"Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Катиш Иван - Страница 853

Зато сам Эллиот предвзят дальше некуда. Похоже, сына он любит. И все-таки не может отделаться от мысли, что версию о его причастности отбросить нельзя. Мало ли, какие обиды Ларри затаил? Как-никак, папочка развелся с мамочкой и женился на молодой. Для ненависти хватало и меньшего.

Впрочем, об этом я пока решила не заикаться. Надо будет, подстерегу младшего Эллиота и сама на него взгляну, тайком. Надеюсь, не придется.

Я чувствовала неловкость и, черт бы их всех побрал, жалость. Тяжело, когда тебя предают самые близкие. Мне ли не знать?

– Результатов ноль, – заметила я хмуро. – Что насчет алиби?

На этот счет у меня имелись кое-какие сведения, но делиться ими я не торопилась.

– Ларри уехал на службу, рано утром ему нужно было заступать на дежурство. – В бесцветном голосе Эллиота ощущалось скрытое напряжение. И все же сына он не исключил. – Марш живет один и, по его словам, той ночью мирно спал в своей постели. Жена Роджерса уверяет, что муж всю ночь неотлучно был с ней, хотя могла и солгать. Отношения у них очень теплые, к тому же Роджерс многим поступился ради женитьбы. Но именно это – главный аргумент в его пользу.

– Хм? – приподняла брови я. – Звучит интригующе.

– Жена Роджерса – полукровка. Их брак наделал много шума.

– Еще бы, – потрясенно пробормотала я.

Брюнеты же трясутся над чистотой крови! Чтобы такая высокопоставленная шишка – и связался с полукровкой? И не просто связался – женился? Да тут впору слезливую мелодраму снимать!

Эллиот кивнул:

– Роджерс чудом не вылетел с работы, но начальником Отдела ему теперь не стать. К тому же он, кажется, собрался через пару месяцев выходить на пенсию.

Роджерс не подходил по всем статьям. И по стати, к слову, тоже.

– Значит, на первом месте у нас Марш, – подытожила я.

– Именно, – Эллиот хрустнул пальцами. – У него нет никакого алиби, зато есть весомый мотив. Сейчас Марш занял мое кресло, о котором так долго мечтал… – Эллиот хлопнул ладонью по столу: – Но, черт подери, я не верю, что он предал Империю!

Не понимаю я эти высокие материи. Честь, долг, верность – разве такие слова вообще могут быть в лексиконе начальника Особого отдела?

При этом Роджерса, который поступился общественным мнением ради любви, Эллиот, очевидно, презирал. Во взгляде, в интонациях проскальзывала какая-то брезгливая жалость. Зато к карьеристу Маршу он относился с пониманием и даже некоторой симпатией. Ну что же. Рыбак рыбака, как говорится.

Эллиот правильно оценил мою скептическую мину.

– Можете не верить, но кое-что святое есть даже у нас. Я приблизил Марша, потому что он был похож на меня в юности. Такой же голодный, безжалостный и беззаветно преданный Империи.

– И все-таки вы считаете, что это он?

– Возможно, – Эллиот полуприкрыл глаза, под которыми пролегли густые тени, в тусклом свете похожие на мазки чернил. – Демоны, как же я устал…

– Марш не мог убить Моргана, – сообщила я со вздохом. – Аккурат во время убийства он был в объятиях какой-то девицы из "Черной кошки".

Получается, у второго заместителя не было мотива, а у первого – возможности? Ясно, что ничего не ясно.

– "Черной кошки"? – переспросил Эллиот непонимающе.

И впрямь не знает? Надо же.

– Борделя, – пояснила я ровно. – Из дорогих.

Лицо Эллиота надо было видеть.

– Так, – проронил он тяжело, сверля взглядом стену. Если Эллиота все-таки выпроводят на пенсию, надо будет предложить ему подработку в какой-нибудь строительной фирме. Такой талант пропадает! – Прежде, чем делать выводы, надо все проверить. Идемте.

– Куда? – спросила я для проформы.

Тут бы любой болван догадался.

Эллиот нахлобучил шляпу и подал мне пальто:

– В "Черную кошку", разумеется!

***

На улице Эллиот прямиком направился к неказистому потрепанному седану. Я чуть поотстала, сражаясь с зонтом, который под шквальным ветром норовил вырваться из рук. Устав бороться, я на ходу его сложила и пошла вперед, низко наклонив голову и придерживая шляпу. Ледяной дождь – или мокрый снег? – жалил лицо. Юбка неприятно липла к коленям.

