Испорченная кровь (ЛП) - Кенборн Кора - Страница 17

Каким-то образом я вытесняю их лица из своей памяти. Если я позволю им взять верх, я потеряю концентрацию. Их жизни зависят от моей способности разделять. Быть аналитиком и стратегом… Мой пульс замедляется до ровного гудения, когда я возвращаюсь в привычную шкуру босса картеля.

Мужчина опаснее всего, когда он спокоен.

- Где они находились в последний раз, о чем известно? спрашивает мой отец.

- На юге Франции. Грейсон снова разливает всем по бокалам. - Где-то в окрестностях Канн была штаб-квартира. Я попрошу Найта проверить это. Посмотри, есть ли какое-нибудь движение в поместье.

Начало… Но если этого недостаточно. Я сравняю с землей каждый город и деревню в Европе, если потребуется. Я не остановлюсь, пока не найду их.

Входящее сообщение от Рокко отвлекает мое внимание. Я опускаю взгляд на свой телефон, и его ответ заставляет меня потянуться за бурбоном.

Ничего.

- Пользуетесь моим гостеприимством, Каррера?

Я поднимаю глаза и вижу, что Сантьяго пялится на почти пустую бутылку, как будто я украла его любимую игрушку. Просто ради этого я наливаю себе еще двойную порцию.

- Мой начальник службы безопасности, говорю я, постукивая пальцем по экрану своего телефона. - Он снова подметал парковку — никаких малиновых ключей не найдено.

- Интересно.

- Или расскажи... Возражаю я. - Почему ты так уверен, что топор Риччи и Вильфорт, принадлежавший Вильфору, лежат в одной постели? Человек, освободивший Марко Барди, не носил малинового ключа. У него была татуировка Риччи с топором. insignia...an

- Потому что они работают как единое целое, - говорит Грейсон, уставившись в свой телефон. Все разговоры прекращаются, когда четыре пары глаз следят за его рукой, когда он поворачивает экран. - Предварительный просмотр нашей поступающей доставки с Канал-стрит. Мои люди работают быстро.

Это крупный план окровавленной шеи мужчины. Точно так же, как на видео с камеры наблюдения, на нем татуировка с топором. В отличие от того, что на видео, в его центр глубоко воткнута малиновая булавка для ключа.

Это правда. Это все, блядь, правда. Риччи и Вильфор были единой тенью, омрачающей оба наших города. Все спланировано… Все рассчитано...

-А как насчет корреляции временной шкалы? - спросил ЭрДжей.

Все взгляды устремляются туда, где ЭрДжей сидел без звука всю встречу, впитывая все происходящее. Наблюдаю за развитием событий. Меня это не удивляет. Его молчание намеренно. В то время как все вокруг него ведут войну, он разрабатывает стратегию контратаки.

- Напомни еще раз, кто ты, черт возьми, такой? Растягивает слова Сантьяго.

ЭрДжей отвечает ему каменным взглядом через стол. - Долгосрочная жертва La Boda Roja.

Колумбиец рассматривает его с легким любопытством, как будто он назойливая муха, жужжащая в разговоре. Но я знаю лучше. За арктическим взглядом ЭрДжей скрывается два десятилетия ненависти. Двадцать лет шрамов. Двадцать лет молчания.

В конце концов, мужчина, сидящий напротив за столом, сделал его сиротой в три года...

Вот тут до меня доходит суть его вопроса.

- Срань господня, выдыхаю я. - La Boda Roja.

Сантьяго рычит. - Только не это дерьмо снова.

- La Boda Roja, повторяю я снова, на этот раз сквозь стиснутые зубы. — Это случилось примерно в то же время, что и...

- Падение Вильфора, задумчиво произносит мой отец, его челюсть сжимается.

- Несмотря на то, что вы оба утверждаете, на свадьбе была третья сторона из ада. Я перевожу взгляд с него на колумбийца. - Это были люди Риччи, не так ли?

Никто не отвечает. Не то чтобы я этого ожидал. Кроме того, это был риторический вопрос. Я играю в "Соедини точки", а не в "Правду или действие".

Черный

Багровый

Топор

Клавиша

Все четыре линии пересекаются, образуя идеальный квадрат.

