки, даже когда я упала на колени. Вздрогнув, я шлю безмолвные извинения фамильяру.

Каликс проводит одним пальцем по линии крови, обнажившейся под приподнятым подолом моего платья. В некоторых местах она уже засохла, в других всё ещё влажная. Его палец окрашивается в красное, и, не сказав ни слова, он слизывает кровь с кожи. Мои губы кривятся от отвращения, но не от шока. Я уже усвоила, что понять Каликса Даркхейвена, попросту невозможно.

Как только он заканчивает, Каликс отпускает мои юбки и встает, чтобы взять меня за руку. Он ничего не говорит, и Руэн с Теосом становятся подобны безмолвным теням, когда Каликс тянет меня к лестнице. Вместе мы вчетвером возвращаемся через территорию Академии, пока не достигаем северной башни, не сказав ни слова.

Почему-то сейчас, после встречи с Советом Богов, я чувствую себя гораздо более измотанной, чем после того, как из моей шеи вырезали серу. Мои веки отяжелели из-за желания уснуть — побочный эффект силы Трифона? Возможно.

Когда мы входим в покои Даркхейвенов, Каликс отпускает меня, чтобы подойти к окну на другом конце большого жилого пространства, где птица настойчиво постукивает по стеклу. Долю секунды спустя я узнаю одну из птиц Региса. Когда Теос тянется ко мне теперь, когда Каликс ушел, я вырываюсь из его протянутой руки и ныряю через комнату к окну.

— Каликс… — Я протягиваю руку, когда Каликс открывает одну из панелей окна с помощью защелки, которую я раньше не заметила. Птица влетает внутрь и направляется прямо ко мне.

Останавливаясь в центре комнаты прямо перед камином, я поднимаю руку, и птица падает вниз. Крылья слегка трепещут по моей коже, когда ее когти впиваются в ткань моего платья на предплечье. Я слегка морщусь, но тяну записку, привязанную к ее лапке.

— В чем дело? — Спрашивает Теос, его голос становится ближе, когда шаги эхом отдаются у меня за спиной.

— Записка, — говорю я, изо всех сил пытаясь раскрыть загнутые края, все еще держа птицу на руке. Я поднимаю существо, и оно забирается мне на плечо, позволяя мне развернуть свиток. Я читаю мелкий почерк там.

— Что там написано? — Голос Руэна звучит ближе, и я чисто инстинктивно сжимаю полоску пергамента в руке, не решаясь ответить ему.

Теперь он знает все — кто я, кем являюсь и о Преступном Мире, — но, несмотря на это, трудно игнорировать годы тренировок, которые учат меня хранить свои секреты. Полуночные глаза прищуриваются на моем лице. Я поджимаю губы. Проходит секунда, затем две.

Теос вздыхает, нарушая тишину. — Ты можешь рассказать нам, Деа. — Его слова тихие, но непреклонные. Кажется, он единственный из них, кому, как мне кажется, на самом деле не все равно, хочу я этого или нет. И все же он все равно потребует ответов.

Я закрываю глаза, отгораживаясь от комнаты и трех мужчин, наблюдающих за мной. Один вдох. Два. Три. Я просто стою там несколько мгновений, наслаждаясь ощущением контроля над своим собственным источником воздуха. Я понимаю, что мои конечности дрожат, когда открываю глаза и смотрю на листок бумаги, все еще зажатый в кулаке.

— Офелия, Карсел и Регис покидают Ривьер, — говорю я. — Они направляются в Нису.

— Из-за работы? — Спрашивает Теос.

Я качаю головой. — Я не знаю. — И теперь, когда отправленная мне информация была скомпрометирована, потому что Офелия наверняка ожидает, что все, что они мне скажут, дойдет до этих троих и Кэдмона, я сомневаюсь, что они ответят, если я отправлю ответное сообщение с вопросом.

