Звёздный мост - Гуляковский Евгений Яковлевич - Страница 62

Нужно было что-то придумать, как-то нейтрализовать действия охраны. Возможно, на месте это решится само собой. Впервые у меня не было четкого плана предстоящей операции.

Мы торопливо пересекали двор, направляясь к террикону. Слева от нас на фоне посветлевшего на востоке неба вырисовывался нечеткий силуэт космического корабля. Он казался плотным куском сгустившейся предрассветной мглы, и я подумал, что самым простым решением было бы связаться сейчас с капитаном Северцевым и попросить Влаша о помощи. Но мне не хотелось начинать враждебные действия первому.

В конце концов, мои опасения по поводу Коленского не более чем предположения. И если сейчас я войду в шахту с помощью грубой силы, на нашей мирной жизни у повстанцев можно поставить крест.

В обшарпанном корпусе каптерки горело одно-единственное окно. У самой двери мне пришлось остановиться и подождать Анну. Видимо, охранник услышал наши шаги, потому что дверь распахнулась, прежде чем я успел протянуть руку к кнопке переговорного устройства.

Дежурный оказался грузным мужчиной лет сорока с помятым лицом и красными спросонья глазами. Наше неожиданное появление среди ночи не доставило ему особой радости. Он молча стоял в проеме двери, загораживая проход и ожидая от меня объяснений.

— Нам нужно спуститься вниз. Вызовите подъемник.

— До шести утра включать подъемник запрещено. Люди спят.

С минуту я молча разглядывал широкое, не внушающее доверия лицо дежурного. Я привык, что к моим просьбам на базе персонал относился предельно внимательно.

Возможно, этому способствовала молва о моей давней и непримиримой вражде с «Фениксом», но немалую роль сыграло и то обстоятельство, что я привел на базу космический корабль с дезовским десантом.

Человек, загородивший мне вход, наверняка знал все это, и его вызывающее поведение свидетельствовало о том, что он получил соответствующие инструкции от своего начальства. Возможно, от самого Коленского.

Мне ничего не стоило заставить его подчиниться, но тогда внизу нас встретят гораздо более серьезные неприятности. Не спуская глаз с охранника, я достал свой радиотелефон и связался с кораблем.

Услышав мою просьбу прислать дезов к подъемнику, охранник попытался захлопнуть дверь, не отрывая взгляда от внутреннего селектора связи, стоявшего на его столе. Но я остановил его короткой фразой:

— Не делайте этого. Вообще не двигайтесь, пока здесь не появятся мои люди.

Что-то в моем голосе заставило его безоговорочно подчиниться. С этой минуты война была объявлена, и, не желая того, я вступил в прямое противоборство с Коленским.

Анна, решительно проскользнув мимо меня в прямоугольник света, падавшего из двери, остановилась напротив охранника.

— Вы знаете, кто я?

— Да, мисс Брове…

— Тогда в чем дело? Этот человек со мной.

— У меня приказ никого из посторонних вниз не пропускать, пробормотал охранник, — но к вам, конечно, это не относится… — Он был явно смущен, хотя мне показалось, что причина этого совсем не в появлении Анны, а в том, что с минуты на минуту здесь должен был появиться вызванный мной десант.

Охранник освободил, наконец, проход и в глубине каптерки начал возиться с переключателями на пульте подъемной клети.

Глубоко внизу под нами взревели мощные механизмы подъемника, явно не рассчитанные на груз двух человек. Это подтвердили и размеры клети, появившейся через несколько минут за решетчатым ограждением. В ней свободно мог бы разместиться старинный локомотив.

Ворота, ведущие внутрь клети, гостеприимно распахнулись, но я не двинулся с места.

— Ты хочешь дождаться дезов? — спросила Анна, понизив голос так, чтобы дежурный не мог ее услышать.

Я лишь кивнул в ответ.

— Зачем они нам?

— Внизу могут быть разные сюрпризы…

Она поежилась и слегка отступила от клети.

— Ты думаешь, Коленский мог предвидеть, что мы посреди ночи захотим навестить его лабораторию?