– Садитесь скорее, – Эллиот распахнул дверцу и помог мне устроиться на переднем сиденье. Сам он сел рядом, на место водителя, завел мотор и включил печку. В блаженном тепле я довольно прижмурилась.

Пристальный взгляд Эллиота я ощутила даже с закрытыми глазами. Что он там рассматривает? Тушь потекла?

– Вы сейчас похожи на пригревшегося котенка, – его низкий, бархатный голос заставил меня поежиться. Мысленно, конечно. С брюнетами слабину показывать нельзя.

– Только не надо чесать меня за ушком, – хмыкнула я, нехотя открывая глаза, и вынула из сумочки пудреницу. – Не стоит рисковать.

Он приподнял бровь:

– Думаете, я боюсь котят?

Надо же, тушь с честью выдержала испытание!

– Думаю, – ответила я ему в тон, – вам не пойдут царапины на лице.

Эллиот лишь хмыкнул и уточнил:

– Куда ехать?

– Седьмая восточная улица, напротив часового салона "Лэнгтон". Знаете, где это?

– Найду, – пообещал он, выезжая на проспект. – Странное место для борделя.

Я только плечами пожала. "Черная кошка" заведение не такого пошиба, чтобы прятаться на задворках. Странно даже, что Эллиот о нем не слыхал. Впрочем, начальнику особого отдела не приходится инспектировать бордели. За него это с успехом делает заместитель. Вдумчиво инспектирует, со вкусом…

Эллиот водил так уверенно, будто всю жизнь только этим и занимался.

– Не представляла вас за рулем, – я кашлянула и закончила: – Тем более в такой машине.

– Мой удел – лимузин с водителем? – усмехнулся Эллиот, прибавляя газу. – Чаще всего так и есть. Положение обязывает, знаете ли. Но я ведь не всегда был богат и знаменит… – Он помолчал и закончил буднично: – У незаметности есть свои плюсы.

– Понимаю, – я отряхнула подсохшую грязь с подола пальто. – Боитесь, что вас заметят в борделе?

Или в моем обществе?

Впрочем, Эллиот себя недооценивает, если считает, что такая ерунда поможет ему остаться не узнанным. Его смоляная шевелюра где угодно притягивает взгляды.

– Это будет настоящий подарок для Пат, – сухо заметил Эллиот, покосившись на меня. – Подумать страшно, как она это представит в суде. Но меня больше волнует, как бы не лишиться важных свидетелей… Кажется, это здесь?

Спохватившись, я вгляделась в серо-белую муть за окном. На нужном доме не было вывески, лишь нарисованный на окне силуэт черной кошки.

– Здесь, – не дожидаясь помощи, я выбралась из авто, как только Эллиот затормозил.

Выглядело заведение не очень-то приветливо. Запертые ставни, массивная железная дверь с лаконичной табличкой "Частный клуб. Блондинам и собакам вход воспрещен!"

Эллиот, беззвучно подойдя со спины, хмыкнул и поправил шляпу, скрывающую его иссиня-черную шевелюру. Поднял руку и постучал – громко, требовательно. Я остановилась чуть в стороне и на ступеньку ниже.

Лязгнул засов, дверь приоткрылась на длину цепочки.

– Чего надо? – буркнул громила в форме, по-видимому, охранник, окинув нас быстрым внимательным взглядом. – Только для членов клуба.

Неужели здесь всех так встречают? Или он знает завсегдатаев в лицо?

– Я хочу видеть хозяйку! – заявил Эллиот с неподражаемым апломбом. Сразу видно, кто тут благословенный, а кто твари дрожащие у его ног.

Громила оказался или слишком туп, или привычен ко всякому.

– Вам назначено? – осведомился он, глядя исподлобья.

Левый уголок губ брюнета приподнялся в недоброй усмешке:

– Меня она примет. Передайте хозяйке, что к ней Эллиот.

Даже на возможную огласку наплевал, однако без толку. Имя не произвело ни малейшего эффекта.

– Ха! – фыркнул охранник и попытался захлопнуть дверь.

Эллиот и бровью не повел, только скулы обозначились резче. И под его взглядом металл цепочки потек, как растаявшее масло.

Громила выдохнул ругательство, и в его лапище, как по волшебству, оказался револьвер.