Я подхожу к камину, угли потухшего огня едва освещают его, когда воздух колышет золу и единственное полено внутри, наполовину сгоревшее и покрытое пеплом. Не дожидаясь, пока кто-нибудь из них попросит показать пергамент, я рву бумагу на крошечные кусочки и разбрасываю их по остаткам костра.

Моя голова яростно раскалывается, тупая боль поселяется в задней части черепа и распространяется наружу, как будто маленькие пальчики хватаются за любую область моего разума, до которой могут дотянуться. Я покачиваюсь на ногах, и птица на моем плече хлопает крыльями, едва уловимое дуновение ветра касается моего горла, когда она взлетает и уносится прочь. Вдалеке я слышу, как снова открывается оконная защелка и шелест крыльев становится все дальше и дальше.

Склоняясь над очагом, я кладу руки на камни, окружающие врезку в стене, и делаю глубокий вдох. — И что теперь? — Мне удается спросить.

Мой вопрос встречает тишина, и мои губы кривятся от раздражения. Я размышляю о том, хватит ли у меня сил встретиться с ними лицом к лицу, когда я наконец получу ответ.

— Ты остаешься здесь, — заявляет Руэн. — Кэдмон сообщит о решении Богов, и тогда…

— Боги решили принять меня здесь как одну из числа Смертных Богов, — говорю я, прерывая его, поскольку пульсация в моей голове усиливается.

— Что? — Рявкает Теос. — Они приняли тебя без наказания?

Я поворачиваю голову в его сторону, не двигая остальным телом, и посылаю ему злобный взгляд. — Как ты думаешь, они позволили бы мне выйти из той комнаты, если бы намеревались наказать меня?

Он моргает, как будто пораженный вопросом, и выражение его лица искажается — отчасти от того, что я предполагаю, является огорчением, отчасти от смятения. — Нет, — говорит он через некоторое время. — Думаю, что нет.

— Значит, ничего не меняется, — говорит Каликс, напоминая мне о своем присутствии, когда отходит от окна и подходит ближе. Не желая оставаться к нему спиной, я отпускаю камень и поворачиваюсь к нему лицом, опираясь на край камина. — Ты останешься здесь и будешь посещаешь занятия с нами.

Я не должна удивляться, что он знает. Помимо того, что значит быть принятым в Академию в качестве Смертного Бога, без сомнения, его маленький фамильяр все слышал и передал своему хозяину. Я снова смотрю в эти зеленые, как лес, глаза, которые сейчас изучают меня.

— Ты бледная.

Я морщусь и признаюсь: — У меня болит голова.

Теос поворачивается к двери. — Я схожу за Мейрин.

Я тянусь к нему, намереваясь остановить, но он уходит прежде, чем я успеваю вымолвить еще хоть слово — дверь за ним бесшумно закрывается. Черт.

— Пойдем, тебе следует прилечь. — Руэн берет меня за руку, заставляя вздрогнуть.

Я хочу поспорить. Я хочу бороться с ними и потребовать, чтобы он отпустил меня, но как только я собираюсь это сделать, я понимаю, как чертовски устала на самом деле. Я почти спотыкаюсь и снова опускаюсь на колени, когда Руэн оттаскивает меня от камина. Даже если мне удается удержаться на ногах, это не без усилий. Я, спотыкаясь, иду рядом с ним, мои ноги путаются друг о друга так, как я к этому не привыкла.

Я проклятый ассасин. Натренированная. Скрупулезная. Сильная. Почему я не могу идти прямо? Это простейшая из задач.

— Кайра? — Голос Руэна звучит так, словно он доносится из длинного темного туннеля. Мои глаза остаются прикованными к полу, мои туфли мелькают перед глазами, несмотря на то, что я знаю, что не отвела взгляда.

Холодный ужас растекается по моим венам и по всему телу. Моя задница ударяется обо что-то мягкое, но почти сразу же, как это происходит, я начинаю скользить. Я сейчас свалюсь с чего бы то ни было на пол, я просто знаю это. Как чертовски неловко.