"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 245

А час спустя мы с гитарами вернулись к застолью.

— Дорогие друзья, — тоном заправского конферансье начал я. — Начинаем наш концерт с участием заслуженных артистов РСФСР Натальи Колодезной и Арсения Каменева. Просьба аплодировать, не жалея ладоней.

Я изобразил небольшой поклон, а улыбающаяся публика с готовностью наградила меня аплодисментами.

После чего для семейства Лебедевых выдали под две гитары и на два голоса «Любо братцы, любо», а потом я уже сольно исполнил «Главное, что ты есть у меня». Матвиенко и «Любэ» — просто кладезь хитов на все времена, вот и не удержался.

— Ой какая здоровская песня, — не удержалась от восклицания Рита, когда я закончил.

Все сошлись во мнении, что это потенциальный шлягер, и я обязан дать ему дорогу в жизнь. То есть попросить какого-нибудь известного исполнителя её спеть, чтобы она зазвучала по радио и телевидению.

— Смотри, а то, может, и сам на эстраду выйдешь? — то в шутку, то ли всерьёз предложил Сергей Михайлович.

— Ну уж нет, — мотнул я головой, — мне и на своём месте хорошо. Тем более голос у меня посредственный.

Да уж, не Розенбаум я, чтобы из врачей (пусть даже тот работал на «скорой») переквалифицироваться в эстрадного исполнителя.

Следом Наталья исполнила «За камень» из репертуара ещё несуществующей группы «Кукуруза». Простая и мелодичная песня, легко запоминающийся напевный мотив. Пусть в оригинальной версии присутствует банджо, но и просто под гитару весьма колоритно получилось. Правда, периодически исполнительница косилась в бумажку с текстом и аккордами, но это никак не мешало исполнению. И, само собой, сорвала заслуженные овации. Ну и мне пришлось изобразить поклон, когда Наталья представила авторы композиции.

— А ну-ка, ребятки, дайте мне инструмент, захотелось тряхнуть стариной, — неожиданно попросил Лебедев-старший. — Для вас с Маргаритой спою специально, для врачей.

Я отдал ему свою гитару, тот провёл пальцами по струнам со словами: «Раньше-то на семиструнной всё больше играли», а затем взял аккорд и запел:

Смерть не хочет щадить красоты

Ни веселых, ни злых, ни крылатых

Но встают у нее на пути

Люди в белых халатах…

Ну да, я уже и в этой реальности слышал песню «Люди в белых халатах», она звучала из динамиков на нашем выпускном в Саратовском мединституте. Если текст ещё более-менее, то мелодия совершенно не запоминалась. А это для меня первый показатель того, станет ли песня успешной. Неудивительно, что её только и исполняли на ведомственных праздниках, да и то не всегда.

А затем, войдя, видимо, во вкус, генерал спел одну за другой «Когда весна придёт, не знаю», «Сентиментальный марш» Окуджавы и «Тишина за Рогожской заставою».

Петь выпала очередь мне. Немного подумав, я объявил ещё одну новую песню, добавив, что исполняется она специально для одного из наших гостей. А для кого именно — он сам поймёт, да и все присутствующие догадаются.

Дальше я выдал «Дальнобойную» Трофима:

Нити шоссейных дорог

Километры судьбы

Намотались на ось

Трасса петляет, как жизнь

Верстовые столбы, да мелькание полос

В тесной кабине дымок махорочки

Дизель ругается втихомолочку

И по долинам, да по пригорочкам

Катит контейнеровоз…

И припев:

Тормоза не откажут на спуске

На подъём не заглохнет мотор

И помчит по ухабам, по русским

Дальнобойщик, водила, шофёр

Правда, по ходу песни, импровизируя, я нищету деревень заменил на красоту, и любовь за четыре рубля поменял на ночлег. В общем, зашло не только парторгу Быкову, но и всем собравшимся.

А я тут же, войдя в раж, сказал, что мы с Натальей уединимся на несколько минут, а появимся с новой песней. После чего мы ушли в дом, где я на листочке бумаги накидал текст с аккордами песни «Дальнобойщик», которую в моей прошлой жизни пела Овсиенко. Наташа уловила всё на лету, и пусть не наизусть, а с листочка, но спела эту песню перед Лебедевыми и гостями, снова потрафив парторгу «Совтрансавто». Надо ли говорить, насколько был растроган Быков. И даже последовало приглашение выступить с этими номерами в концерте к Дню Победы, который пройдёт 8 мая в ДК «Автомобилист» на Новорязанской улице.

