Мой страшный главный врач (СИ) - Орех Софья - Страница 3

— Это ты мне? — вскинула удивлённый взгляд Катя. У неё был очень хороший слух.

Я отрицательно покачала головой: — Нет, не тебе. Катюш. Прикрой меня, пожалуйста, я выскочу на пять минут. Очень нужно.

Выбежав из отделения, я зашла в пустую подсобку со швабрами и вёдрами и поднесла телефон к уху: — Чего тебе?

Это была Ритка к которой вчера ушёл мой муж. А сейчас она сама мне звонит. Наверное, чтобы рассказать мне, что я — лохушка, профукавшая такого мужика. Эх, Рита, Рита! Подружка моя бывшая! Вот просто интересно, зачем может звонить человек после того, как совершит такой мерзкий поступок⁈

— Привет, Владочка! — голос Ритки прозвучал как-то приглушённо и, как мне показалось, смущённо.

— Не хочу даже с тобой здороваться, — честно призналась я и добавила: — Говори быстрее, что тебе нужно. Я на работе.

— Я поняла, поняла, — торопливо ответила Ритка. — Просто хотела сказать, что теперь мы с тобой подруги по несчастью.

— Ну, подругами мы с тобой перестали быть в тот день, когда ты решилась переспать с моим мужем… — начала было заводиться я.

— Да-да, ты права! — поспешила она прервать меня и, выдохнув, добавила: — Глеб ушёл и от меня. Вчера вечером, почти в полночь.

Я замерла на месте, осознавая сказанное Риткой.

— Владочка, я ведь тогда думала, что смогу со временем переубедить его в его страхе перед детьми, — нервно усмехнулась она в трубку телефона.

Тут до меня стало доходить: — Так ты…

— Да, я беременна от Глеба. Уже третий месяц пошёл. Вчера решилась сказать ему об этом. Он мне такой концерт устроил, орал как потерпевший. Даже соседи стали стучать по батарее, — Ритка прерывисто вздохнула. — Сказал, что придёт только после того, как я сделаю аборт.

— А ты? — невольно спросила я, ошеломлённая таким поворотом событий.

— А я сказала, что не буду делать аборта, что не стану губить такой генофонд, — в трубке послышался её нервный смешок. — Я когда смотрела на вашего Егорку всегда просто завидовала, что у вас такой красивый, умненький мальчишка растёт. Очень хотела такого же. Вроде мечта сбывается…

Тут я вспомнила про маму Глеба — Ольгу Матвеевну. Уверена, что она и пятого внука примет на ура.

— А мне-то ты зачем звонишь? — опять спросила я.

— Ну, вроде мы с тобой теперь друзья по несчастью, — опять с нервным смешком пояснила Ритка.

— Друзья так не поступают.

— Я знаю, Владочка. Понимаю, что сейчас навряд ли ты захочешь меня простить. Просто смотри: мы с тобой уже почти родня. Наши дети будут друг другу точно роднёй. Неужели ты их лишишь возможности общаться между собой⁈.

— Так, Рита, стой! У меня просто голова сейчас взорвётся от всех этих событий! — воскликнула я и добавила: — Я сейчас на работе и мне нужно идти.

— Так давай я тебе завтра вечером тебе перезвоню, когда ты отоспишься после дежурства? — с жаром воскликнула Ритка.

— Нет, не звони мне, — твёрдо заявила я. — Слишком больно, и мне нужно время, чтобы просто привыкнуть к мысли, что мой Глеб ушёл от меня к другой. Научиться жить с этим. Не звони мне, Рита. Очень тебя прошу, и я сейчас после разговора занесу тебя в бан.

— В чёрный список. — приглушённым голосом поправила она меня. — Но я всё равно буду ждать твоего звонка. И прости меня, если сможешь за то, что я предала нашу дружбу.

Я, молча, нажала на кнопку отключения и занесла бывшую подругу в чёрный список.

— Михеева!!! Ты где⁈ — неожиданно буквально под дверью раздался визгливый, похожий на ультразвук, голос старшей медсестры Сапрыкиной. Я аж подпрыгнула от неожиданности и высочила из подсобки: — Я здесь, Марина Владимировна, швабру относила.

Сапрыкина, утянутая в рюмочку, едва держала равновесие на своих пятнадцатисантиметровых каблуках: — Ты должна находиться на своём рабочем месте! Какая ещё швабра⁈ Хочешь без премии остаться под Новый год⁈ Так я тебе это быстро организую! Марш на место!

Я поспешила на пост и только достала с полки учётные журналы как ко мне опять подскочила Сапрыкина и послала к Главной медсестре клиники срочно отнести ей какие-то рабочие документы.