— Я не знаю. Но хочу принять все возможные меры предосторожности. Коленскому нужен любой повод, чтобы избавиться от тебя.

Минут через пять за нашими спинами выросли шесть массивных силуэтов. Среди закованных в броню скафандров фигур я не сразу заметил Северцева.

Глава 29

Вам не стоило покидать корабль, капитан. Возможна попытка его захвата. База стала для нас слишком опасным местом.

Северцев проигнорировал мое замечание. Дружеские отношения всегда пагубно влияют на субординацию, и с этим ничего нельзя поделать.

Мы уже спускались вниз, я, Анна, капитан и пятеро дезов. Влаш остался наверху, чтобы контролировать работу подъемника и не позволить дежурному связаться с охраной нижнего горизонта. Этот грузовой лифт, на наше счастье, мог спускаться до самого последнего горизонта, и нам не придется пользоваться личным лифтом Коленского, наверняка снабженным охранной аппаратурой.

На лице Северцева появилось хорошо знакомое мне выражение упрямства. Оно появлялось всегда, когда капитан считал, что я вмешиваюсь в сферу его полномочий.

— На борту остался Зарегон. А наших защитных полей вполне достаточно, чтобы оградить корабль от любого вторжения.

— На космодроме их все-таки оказалось недостаточно.

— Здесь нет тяжелого вооружения.

— Откуда такая уверенность?

— Для них нужны мощные энергетические подстанции. Наши датчики засекли бы их работу.

Чтобы скрыть наличие энергетической установки, достаточно ее не включать до поры до времени. Однако дальнейший спор показался мне бессмысленным. Северцев уже спускался вместе с нами, и тут я ничего не мог изменить. Наши отношения с капитаном, несмотря на взаимное уважение, складывались достаточно сложно. И хотя формально он мне подчинялся, опыт его многолетней работы в должности капитана — вольного торговца не лучшим образом сказывался на дисциплине моей небольшой команды. Тем не менее я ничего не стал менять в сложившемся порядке вещей, дорожа дружбой с этим человеком.

Кабина скрипела и вибрировала. Ее старые генераторы трудились из последних сил. Фонарь на потолке то вспыхивал ослепительным голубоватым светом, то едва тлел. Мы неслись вниз с огромной скоростью, от которой тошнота подкатывала к горлу. Но я сам установил на пульте предельную скорость спуска, чтобы охрана промежуточных горизонтов не смогла нас перехватить.

В какой-то момент стремительное падение вниз замедлилось, занудно взвыли индукционные тормоза, и секунды через две, когда мы еще не успели полностью справиться с резкой сменой нагрузок, кабина остановилась.

Анна чувствовала себя гораздо хуже, чем я. Мне пришлось поддержать ее за локоть, но платок, к счастью, не понадобился. Только Северцев, привыкший в космических полетах к постоянным перегрузкам, да его дезы выглядели как ни в чем не бывало.

Решетчатые двери огромной клети распахнулись, и мы очутились внутри высокого туннеля, залитого молочно-белым светом.

Этот туннель был мне хорошо знаком по предыдущему посещению, он резко отличался от верхних горизонтов, где все еще велись горнопроходческие работы, своей неестественной чистотой. Даже стены блестели свежей краской, а на гладком бетонном полу не было ни одной пылинки. Но больше всего поражала тишина. После того как смолкли гулкие отголоски механизмов подъемника, она обрушилась на нас со всех сторон.

Стены двухметровой толщины, созданные когда-то для того, чтобы выдержать прямое попадание ракеты, полностью гасили звуки верхних горизонтов. Однако в этой тишине была какая-то неестественность, какая-то неправильность, таящая в себе опасность.

Прежде чем я понял, в чем она состоит, один из дезов повернул тумблер на пульте своего скафандра. Щелчок прозвучал, словно пистолетный выстрел, и сразу же передо мной на расстоянии вытянутой руки распустился фиолетовый цветок защитного поля.

Я еще не успел понять, для чего оно понадобилось, когда двухметровый овал поля, не сумевший полностью перекрыть весь периметр туннеля, вспыхнул ослепительным белым огнем, заслонив меня от бластерного выстрела.