- Это была игра власти. Вильфор тонул. Томмазо Заккария оказался за решеткой. Дон Риччи оказался на дне Гудзона. Что может быть лучше для вторжения через американские, мексиканские и колумбийские границы?

- Натравить два величайших картеля друг на друга и двадцать лет наблюдать, как они уничтожают сами себя, добиваясь окончательной мести, - категорично добавляет мой отец, когда годы кровопролития и мучений отражаются на его лице.

- Corazones sengrates, - я напрягаюсь, мои слова пропитаны богохульством.

- Да, кровоточащие сердца, - подтверждает он, привлекая всеобщее внимание. - Украсть их любимых дочерей и обречь их на участь худшую, чем смерть.

- Мы могли бы быть на шаг впереди, если бы ты не держал Барди связанным в своем подвале, - рычит Сантьяго, поворачиваясь ко мне.

- Ты думаешь, Барди - часть Вильфора? Я усмехаюсь. - Да ладно, даже у социопатов есть стандарты.

Факт остается фактом: если бы ты не приковал ее ложью к своему берегу реки, она была бы под нашей защитой. Вместо этого ты был слишком занят, пытаясь взобраться на вершину горы Каррера, и не потрудился оглянуться назад .

Я хватаюсь за край стола, готовая швырнуть его ему в лицо, когда слова моего отца возвращаются ко мне.

- Сантьяго построил империю на своей способности обращать внимание на бездушных. Не позволяй ему зажечь в тебе искру и позволить ей втянуть тебя в ад.

Он пытается спровоцировать меня, поэтому вместо того, чтобы отреагировать так, как он хочет, я реагирую так, как он заслуживает.

- Все это началось в ночном клубе Нью-Йорка, а не Нью-Джерси, - говорю я, выдвигая обвинение более резко. - Они бы забрали Талию в любом случае. Может, тебе стоит больше беспокоиться о своей собственном чертовом горе.

ЭрДжей откидывается на спинку стула. Он все еще прокручивает в голове обрывки информации, пытаясь привести их в соответствие. Глубокая складка пролегает между его бровями, когда он проводит руками по рту. - Откуда взялись транспортные контейнеры?

- Понятия не имею, огрызаюсь я, мучительные воспоминания о погибших женщинах не покидают меня. - Почему?

Он делает жест между мной и Грейсоном. - У вас обоих было по одной посадке на пороге. Одинаковые белые платья. Одинаковый стиль исполнения.… Если вы проследите происхождение обоих транспортных контейнеров, у нас будет отправная точка, если не местоположение.

Прежде чем он заканчивает, мы с Грейсоном обмениваемся сообщениями с докерами, которым мы платим зарплату в наших портовых терминалах. В течение пятнадцати минут никто не произносит ни слова. Никто не прикасается к очередному бокалу бурбона. Пока мы ждем подтверждения, каждое проходящее мгновение перетекает в следующее, все мы готовы выкрасить улицы в красный цвет.

Мой телефон звонит первым.

Все взгляды устремлены на меня, пока я отвечаю. - Каррера.

- Неподходящее время? - спрашивает мой собеседник, читая мой тон.

- Просто смирись с этим.

- Мне пришлось немного покопаться. Такие "Особые посылки", как эта, точно не сканируются и не регистрируются, ты же знаешь.

- Тогда почему ты тратишь мое время впустую?

У него хватает наглости казаться оскорбленным. - Я не смог отследить, откуда взялось это содержимое, но я могу сказать вам местонахождение последнего официального журнала регистрации этого конкретного контейнера за шесть дней до этого.

Шесть дней.

Мои мысли возвращаются к ночи дразнящих подшучиваний и абсолютной честности.

Вечер подачи и спагетти...

- Каррера… Ты все еще там?

Я прогоняю воспоминание. - Какое это место? - спрашиваю я.

- Нью-Хейвен.

Я замираю. - Ты уверен?

- Конечно, я уверен. Господи, ты думаешь, я стал бы звонить Санти Каррера с таким напускным...?

Линия обрывается, когда я заканчиваю разговор и убираю телефон обратно в карман. Я примерно в десяти секундах от того, чтобы сойти с ума, когда поднимаю глаза и обнаруживаю, что нахожусь на линии огня Валентина Карреры и Данте Сантьяго.