Держа файл с документами, я поспешила на пятый этаж, где сидела часть администрации, включая Главную медсестру Людмилу Захаровну.

На мой стук в дверь кабинета с табличкой «Главная медсестра» никто не откликнулся, но дверь была чуть приоткрыта. Я заглянула в кабинет, он был пуст. Позвонила Сапрыкиной, чтобы узнать, что дальше делать. Та в приказном тоне сказала, чтобы я зашла в кабинет и оставила эти бумаги прямо на столе около монитора ЕМИАСА и быстро возвращалась в отделение.

Пожав плечами, я быстро зашла в кабинет и осмотрела рабочий стол главной медсестры в поисках монитора. Не найдя его, огляделась по сторонам и увидела монитор на другом столе, стоявшем в небольшой нише, где также стояли платяной и книжный шкафы. Стеклянная дверца книжного шкафа была распахнута и в ней, как в зеркале отражался весь кабинет.

Я направилась к столу с монитором и увидела на книжной полке подарочный экземпляр Камасутры. Взяла её в руки, чувствуя приятный запах новой книги.

«Интересно, кто же подарил нашей Людмиле Захаровне такую нужную книжку⁈» — горько про себя усмехнулась я, вспомнив с каким удовольствием мы с Глебом изучали это замечательное индийское пособие… В этот момент послышались приближавшиеся шаги. Я узнала голоса начмеда Муранова Григория Ивановича и главной медсестры. Застигнутая врасплох с Камасутрой в руках я машинально втиснулась между шкафами и была невидима для входящих, зато в стекле дверцы книжного шкафа весь кабинет у меня был как на ладони.

Они буквально ворвались в кабинет, и Людмила Захаровна тут же заперла дверь на ключ. Начмед быстро скинул с себя белый халат и синий, трикотажный свитер. Потянулся руками к ремню брюк.

— Милочка, давай быстрее, а то мне потом на совещание вместо Дмитриева в департамент, — торопливо проговорил он, вставая прямо напротив окна, прикрытого светлыми жалюзи.

— Да-да, Гришенька, я сейчас-сейчас. — также засуетилась главная медсестра.

Я была не в силах отвести взгляда от поверхности стеклянной двери шкафа в которой как на экране наша главная медсестра тоже быстро скинула с себя белый халат, расстегнула на груди батистовую блузку и, вытащив поверх французского лифчика свои большие белые груди с набухшими коричневыми сосками, встала перед начмедом на колени и принялась ему расстёгивать пуговицы на ширинке. Он же, в предвкушении удовольствия, обеими руками лохматил ей волосы на голове и всё больше возбуждался: — Ну, малыш! Давай же скорее, малыш! Бери его уже скорее в рот. Он так хочет к твоим губкам!

— Сейчас, Гришенька, сейчас, — возбуждённо дыша проговорила разрумянившаяся Людмила Захаровна и. достав из кармана юбки белую салфетку, быстро оттёрла свои губы от карминно-красной помады и выкинула её в мусорную корзину. Затем она потянулась обеими руками под низ его пузатенького живота и спустила ему трусы. Я невольно хмыкнула, увидев красный небольшой член начмеда висевший чуть ли не на полшестого.

— Давай малыш, приведи его в рабочее состояние, — едва слышно произнёс Григорий Иванович и застонал от удовольствия, когда Людмила Захаровна умело схватилась правой рукой за его член, а левой принялась сжимать свои груди и прищипывать большие, набухшие соски.

Затем я увидела, как он в нетерпении приблизил её голову к своему члену и она, продолжая мять свою грудь, обхватила губами головку его члена и стала медленно его втягивать вовнутрь, теребя внутри языком.

— О-о-о, малыш! Давай же соси его. соси! — простонал начмед и закинув голову, обвёл глазами комнату и… встретился на стеклянной поверхности двери с моим взглядом. Томно прикрытые глаза его тут же расширились до размеров небольшого блюдца. Но надо отдать ему должное, он не издал ни звука. На автомате он продолжал управлять головой главной медсестры, регулируя поступательно-отступательные движения. Затем незаметно для Людмилы Захаровны поднёс указательный палец правой руки к своим губам, видимо, призывая меня к молчанию. Меня можно было и не просить об этом. Я стояла между двумя шкафами с Камасутрой в руках и вынужденно наблюдала за актом любви между нашей, кстати, замужней и очень строгой главной медсестры и не менее женатым и строгим начмедом клиники. Я понимала, что в любой момент может ожить мой телефон и что скоро сюда прибежит Сапрыкина, чтобы в очередной раз пригрозить мне депремированием за долгое отсутствие на рабочем месте. Короче, ситуация была ещё та…