Предатель. Точка невозврата (СИ) - Макова Марта - Страница 38

— Даша твоя дочь, она никогда не будет лишней. И для меня тоже.

— Я боюсь потерять её. — честно призналась я. — Это ещё одна причина, по которой я не хочу форсировать никакие события. Не хочу заводить отношения.

— Я не нравлюсь ей? — Эдуард откинулся на спинку стула и тот жалобно скрипнул ножками об паркет.

— Она сказала, что нравишься. Что у тебя глаза добрые. — я отложила в сторону салфетку, которую теребила в руках и вздохнула. — Предложила присмотреться к тебе.

— Значит, пора нам знакомиться поближе. Чтобы и ты, и она могли хорошенько ко мне присмотреться.

Я вскинула на него удивлённый взгляд, а в Глазах Эдуарда заплясали смешинки.

— Приглашаю вас на выходные в мой загородный дом. Будет настоящая русская баня, шашлыки и свежий воздух.

— У тебя есть дом за городом? — удивилась я.

— Хороший дом. Настоящий сосновый сруб. И озеро рядом. Летом можно рыбачить и купаться. — глаза Эда засветились воодушевлением, как у человека, обожающего загородную жизнь.

— Я думала, ты абсолютно городской житель.

Эдуард открывался для меня с ещё одной неожиданной стороны. Киру всегда нравилась жизнь в частном доме, он мечтал о нём с первых дней нашего брака, и как только муж начал хорошо зарабатывать, сразу осуществил свою мечту.

Но Эд, оказался мне настоящим жителем мегаполиса, не любителем заморачиваться проблемами с потёкшей крышей, сломавшейся системы отопления и выбором гравия для подъездной дорожки к дому. Человеком, которому удобнее жить в центре города и в любой момент иметь возможность быстро оказаться в нужном месте за кратчайшие сроки.

— Это небольшой посёлок в лесу. Когда-то, ещё в советские времена, его построили для рабочих комбината лесозаготовок, а потом всё рухнуло, комбинат закрылся, и посёлок заметно опустел. Молодёжь уехала в город, остались только старики.

— А ты? Ты тоже родился там, а потом сбежал в город? — я мало знала об Эдуарде, только то, что было написано о нём в интернете. А о раннем детстве вообще ничего не было.

— Нет. — засмеялся Эд. — Мои родители сбежали. А в посёлке остались дед с бабушкой. Я мальцом каждое лето у них проводил. Ну, до того, как в спорт попал. Потом реже стал приезжать. Очень редко.

— А бабушка с дедом… — не смогла задать вопрос, только неловко опустила глаза. — Они…

— Их уже нет давно. — спокойно объяснил Эд. — Сначала дед, потом через три года, бабушка. Дом долго заброшенный стоял. А пять лет назад я его снёс и поставил новый. Иногда, знаешь, очень хочется тишины и покоя. Но ты не волнуйся, в посёлке теперь всё есть: и пекарня своя, и медпункт, и даже интернет и мобильная связь. Дорогу нормальную проложили, так что туда два раза в день, даже рейсовый автобус из города ходит. Живет посёлок потихоньку.

В том, что посёлок живёт наверняка заслуга Эдуарда. Он может сколько угодно скромничать и умалчивать своё участие, но я даже не сомневалась в том, что именно он приложил руку к тому, чтобы построили дорогу и открыли пекарню и медпункт.

— Я заеду за вами с Дашей в субботу в восемь утра. — не спрашивал — снова всё решил за меня Белецкий.

Глава 53

— Мам, я дома! — весело сообщила Дашка из прихожей и через секунду появилась в дверном проёме гостиной. — Ты давно вернулась?

Я ожидала, что Дашка будет кривить моську, выражая своё недовольство тем, что увидела этим вечером в ресторане. Но дочь, вернувшись домой, радостно сияла и хитро посматривала на меня.

— Где-то полчаса назад. — я недоверчиво рассматривала дочь, пытаясь отследить её реакции, и никак не могла найти в чём подвох. — Как прошёл ужин с папой?

— Нормально. — беззаботно отмахнулась Дашка. — Поговорили о разном, поели, и он привёз меня домой.

О разном? А поконкретнее? Меня не отпускала тревога, что у Дашки с Киром снова появятся общие тайны от меня. Что Кир за моей спиной опять начнёт настраивать дочь против меня, внушать ей какую-нибудь ерунду. Вроде той, что у меня с головой не в порядке, или что Дашка не нужна мне.

