"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 193

[1] Пианино «Ласточка» выпускалось на Пензенской фабрике музыкальных инструментов

[2] Фамилия изменена, но желающие могут поучаствовать в этом небольшом квесте, попробовав найти того, кто стал прообразом Лебедева.

[3] 26 сентября 1962 года Указом Президиума Верховного Совета СССР был установлен День советской милиции, который отмечался ежегодно 10 ноября в связи с тем, что в этот день в 1917 году было принято постановление НКВД РСФСР о создании рабочей милиции.

[4] В этой реальности Матецкий задержался в составе группы «Удачное приобретение» как минимум до конца 1978 года.

Глава 3

Утром заехал, как и обещал, Матецкий. Мне хватило десяти минут и не такое уж большое количество энергии, чтобы превратить камень в песок. Сказал будущему знаменитому композитору, что песок будет выходить с мочой, и возможно жжение в мочеиспускательном канале, а возможна даже и кровь в моче, но это ничего страшного, через пару-тройку мочеиспусканий пройдёт. Матецкий поверил мне на слово, а я на всякий случай дал ему номер своего телефона, чтобы позвонил, если вдруг что-то пойдёт не так. Ну или наоборот всё пошло по плану. И подумал, что не мешало бы озаботиться визитками. Наверняка ещё придётся знакомиться с кучей людей.

В тот же день из больницы позвонил Сотникову на рабочий, отчитался о встрече и походе на студию, опустив, естественно, «задушевный» разговор с Лебедевым. А вечером после посещения ВААП, где работа отделов заканчивалась в 7 вечера, пришлось мотануться на переговорный пункт на Калининском проспекте. Разменял рублёвую купюру на 15-копеечные монеты и первым делом позвонил маме на квартиру, где она сейчас проживала с Юрием Васильевичем. Мама и взяла трубку. Поболтали о всяком-разном, после чего я позвонил Шумскому. Трубку сначала подняла его жена, потом по моей просьбе пригласила к телефону супруга.

— Владимир Борисович, сказка тут у меня свежая сочинилась. И мне хотелось бы с вами ею поделиться. Только, наверное, не по телефону.

— Конечно, не по телефону. Я собираюсь в столицу на следующей неделе, адрес ваш и номер телефона есть, коллега передал. Как приеду – созвонимся.

В следующий вторник Шумский прибыл в Москву. Позвонил сразу с вокзала, я ещё не успел уехать в больницу. Договорились встретиться вечером на том же Казанском вокзале перед его отъездом обратно в Пензу.

Встретились, как и договаривались, возле касс. До отправления поезда оставалось сорок минут, так что на общение времени должно было хватить с лихвой.

— В общем, прелюдия такова, — начал я. — В группе, которую я веду, есть одна студентка. Пару недель назад мы ездили всем потоком на уборку моркови в Подмосковье, там случилось так, что ей по ноге проехал трактор. Да, такая вот неприятность… Конечно, я не мог остаться в стороне, повезли её в больницу, я в качестве сопровождающего, а по пути восстановил все сломанные кости ступни.

— Эту историю я уже слышал от Сотникова, — прервал меня Шумский. — Вы же ему отчитались.

— Ладно, тогда дальше… Папа у неё генерал, начальник Академии МВД Лебедев Сергей Михайлович. Вот у меня и было видение, что он пускает себе пулю в висок. И почему-то в этот момент ещё лицо какого-то милицейского генерала за его спиной. Точнее – генерал-лейтенанта. Кто такой – шут его знает. Но только ухмылялся он очень уж мерзко. У меня создалось ощущение, что он имеет непосредственное отношение к самоубийству Лебедева. Если оно, конечно, и впрямь случится.

— Это всё? — уточнил комитетчик после некоторой паузы.

— Всё.

— В целом-то генералов, тем более генерал-лейтенантов в министерстве внутренних дел не так много, — задумчиво пробормотал себе под нос Шумский. — Опять же, он, судя по вашему рассказу, знаком с Лебедевым. То есть, скорее всего, проживает в Москве. На фото сможете его узнать?

— Думаю, что да.

