Звёздный мост - Гуляковский Евгений Яковлевич - Страница 45

Пустыня, окружающая нас, позволяет следить за тем, чтобы никто не мог незамеченным покинуть центр или приблизиться к нему. Здесь еще до нас были созданы неплохие системы внешнего наблюдения.

Я заметил, что мой вопрос был приятен Коленскому. Центр был его детищем, и он не мог отказать себе в удовольствии представить его новому человеку в лучшем виде.

Все же одно серьезное сомнение у меня осталось, и я решил не скрывать его от Коленского. Я не понимал, как такое большое и сложное предприятие, нуждающееся в постоянных поставках оборудования и материалов, могло оставаться не замеченным «Фениксом» на протяжении многих лет.

— Это удалось благодаря действующему руднику, — пояснил Коленский. Все наши поставки идут через него. Формально рудник принадлежит «Фениксу», но там везде работают наши люди. А главное, конечно, в том, что у «Феникса» хватает проблем в Барнуде. До пустыни у них руки не доходят. Какую-то роль сыграло и везение, конечно. Если бы «Феникс» узнал, чем мы тут занимаемся…

Лания много рассказывала мне об этом человеке, и, на мой взгляд, излишне восторженно. Не то чтобы я был с ней не согласен, общее впечатление от встречи определенно было положительным, но всегда обидно, если женщина, к которой ты неравнодушен, считает более интересным другого мужчину. Она не говорила об этом прямо, но именно это следовало из приведенного ею сравнения.

Коленский практически отказался от личной жизни, жена от него ушла, детей воспитывали родственники. Должна была существовать очень серьезная причина, из-за которой он подверг себя добровольному заточению в подземелье на многие годы.

Он не захотел начинать серьезного разговора до тех пор, пока не закончил всех текущих дел с сопровождавшим меня чиновником. Лишь после того, как мы остались одни, он начал разговор сам, не дожидаясь вопросов с моей стороны, и начал как раз с того, что интересовало меня больше всего.

— Как вы думаете, мистер Егоров, почему мы тут сидим столько лет? Почему люди, которые работают со мной, забыли о личной жизни, о своих домах и родных, почему, среди нас не бывает предательства и за все это время «Фениксу» не удалось купить никого из моих сотрудников?

— Откровенно говоря, это один из главных вопросов. Он давно не дает мне покоя.

— Причина в том, что мы здесь изучаем.

— И что же это?

— Вы верите в бога?

— Вряд ли я однозначно смогу ответить на ваш вопрос.

— Дело не в вашей вере. Мне хотелось бы услышать от вас ваше собственное определение бога. Что, по-вашему, есть бог?

Вообще-то я ожидал ответов от него самого, но вопрос был непростой, тем более что он подводил нас к теме, которая меня интересовала. Поэтому я ответил максимально серьезно, без той доли игривости, которой обычно грешат в разговоре о боге люди, считающие себя атеистами:

— Прежде всего, как мне кажется, бог должен обладать двумя качествами: всемогуществом и всеведением.

— Оставим пока в стороне всеведение. Что предполагает всемогущество?

— Возможность воплотить в жизнь любую собственную мысль, любую идею… — Я похолодел, почувствовав, что мы слишком близко и совершенно с неожиданной стороны подошли к проблеме Гифрона. — Вы хотите сказать, что они способны…

— Не они. Он. Гифрон — это единое разумное существо, состоящее из двух основных частей: мысли и энергии. Его гигантское тело простирается во многие вселенные и проходит через бесчисленное множество параллельных миров. Благодаря счастливой случайности его вселенная пересеклась с нашей на этой планете.

— Счастливой? Я полагал, вы работаете над проблемой его уничтожения.

— Уничтожить Гифрона? — Коленский искренне рассмеялся. — Прежде всего это попросту невозможно.

— Но Лания говорила даже о нейтронной бомбардировке планеты.