— Учёбу твою обсуждали? — бесстрастно спросила я и отвернулась к закипевшему чайнику, пряча лицо, на котором наверняка отражалось моё беспокойство.

— И про учёбу. — Дашка подкралась сзади, обхватила меня руками, прижалась и прислонилось щекой к спине между лопатками. — Мам, не переживай. Я с тобой. Правда.

— Спасибо, Дашуль. — провела ладонями по обнимающим меня рукам, погладила ласково. — Люблю тебя.

— И я тебя. — засопела мне в спину дочь. — Очень, мам. Прости меня, пожалуйста. Я такая дурочка была. Верила всем подряд, кроме тебя. А ведь ты моя мама. Ты любишь меня так, как никто другой. И я люблю тебя, мам. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

— Отец про Эдуарда Борисовича спрашивал. — догадалась я.

— Один раз. — шмыгнула носом Дашка. — Бывает ли он у нас в гостях.

Я мысленно усмехнулась, вспомнив, как сгорала в агонии, придя к мысли, что Кир годами встречался с бывшей женой у меня за спиной. Надеюсь, Кир сейчас испытывает хоть десятую часть того, что пережила тогда я.

— Папа прощения попросил. — Дашка вздохнула и отстранилась от меня. Убрала руки и потопала к стулу. Плюхнулась на него устало. — За Сергея. За то, что не уберёг нас с тобой от него. И ещё сказал, что если ты найдёшь себе другого мужчину, то он не будет в обиде. Что будет рад за тебя. Что тоже желает тебе счастья.

— Как будто это так легко — найти нового мужчину, с которым будешь счастлива. — покачала я головой, заливая кипяток в заварочный чайник со смесью душистых листьев мяты и чёрного чая.

— А твой Эдуард Борисович? — хитро улыбнулась Дашка.

— Ну, во-первых, он не мой. — я неожиданно почувствовала, что краснею, и отвернула от дочери, чтобы скрыть это. Уставилась на плавающие и окрашивающие воду в тёмный цвет, листья в чайнике, чтобы переждать неловкий момент. — Во-вторых, я ещё ничего не решила.

— Я тут подумала. — тихо и задумчиво проговорила дочь за спиной. — Я совсем не против, мам. И то, как он на тебя смотрит, мам. Ты ему очень нравишься. Почему бы вам не попробовать? Эдуард Борисович выглядит надёжным и таким сильным. Он точно никому тебя в обиду не даст. Я не буду вам мешать, мам. Если он захочет, чтобы вы были одни, я могу и к папе переехать.

На последних фразах голос Дашки дрогнул и такой болью наполнился, что у меня сжалось сердце. Я резко обернулся к дочери.

— Да ты что, Даш! Что значит он захочет? Никакой мужчина не заставит меня расстаться со своим ребёнком. Я тебя ни на кого мужчину не променяю, дочь. Не родился ещё такой! Да если только заикнётся — сразу вон вылетит, без разговоров!

Дашка задышала носом. Тяжело, часто. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными слёз. Закрыла ладонью рот, пытаясь сдержаться, но сорвалась и разрыдалась.

— Дашенька. — кинулась я к дочери. — Девочка моя, родная моя, ну что ты?

— Это я, я во всём виновата… — отчаянно зарыдала дочь. — Я подлая… Я думала плохо, Гадко думала… поэтому так случилось… я виновата…

— Господи боже. — я бухнулась на колени перед сидящей на стуле Дашкой, начала гладить её по плечам, рукам. — Да что ты такое говоришь, Даш? Ты ни в чём не виновата. Родная моя, ты ни в чём не виновата.

— Нет… Нет… Ты не знаешь… — отчаянно мотала головой дочь, захлёбываясь словами и рыданиями. — Это моя вина. Я испугалась… я говорила, что не хочу твоего ребёнка, мам… Я думала, что ты совсем от меня отстранишься. Что у тебя будет свой малыш, а мы с папой тебе совсем не нужны будем. Он поэтому не родился, мам. Потому что я так думала, я так говорила. Это я виновата, мам. Я!

У меня сердце выросло до невероятных размеров и не помещалось в грудной клетке. Толкалось в рёбра и хотело проломить их. Оно испытывало самую страшную боль — боль за своего ребёнка. Кровью заливалось и захлёбывалось.

— Даша, доченька, это неправда. Ты ни в чём не виновата. Не нужно брать на себя чужую вину, родная. — я попыталась убрать её руки, которыми Дашка закрывала лицо. Потянула за запястья и дочка сдалась, безвольно уронила руки на колени.