— Хорошо. Самым логичным было бы попросить Сотникова устроить вам «очную ставку» с фотографиями генералов, у них тут обширная картотека. Но, поскольку мы договорились, что о видениях он знать не должен, то придётся всё делать самому. Не знаю, когда в следующий раз появлюсь в столице, может быть, приеду неофициально, частным порядком. Вот тогда покажу фото тех генерал-лейтенантов, которые, как вы предположили, могут быть причастны к потенциальной смерти Лебедева.

Меня так и подмывало назвать фамилию Чурбанова, но я благоразумно воздержался от этого неосторожного шага. Вот фото покажут – тогда и ткну пальцем.

Что касается Риты, то в больнице она вместе со своей группой появлялась ещё четыре раза, прежде чем наступил октябрь, и их сменила 22-я группа. В присутствии товарищей девушка ничем не выказывала тот факт, что мы с ней знакомы чуть ближе, нежели полагается быть знакомыми просто преподавателю и студенту. Это была как бы наша общая тайна. Но без лишних глаз я сумел передать ей бутылку «Золотого петушка» для отца и ещё раз передать ему благодарность за содействие.

Маратку всё никак не получалось привезти. Дел было невпроворот. Не только работа в больнице, а ещё и на кафедре. Тут и диссертация, и с больными надо работать, плюс я аспирант, и на мне, как на самом молодом, обязанностей по мелочи набирается – мама не горюй.

Нет, после зимней сессии надо будет парня хоть на пару дней привезти, показать Москву. Пока же в середине октября с переговорного позвонил матери.

— Мам, привет! Помнишь, я тебе про Марата рассказывал? Ну который из детдома… Пока не получается его в Москву взять, если только после Нового года. Ты могла бы его на выходной, скажем, куда-нибудь сводить?

— Да я его на каждые выходные буду брать! — заверила мама.

— Спасибо, ма! Я тогда позвоню директрисе детского дома, договорюсь насчёт тебя.

Прямо тут же и позвонил. Директриса в позу вставать не стала, дала добро, и у меня прямо-таки камень с души свалился.

Выйдя из переговорного, взглядом мазнул по стоявшему поодаль киоску с надписью поверху «Театральная касса». Ну да, они же, как грибы, по всей Москве разбросаны. Рядом с киоском топтались два молодых человека, примерно мои ровесники. Тоже, наверное, театралы.

Подошёл… На боковых стенках киоска с двух сторон за стеклом висели репертуары всех московских театров по датам на месяц. Моё внимание привлекла афиша Театра сатиры. Среди прочих был и спектакль «Безумный день, или Женитьба Фигаро» с Мироновым в главной роли, который шёл 21 и 22 октября. То есть уже на этой неделе. Не сказать, что я большой поклонник творчества Андрея Миронова, он мне нравился в ранних кинофильмах, а начиная с захаровских «12 стульев» как-то для меня ушёл в тень со своими песенками и ужимками. Но сейчас всё равно сто процентов на спектакли с его участием билетов не достать. Не знаю, как Рита относится к Миронову, однако можно было бы пригласить её на спектакль. Тем более 21 и 22 октября соответственно суббота и воскресенье. Только как-то ненавязчиво это сделать, как бы между прочим, а то подумает ещё…

— Нет билетов, — «обрадовала» меня худая, как сушёная вобла, кассирша в окошке.

— Может, в других кассах…

— И в других нет, в «Театр сатиры» их раскупают за месяц.

М-да, облом…

— Слышь, земляк!

Ко мне обратился один из парней, что стояли возле киоска.

— Я слышал, тебе билет нужен на Миронова?

Ха, кажется, я начинал догадываться, что это за типы, то и дело воровато оглядывающиеся по сторонам.

— Ну да, «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Только не билет, а билеты, две штуки.

— Так они парами и продаются. Не знал, что ли? Не местный?

— Не знал, — признался я, чем вызвал у парня снисходительную ухмылку.

— Короче, на воскресенье остались ещё. Правда, последние ряды партера или бельэтаж. Будешь брать?

— Конечно, — обрадовался я. — Давай в партер. Почём?

Он ещё раз воровато оглядели и, понизив голос, сказал:

— Двадцать?

Да уж, по червонцу за штуку нехило получается. Но деваться некуда, иначе в театр не попасть.