Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Кинг Стивен - Страница 329

Фалькон явился в Каса-Рикардо слишком рано. Он допил пиво и попросил проходящего официанта принести охлажденной мансанильи. Тот вскоре вернулся с бутылкой «Ла-Гуиты» и меню. Сухое шерри затуманило бокал, стекая внутрь. Он стал обмахиваться меню. Сейчас он был не за тем столиком, за которым сидел четыре года назад. Сегодня от его столика отлично была видна дверь, которая привлекала к себе его внимание всякий раз, как кто-нибудь входил. Он не мог побороть подросткового нетерпения, нараставшего внутри. В такие минуты его ум начинал играть с ним шутки и он вспоминал о другой вещи, которая вызывала у него нетерпение: о том, как он пообещал жителям Севильи найти главных виновников взрыва. Он снова и снова видел перед собой свое изображение на экране телевизора в галисийском баре и слышал саркастический комментарий Хуана. Что это было — безумный поступок или, как сказал Хуан, просто дань сентиментальности? Нет, это было друroe, он уверен. У него есть определенные идеи. И он знает, где ему искать, когда у него будет время.

Так всегда бывает: именно когда твои мысли где-то блуждают, появляется человек, которого ты ждал все это время. Она стояла над ним, а он даже не заметил, как она пришла.

— Задумчивый старший инспектор, — проговорила она.

Его сердце подпрыгнуло в груди так, что он даже вскочил.

— Ты, как всегда, прекрасна, Консуэло, — сказал он.

Роберт Уилсон

Кровь слепа

Севилья,

четверг, 14 сентября 2006 года,

19.30

Ледяная водка скользнула в горло Василия Лукьянова с той же напористой стремительностью, с какой проносились мимо стоянки машины, спешившие по новой автостраде от Альхесираса к Херес-де-ла-Фронтере. Он стоял возле открытого багажника спортивного «рейнджровера», и в темных волосах его от жары каплями проступал пот. Он ждал, пока стемнеет, не желая днем одолевать последний отрезок пути до Севильи. Он пил, ел, курил и вспоминал ночь, проведенную с Ритой, ночь, когда губы их были заняты не разговором. Ей-богу, в мастерстве Рите не откажешь. Жаль расставаться с ней.

Он взглянул на грузный чемодан-«самсонайт», притиснутый к сумке-холодильнику с замороженным шампанским и бутылками водки во льду, и сердце тяжело забилось где-то в горле. Он оторвал зубами еще один кусок бокадильо, с наслаждением вгрызаясь в ветчину, хлебнул еще водки. Перед глазами возникла новая сладострастная картина их с Ритой свидания — ее голос, подобный виолончели, кожа цвета карамели, смуглая и мягкая, как сафьян, такая податливая под его пальцами. Внезапно он поперхнулся — хлеб застрял в горле. Он выпучил глаза, ловя ртом воздух, силясь вздохнуть, но преуспел в этом далеко не сразу. Наконец он закашлялся, и кусочек хлеба с горчицей и ветчиной полетел на крышу «рейндж-ровера». «Спокойно, — подумал он. — Не хватало еще сейчас подавиться! Помереть на стоянке, когда мимо проносятся, грохоча, грузовики, а впереди обозначилась перспектива!»

Пепе Навахас закончил грузить стальные прутья, двадцать мешков цемента и деревянную обшивку для железобетонных опор, а также настил для пола, доски, вагонку, трубы и сантехнику. Он собирался сооружать пристройку к домику дочери и зятя в Санлукар-де-Баррамеде: те недавно обзавелись двойней, а домик у них тесный. К тому же и с деньгами плоховато. Вот Пепе и достал все подешевле, а так как на зятя рассчитывать не приходилось, сам и делал всю работу по выходным.

Пепе припарковал переполненный грузовик возле ресторана в Дос-Ерманас в нескольких километрах от въезда на полосу, ведшую к югу на Херес-де-ла-Фронтеру. С парнями со строительного склада он выпил кружку-другую пивка, а сейчас хотел устроить себе ранний ужин и дождаться сумерек. Он тешил себя надеждой, что патрульные Гражданской гвардии в это время суток не так уж внимательны и останавливать машины начинают позже, когда пьяных за рулем прибавляется.