— Она имела в виду совсем другое. Эту планету действительно не мешало бы простерилизовать, слишком много мы здесь напакостили. Гифрону такая бомбардировка нисколько бы не повредила. Его основное тело располагается почти на километровой глубине. К тому же он способен регенерировать с невероятной скоростью, если в этом появляется необходимость. И в его теле нет жизненно важных органов. В нем вообще нет никаких органов. Оно все состоит из нервных волокон, находящихся в симбиозе с клетками, отдаленно напоминающими гифы земных грибов — отсюда и название. По сути дела, Гифрон — это гигантский мозг. Мозг, способный материализовать практически любую свою мысль, любую идею.

— Что-то я этого не заметил. Убогое получается всемогущество. Кроме Барнуда, повторенного в сотнях экземпляров и лишенного живых объектов…

— Не спешите, мистер Егоров, мы еще только подходим ко второй части проблемы. Идей у Гифрона действительно немного. Практически их нет совсем. До знакомства с нами он был полностью замкнут в своем подземном мире и скорее всего не подозревал о существовании внешней вселенной. Но, когда на Зидре появились люди, его представление о вселенной начало меняться. К сожалению, этот контакт получился совсем не таким, каким он должен быть. Наша тяга к стяжательству, неукротимое желание из всего извлекать доход превратило результат контакта с могущественным разумом всего лишь в гигантскую машину по производству наркотика.

— Почему же он согласился на это?

— Потому что он не понимает нас. Так же как и мы его не понимаем и никогда не поймем. Мы для него оказались интересны. В этом и наша удача, и наша беда одновременно. Люди обладают недоступным для него миром эмоций. Я предполагаю, что Гифрон вообще лишен всякого воображения и эмоций. Он весь — чистая логика. Причем логика, недоступная нашему пониманию. Столкнувшись с человеческим миром эмоций, воспоминаний, грез и мечтаний, он открыл для себя новую вселенную и стал воплощать ее в реальность.

Вам нужен наркотик для того, чтобы ваши мечты становились ярче и реальнее? Прекрасно — вы будете производить его в своих собственных организмах, в любых количествах… Так появился на свет «голубой гром». В состоянии наркотического опьянения человеческий мозг теряет все свои защитные барьеры, и тогда наши мечты становятся предметом охоты монстра, пришедшего в наш мир из иной вселенной.

— Так монстра или бога?

— А это смотря с какой стороны взглянуть, здесь очень многое зависит от нашей собственной точки зрения, от того, с какими мерками мы подходим к проблеме и чего сами хотим от такого контакта. А мы хотели так немного всего лишь денег и наркотика. И отдавали за это в качестве платы души наших соотечественников.

— Мне трудно уследить за вашими рассуждениями. Вы все время переходите из одной крайности в другую.

— Это происходит потому, что сама проблема Гифрона крайне противоречива. Чтобы получить о нем хотя бы приблизительное представление, необходимо знание сразу нескольких дисциплин: физики, биологии, психологии, контактологии и многих других. Но проблема того стоит. Представьте только, что могло бы получить человечество, если бы мы сумели понять, каким образом Гифрону удается превращать чистую энергию в материальные объекты, минуя посредников в виде машин и собственных рук…

Он надолго замолчал, следя за тем, как неоновые рыбки совершают свою бесконечную и бессмысленную погоню за пузырьками воздуха, поднимавшимися со дна аквариума. Автоматическая кофеварка на его столе свистнула, извещая нас о том, что кофе давно уже остыл, но Коленский даже не шевельнулся. Я молчал, не решаясь нарушить его раздумий. Многие мои мысли, возникшие после визита в Барнуд-2, нашли подтверждение в его рассуждениях. Многие факты получили совершенно иное освещение. А из лабиринта противоречий и проблем, обрушившихся на человечество вместе с Гифроном, по-прежнему не было видно никакого выхода.

— Мне трудно забыть о том, что ваш монстроподобный бог пытался меня уничтожить.

— Вы ошибаетесь, мистер Егоров. Если бы он этого действительно хотел вы бы здесь не сидели. Ему ничего не стоит создать или уничтожить целую планету — мы для него просто козявки, забавные козявки, не более.