— А может, у тебя и про море что-нибудь есть? — осторожно поинтересовался Копейкин.

— Есть и про море, — не моргнув глазом, заявил я.

В очередной раз мысленно благодаря про себя Матвиенко, я исполнил «Там, за туманами». Тут уж сорвал настоящую овацию, а Андрей Тимофеевич так и вовсе прослезился — настолько его проняла песня, да и моё проникновенное исполнение.

— Арсений, чувствую, пришла пора выпускать полноценный альбом, — настаивал поддатый Сергей Михайлович.

— Подумаю над вашим предложением, — кивал я, отчаянно сдерживая зевоту и не давая глазам окончательно закрыться.

Пошли задушевные разговоры. По ходу дела выяснилось, что капитан, овдовев, окончательно переселился на дачу, а парторг с супругой появляются тут на выходные, праздник и в отпуск. И то от отпуска захватывают не больше недели, так как бо́льшую его часть проводят на курортах.

— А вот помню, в январе сорок пятого, когда до победы оставалось всего ничего, мы из Архангельска в Ливерпуль конвой сопровождали, — вдруг ударился в воспоминания слегка захмелевший каперанг. — Я в то время в свои тридцать три года уже был командиром эсминца «Деятельный», который входил в охранение конвоя.

Минут десять мы слушали историю героического сопровождения конвоя, в ходе которого советским и английским морякам пришлось отбивать атаку немецких подводных лодок, которые обнаглели до того, что несколько раз атаковали суда в надводном положении. Кригсмарине[1] в том бою понесли серьёзные потери, но и суда конвоя были серьёзно потрёпаны.

Получил пробоину и «Деятельный», начал тонуть. Экипаж спасся на трёх шлюпках. Правда, в одну, ту, на которой находился покинувший судно последним, как и подобает командиру, угодил вражеский снаряд. Копейкин находился на корме, а снаряд угодил в носовую часть шлюпки, и можно сказать, нашему герою повезло. Оглушённого и контуженного его выбросило в ледяную воду, где он, уже начав тонуть, всё же пришёл в себя и сумел выгрести на поверхность.

— Вокруг просто ад какой-то творился, — говорил каперанг. — Кое-как скинул с себя куртку-канадку и ботинки, чтобы плыть удобнее было. Озираюсь, прикидываю, в каком направлении курс держать, а сам думаю, не приведи бог ноги судорогой сводить начнёт… И тут вижу, рядом плывёт кто-то. Кричу ему, мол, ты там как? А он смотрит на меня и тоже что-то кричит, только на немецком. Я присмотрелся… Ба, это ж фашист! И форма на нём фашистская. Как он, думаю, в воде оказался? Нас же только подводные лодки атаковали… Хотя мы по одной из них и стреляли, когда та находилась в надводном положении. И не только мы. Но тут уж дальше не до размышлений стало. Немчура этот, вижу, плывёт в мою сторону, явно собрался меня утопить и пустить на корм рыбам. Здоровый причём лось такой… Но и я не лыком шит. И такое спокойствие во мне, будто на кону не жизнь моя стоит, а партию в шахматы с моим помощником Федькой Лакшиным играем. И вот между нами метров пять, три… Он подплывает вплотную, я даже чувствую запах чеснока из его пасти. Готовы сцепиться, и вдруг — бах! У немчуры на лбу появляется красная дыра размером с гривенный. А я оборачиваюсь и вижу позади себя нашу шлюпку, и стоящего с пистолетом руке своего помощника Федьку Лакшина с пистолетом в руке. Стоит и лыбится во все тридцать два… Хотя на самом деле зубов у него поменьше было. Ну да не суть. В общем, на душе у меня в тот момент странное чувство было. Вроде и облегчение с благодарностью Федьке, а вроде бы и обида от того, что не довелось мне с фрицем в рукопашной схлестнуться. Но как бы там ни было, потом я перед своим помощником проставился, кто знает, может, он мне на самом деле жизнь спас.