Василий включил мобильник — впервые за этот день — лишь после одиннадцати вечера. Он боролся с искушением это сделать и сдался, только миновав шлагбаум с автоматом оплаты на последнем участке автострады на Севилью: он знал, что последует. Но он давно уж не бывал предоставлен самому себе целый день кряду, и ему не терпелось услышать человеческий голос. Не прошло и нескольких секунд, как раздался звонок от его кореша Алексея, что была неудивительно.

— Рядом с тобой никого нет, Вася? — осведомился Алексей.

— Нет, — отвечал Василий. Губы плохо слушались от выпитого.

— Не хочу тревожить тебя за рулем, — сказал Алексей. — Еще аварию схлопочешь.

— Так ты звонишь, чтобы потревожить? — сказал Василий.

— Поспокойнее давай, — сказал Алексей. — Леонид вернулся из Москвы.

Молчание.

— Ты уже в курсе, да? Не от меня первого это слышишь? Леонид Ревник в Марбелье.

— Его только на следующей неделе ждали.

— А он пораньше вернулся.

Василий опустил стекло и вдохнул теплый вечерний воздух. Кругом было черным-черно, с обеих сторон протянулись плоские равнинные поля. Вдалеке маячили чьи-то хвостовые фары. Навстречу — никого.

— Ну и что сказал Леонид? — бросил Василий.

— Поинтересовался, где ты. Я ответил, что, наверное, в клубе, но в клубе они уже побывали, — сказал Алексей. — Твоя дверь оказалась запертой, а Костя валялся на полу без сознания.

— А с тобой-то сейчас рядом никого нет, а, Алеша? — с подозрением спросил Василий.

— Леониду стало известно, что ты переметнулся к Юрию Донцову.

— Ты что? Предупреждаешь меня?

— Нет, просто хочу удостовериться, что Леонид говорит правду, — сказал Алексей.

Молчание.

— И из офиса твоего кое-что пропало, — продолжал Алексей. — Он мне это сказал.

Василий закрыл окошко. Вздохнул.

— Прости, Алеша.

— Рите крепко досталось за тебя. Я не видел ее, но с Леонидом было это чудовище, ну, ты знаешь, тот, с которым даже молдаванки дела иметь не хотят.

Василий несколько раз с силой надавил на руль. Ночь огласил вой автомобильной сирены.

— Спокойно, Вася.

— Прости, Алеша, — повторил Василий. — Ей-богу, мне очень жаль. Ну что я еще могу тебе сказать?

— И на том спасибо!

— Я все планировал иначе. Леонид должен был вернуться лишь на следующей неделе. Я собирался переговорить с Юрием, чтоб он разрешил привлечь и тебя. Ты был бы в доле. Ты же знаешь… Я просто не мог…

— В том-то все дело, Вася. Что я ничегошеньки не знал!

— Пойми, не мог я тебе сказать! Ты слишком близок к нему, — сказал Василий. — А Юрий сделал мне предложение, которого от Леонида я и через миллион лет не дождался бы.

— Но без учета меня. Ты не пожелал, чтобы за твоей спиной находился я, и… слушай, какого черта?.. — внезапно оборвал себя Алексей. — Что там такое, Вася?

— Ничего.

— Но я же слышу! Ты что, плачешь?

Молчание.

— Ну хотя бы это, черт возьми, — сказал Алексей. — Ты хоть понял, что натворил, и сожалеешь об этом… черт тебя дери совсем, Васечка!

За руль Пепе сел позже, чем намеревался: в ресторане его задержала трансляция футбольного матча и последовавшая выпивка — в матче в Афинах «Севилья» выиграла кубок УЕФА, и Пепе принял участие в празднестве: за ужином он пил вино и бренди, а в машине включил на полную мощность своего любимого Эль Камарона, исполнителя фламенко. Бог мой, что за голос у парня! Даже слеза прошибает.

Возможно, он немножко и превысил скорость, но машин на дороге было мало, и она расстилалась перед глазами подобно широкой и хорошо освещенной взлетно-посадочной полосе аэродрома. Музыка заглушала громыханье железяк в кузове. Пепе был в приподнятом настроении; он бодро подпрыгивал на пружинистом сиденье, с удовольствием предвкушая встречу с дочерью и малышами. Лицо его горело, он вспотел от возбуждения.